Последнее пророчество Эллады (СИ)

Поэтому, когда девятьсот лет спустя жизнь подземной царицы начало портить очередное пророчество — последнее пророчество давно умерших мойр, дотянувшееся до неё сквозь века — ей срочно понадобился тот единственный человек, который всю жизнь плевал на пророчества и поворачивал их так, как хотел. А ещё — серп Крона, который он забрал с собой.
Поиски Аида заняли целое столетие. Первые несколько лет Персефона расспрашивала богов — и, олимпийцев, и подземных — допрашивала тени смертных, засылала помощников на поверхность, и, наконец, ухватила некий след. Правда, потом он всё равно потерялся, и царица сосредоточила свои усилия на том, чтобы рассадить по всему свету тысячи зачарованных асфоделей, которые мог увидеть только Аид, и которые в таком случае подали бы сигнал в Подземный мир. Толку от этого тоже не было, и ей пришлось прибегнуть к помощи колдовства. Но и чары, которые должны были приманить Аида к цветам, тоже сработали не сразу, а лет через десять.
Нельзя сказать, что всё это время Персефона посвятила исключительно поискам бывшего подземного царя. Другими вопросами она тоже занималась — но все же сигнал от одного из асфоделей стал приятным сюрпризом.
И вот теперь царица летела обратно и пыталась решить, что же делать с неожиданным подарком судьбы.
Впрочем, сначала ей требовалось проверить, не вкралась ли в её расчёты ошибка. Вдруг чары богини Ночи Нюкты сработали как-то не так, и Персефона схватила обычного варвара?
Сомнения должна была разрешить последняя проверка, и подземная царица надеялась, что успеет провести её прежде, чем пленник проснётся и нападёт.
Колесница Персефоны пролетела над рекой и лесами и свернула в горы. Впереди показалось расщелина, и царица сосредоточилась на том, чтобы мчащаяся по небу колесница не разбилась об острые скалы.
Чуть снизив скорость, колесница влетела в распахнутый зев пещеры. Несколько минут бешеной скачки по узкому каменному коридору — и впереди раскинулось Подземное царство. Тогда Персефона ослабила вожжи… и вздрогнула от неожиданности: на борт колесницы легла рука пленника.
К счастью, вероятный Аид не стал хватать её за вожжи, чтобы перехватить управление колесницей. Он просто стоял и спокойно снимал с запястий обрезки верёвок.
— Теперь среди олимпийцев не принято рассылать приглашения — они сразу усыпляют и швыряют в колесницу, а потом гонят так, словно убегают от родственников похищенного? — с интересом спросил он по-гречески. — Да, Владычица?
Он говорил спокойно и доброжелательно, с чуть заметной иронией. Царица даже на секунду забыла, что они летят в колеснице где-то под мрачными сводами Подземного мира.
Скиф тем временем отвернулся и принялся рассматривать пролетающие под ними суровые пейзажи Подземного мира. Кажется, нападать он не собирался, и Персефона решила поддерживать диалог:
— Откуда ты знаешь, кто я? — сухо спросила она.
— Я слышал, что среди женщин ты одна сумела укротить этих коней, — по-прежнему спокойно, хотя и без малейшего почтения пояснил скиф.
— В следующий раз переоденусь в мужскую одежду, — нервно фыркнула Персефона.
— Ну, если говорить откровенно, в Элладе мужская одежда не сильно отличатся от женской, — заявил пленник.
— Как же «не сильно»? Ты хочешь сказать, кто-то может перепутать женский пеплос и мужской хитон? Разве что варвар! — презрительно сказала царица.
Она почему-то почувствовала себя неуютно: вроде уже настроилась на схватку, а тут этот варвар в расслабленной позе и разговор ни о чём.
Единственное, что обнадёживало, это то, что по описаниям Аид как раз и отличался нестандартным поведением. Говорят, от иных его дел и решений пробирало даже подземных: Гекату, Гипноса, Таната.
Правда, по тем же описаниям Аид был мрачным и молчаливым, а этот варвар вовсю рассуждал про одежду:
— И там, и там это большой кусок ткани, обмотанный вокруг тела, — со знанием дела заявил он. — Плюс ещё один кусок ткани, наброшенный на плечи. Всё остальное — частности. И эти тряпки ужасно неудобны. Попробуй, к примеру, залезть в этом на лошадь…
 
— Зачем мне залезать на лошадь, если есть колесница, — попробовала возразить Персефона (с одной стороны, она не сказать что разбиралась в нарядах, а, с другой, не совсем понимала, с какой стати позволяет кому-то, пусть даже Аиду, разговаривать в подобном тоне). — Эллин не эллин, если лезет на лошадь как варвар.
— Не аргумент, — хладнокровно сообщил упомянутый варвар, после чего небрежно облокотился о борт колесницы, как будто совсем не боялся упасть, и принялся рассказывать, что пренебрежение верховой ездой это очень вредно, и в реальном бою скифы, варяги и русы будут бить благородных, цивилизованных греков и в хвост, и в гриву.
Первые пять минут Персефона внимательно слушала, потом отвлеклась, потеряла нить рассуждений, совсем как в беззаботном детстве встряхнула головой и спросила:
— А ты, случайно, не переодетый Гермес?
— А что, похож? — всерьёз заинтересовался скиф. — Тебе, что, кажется, что я слишком много болтаю? Хочу заметить, для человека, которого только что усыпили маковым настроем, связали и везут в неизвестном направлении, я настроен крайне доброжелательно.
— Ты валяешь дурака совсем как Гермий. И на Владыку Аида ты совершенно не похож.
— Ну, если ты ищешь Владыку исключительно по мрачному выражению лица…
Персефона вздохнула и, закрыв глаза с риском уронить колесницу где-нибудь посреди Леты, заставила себя вспомнить о том, ради чего вообще всё это затеяла:
— Ты же не будешь отрицать, что ты Владыка Аид? — спросила она, тщательно стряхнув с себя раздражение.
— Бывший Владыка. Не буду. Но на моём месте никто бы не отрицал.
Скиф не стал договаривать, но в его насмешливых тёмных глазах — Персефона специально обернулась посмотреть! — достаточно ясно читалось, что царица не похожа на тех, кто скажет «простите, я обозналась, позвольте вернуть вас на поверхность». Она не могла не признать его правоты: пожалуй, простому смертному действительно было выгоднее выдать себя за Аида. Хотя на этот случай у неё была ещё одна проверка.
И варвар действительно мог её не пережить.
Какое-то время они летели молча, и пленник мирно созерцал проносящиеся под колесницей пейзажи Подземного царства. А потом вдруг озадачил Персефону очередным вопросом: мол, в те далёкие времена, когда он был царём, Подземное царство именовали Аидом, а сейчас? Переименовали под нового царя? «Здесь тени смертных спускаются в Арес?».
А, может, Ареса тоже переименовали в Аида?
Персефона отреагировала на этот вопрос с привычным раздражением: нет, Царство по-прежнему зовётся Аидом, а Арес — Аресом, и нечего тут обсуждать.
Однако пленник на этом почему-то не успокоился. Оказалось, что всё это время он внимательно отслеживал направление полёта и теперь сделал выводы:
— Ты что, решила показать меня Церберу?
— Решила, — призналась царица. — Он же к тебе хорошо относился.
— Продуманно, — одобрил скиф. — Не нужно везти неудавшегося кандидата обратно с риском попасться Аресу. Мне почему-то не кажется, что он одобрит твои манёвры.
— Ты прав, не одобрит. Тебя ему как раз не хватает, — фыркнула Персефона, опуская колесницу на плато перед норой Цербера. — Хотя… для комплекта…
Скиф тихо хмыкнул, и Персефона свистнула, подзывая Цербера.
Страж Врат Цербер был порождением Тифона и Ехидны. Внешностью он пошёл в мамочку (шерсть, змеи, три головы), а характером в папочку. Конечно, Персефона не была знакома с Тифоном, который последние три тысячи лет находится в Тартаре, однако характер Ехидны был всем известен, и Цербер уж точно его не унаследовал. Страж Подземного мира отличался воистину философским спокойствием — хотя на охранных качествах это не сказывалось.
Поэтому всё закончилось за минуту. Потенциальный Аид легко выпрыгнул из колесницы, подошёл к Церберу, и тот тут же недоумённо заскулил, тычась мордами в кожаную куртку. Персефона усмехнулась — ей эта куртка тоже не нравилась.