И сердце на куски (СИ)

Ленка обернулась и испуганно уставилась на меня. Я, забыв, куда и зачем спешила, грубо спросила ее:
- Что ты тут делаешь?
- Я… Прости меня, Смоленцева, – Ленка встала и в ее красиво накрашенных глазах мелькнули слезы, – я такая хреновая подруга.
Я не знала, что ответить на ее слова. Просто молча изучала, отмечая, что она, как всегда, выглядит на высоте. Может немного скромнее, в синей юбке-клеш ниже колен и заправленной за пояс светлой рубашке. Волосы красиво заплетены и неизменный макияж, но не броский, как раньше. Я бы даже сказала, что Смирнова выглядела мило, а по сравнению со мной словно суперзвезда. Я в своих старых кроссовках, джинсах и черной футболке смотрелась на ее фоне довольно непрезентабельно. Про прическу и макияж вообще не стоило что-то говорить. Но это меня мало волновало. Я отметила это только, потому что даже невооруженным взглядом было видно, что Ленка изменилась. И я ее такую совсем не знала. Наверное, поэтому и молчала, спрятав руки в задние карманы джинс.
- Я искала тебя. Звонила. Ты не отвечаешь… Я даже в универ ездила. Ребята сказали, что ты здесь все свое свободное время проводишь… Вот и пришла…
- Зачем, Лен?
- Я… Прости меня… Я правда не могла…
По ее щекам потекли слезы. Но разговор продолжить не получилось, потому что Ванька громко застонал. Я тут же вспомнила зачем я сюда приехала и кинулась к своему мужу.
Это были непередаваемые ощущения. Но радости среди них не было. Скорее удивление и страх. Да, я жутко испугалась. Потому что совершенно не так представляла возвращение Ваньки. Я понимала, что до разговоров и обнимашек нам еще далеко, но я оказалась не готова к этому пустому взгляду, устремленному в потолок. Словно он не узнал меня. Или не вспомнил.
- Вааааанькааааа….
Слезы хлынули из глаз. Я схватила Смоленцева за руку. И только через долгие секунды его ладонь слегка сжала мою. Едва заметно, но я почувствовала. Почувствовала и меня прорвало. Я так долго сдерживалась, что просто разревелась. Плакала, забыв про Ленку и не в силах произнести хоть слово.
- Все будет хорошо, – Ленкины руки легли мне на плечи. Обернувшись, я увидела подругу, которая стояла рядом со мной и плакала вместе со мной, не обращая внимания на то, что ее слезы оставляют грязные следы на щеках. – Я по-прежнему думаю, что твой муж тот еще засранец, но искренне верю, что все наладится и желаю ему скорейшего выздоровления. Я позвоню позже, и мы поговорим.
Смирнова крепко обняла меня, и не оборачиваясь, вышла из палаты.
А я продолжала всхлипывать.
Мне нужно было позвонить родителям, найти врача, чтобы узнать подробнее о самочувствии мужа, но сил не было. Я просто пододвинула стул поближе, села рядом с ним и глотая слезы, гладила его по руке. До тех пор, пока в палату не заявилась толпа людей в белах халатах. Меня попросили выйти, а лучше уйти домой. Ваньку забирали на обследование и процедуры, и в ближайшие несколько часов свидание с мужем мне не светило.
Заставив себя встать и позволить врачам заняться своей работой, я еще раз взяла Ваньку за руку, а затем вышла из палаты.
На улице было тепло. Июнь уже полностью вступил в свои права.
На территории больницы был расположен небольшой парк, в который я и пошла. Ехать куда-то и заниматься чем-то не было сил. Я была опустошена полностью. Мне нужен был перерыв.
Я направилась к лавочкам. На первой попавшейся мне снова встретилась Ленка. Она сидела и словно ждала меня, потому что, когда я подошла к ней, Смирнова встала и перегородила мне путь.
- Давай поговорим!
От такого напора Ленки я немного растерялась. А вот она как раз воспользовалась моментом и, не дав мне даже выдохнуть, торопливо и нервно одергивая свою юбку, поведала:
- Я не могла прийти и даже позвонить, потому что я потеряла ребенка.
Ее новость меня ошарашила.
- Какого ребенка?
- Которого вынашивала, – Лена сжала губы и отвернулась.
Мне было сложно поверить в ее слова. Слишком все неожиданно. Да и образ беззаботной Смирновой с образом примерной будущей мамы у меня никак не вязался. Но выступившие слезы на глазах подруги говорили об обратном. У Ленки, видимо, действительно были свои проблемы, с которыми она справлялась в одиночку, а я слишком погрязла в своих и, кажется, много чего пропустила.
 
- Давай присядем, – предложила Смирнова и, не дожидаясь моего решения, уверенно направилась к лавочке. Она медленно опустилась на скамью, аккуратно расправив подол юбки на коленях, а когда я устроилась рядом, тихо продолжила, сосредоточив взгляд на тополе напротив. – Я сразу поняла, что он не очередной мой бойфренд. С ним сразу все было по-другому. Чувства, ощущения, эмоции. Все било через край. Все было на грани.
- Я знаю его?
- Нет. Его ты не знаешь. А я вот с самой первой встречи знала, что ему я так же, как и всем, не нужна. И мне бы забить на него, но он то появлялся, то исчезал. То возносил меня к небесам, то ударял об землю. А я все верила и ждала какого-то чуда. А оно так и не проходило. Вернее пришло, но совсем не оттуда, откуда я его ждала. Я забеременела. И я была так ошарашена, что не сразу приняла это событие в своей жизни. Ты ведь представляешь? Где я и где материнство? Но я так люблю его, что уже буквально через ночь я знала, что буду самой лучшей мамой. Если ему не нужна, то у меня останется его частичка. Бред какой-то. Но я думала, что так будет лучше для меня. И все было отлично, но я заболела. Понимаешь, обычный вирус. Сопли, температура. И вроде я выздоровела и анализы были нормальными. Но мой организм не принял малыша.
Ленка заплакала. Она все это говорила ровно и без запинки, словно заученный текст. А потом, когда взяла паузу, разревелась. Так надрывно, что я за долгое время снова почувствовала боль. Другую. Чужую боль.
- Врачи сказали, что так бывает, – Ленка всхлипывала, пряча лицо за бумажной салфеткой, которую достала из маленькой лаковой сумочки. – Что после вируса бывает отторжение. Что ребенок пострадал от вируса настолько, что дальнейшее вынашивание просто невозможно. А я ведь сказала ему. И он был рад. Понимаешь, рад. Я видела в его глазах тот шанс на совместное будущее. А потом он снова исчез и, когда вернется, я просто не знаю, как ему сказать. Не смогу.
Ленка замолчала, и я не могла подобрать слов в ответ.
- Ну вот как-то так. Поэтому прости, что не была с тобой, когда была нужна тебе. Я просто не могла перебороть себя. Выла в подушку день и ночь и ничего не хотела. Даже, наверное, жить. Это совсем недавно я немного пришла в себя. И чтобы забыться, я поняла, что не хочу быть тем, кем я была. Хочу быть другой. Хочу измениться и забыть.
Я плакала вместе с Ленкой. Даже не сразу поняла, что плачу. И лишь только тогда, когда на мои ладони стали падать горячие капли, я прижалась к подруге и обняла ее.
- Ты же сама сказала, что все будет хорошо, – я пыталась взбодрить ее, хоть и знала, когда не видишь света в конце тоннеля, никакие слова не помогают.
- Прости меня. Я даже не представляю, как тебе пришлось тяжело, но ничего не могла с собой сделать.
- Ты тоже меня прости. Что не звонила. У меня мир вверх ногами перевернулся после той ночи. Я на себя забила, а на остальных тем более.
Мы хлюпали с Ленкой носами и уже использовали все Ленкины салфетки, вытирая льющиеся слезы.
- Да уж, Смоленцева! Выглядишь ты не очень. Извини! Но сейчас просто капец!
- Да я знаю. Но я правда так переживала за Ваньку все эти недели, что ни до чего было. Я очень хочу, чтобы он поправился. Я просто не представляю, как буду без него жить.
Мы еще долго сидели на лавочке, делясь каждая своей болью. Рассказывали о том, что произошло за то время, которое мы не общались. А потом договорились в ближайшие дни встретиться в кафе, съесть мороженого и попить кофе, болтая обо всем так, как будто у нас все хорошо.
Но нашим планам не суждено было сбыться. И не то, чтобы они были супернереальными. Просто получилось так, что у меня со следующего дня не было ни одной свободной минутки. Я снова все свое время посвятила Ваньке. Только в этот раз времени на разговоры с обездвиженным телом, как раньше, у меня не было.