Моя анимежизнь. Том 1

 
Павел Смолин
 
Моя анимежизнь. Том 1
 
© Павел Смолин, 2024
 
Пролог
  
Микропролог
 
Свет померк. Вот и все. Вот и слава богу.
«Хочешь попробовать снова?»
«А смысл?»
«Попробовать иначе»
«Давай!»
«Иди».
 
Пролог
 
– Солнышко, перестань так ярко светить, пожалуйста. Стоп-стоп-стооооп!
Я же умирал. Отчетливо помню удушье. Помню, как остановилось сердце. Помню…голос? Помню вопросы… Это оно, да? Перерождение? Она (голос определенно женский, всегда верил в перерождение и красивую аниме-богиню) сказала, что все будет иначе. Это как? Ладно, в любом случае хуже, чем в прошлый раз, не будет.
Открыл глаза и увидел незнакомый потолок. Белый, висит люстра на 3 лампочки. У меня был подвесной. Взгляд направо – стол с тетрадками, книжками и канцелярией. Рядом – шкаф с цветастыми книжками, между столом и шкафом – окошко. Шторы почему-то не задернуты, виден кусочек синего неба. Подавил в себе импульс метнуться к окну и посмотреть, куда меня занесло. Интересное лучше оставить на потом.
Повернул голову налево – стена. На ней пара плакатов с Гандамом. Обстановка похожа на японскую, но аниме уже давно подмяло под себя весь мир, так что делать выводы рано. Стена белая, гладкая. У дальней стены увидел небольшой ламповый 4:3 телевизор, к которому подключена приставка SEGA. Да, та самая. Реципиент – любитель ретро, или я в прошлом? Интересно, а Союз еще существует? Может, бежать спасать? Не, точно не ко мне, на исторические процессы влиять страшно. Свесил голову с кровати, посмотрел на пол. Он покрыт ламинатом. Вполне интернационально.
Теперь моё новое тело. Тело одето в белые плавки. Руки и ноги… Наверное, средние? Не кожа да кости, но и не качок. Торс тоже средний, жира нет, кубиков тоже. Неплохо! Попробовал встать. Слегка покачнулся, координация нарушена. В той жизни я был выше и толще. Фигня, привыкну. Подошел к окну, солнце резануло глаза, но не так мощно, как я привык в прошлой жизни. За окном – красота! Я в Японии! Сомнений быть не может. Прямо под моим окном дорога. Далее – красиво выложенная камнем, поросшая травой набережная небольшой реки. За рекой – жилые домики. В основном двухэтажные с редкими вкраплениями многоэтажек. Я – в городе. Японский частный сектор, так сказать. Слева от окна – мост через реку. Очень удобно. А какое небо! Насыщенного синего цвета, с небольшими перистыми облаками, до которых, кажется, можно достать руками. Офигенно. Теперь посмотрим на себя.
Подошел к шкафу, открыл дверцу. Почему-то я был уверен, что найду там зеркало. Похоже, какая-то часть памяти (либо рефлексов) реципиента осталась.
Волосы черные, глаза узкие, не то чтобы прямо до щелочек, но и не как у кей-поп айдолов после пластики. Черты лица в целом приятные, но красавчиком нового себя я бы не назвал. Здорово, что новое тело принадлежало чистокровному японцу, слышал что японцы не особо любят гайдзинов и хафу (полукровок). Особенно тяжело таким в школах. Дети жестоки.
Проверка на фентези:
– Статус! Интерфейс! Статистика! Статы! Характеристики! Способности!
Ничего. Сосредоточился, пытаясь ощутить потоки маны/праны/ки/чего угодно. Кроме легкого голода, ничего не ощутил.
Итак, вывод:
Я – ОБЫЧНЫЙ!
ЯПОНСКИЙ!
ШКОЛЬНИК!
Точка сборки львиной доли анимешного контента. Лучше и представить нельзя!
Эйфория накатила огромным цунами, меня начало трясти, я смеялся и плакал одновременно. Прощай, больная спина! Прощай, ненавистная работа! Прощай, старый мир!
Через некоторое время успокоился. Шоковое состояние прошло, голова начала работать в сторону конструктива. Для начала нужно определиться с возможностями. В первую очередь – знание языка. Если у этого тела есть родители, они сильно удивятся резко перешедшему на русский язык отпрыску. В японскую дурку я совсем не хочу, судя по инфе из интернета, там никого не лечат, просто держат местных сумасшедших в изоляции до конца их дней.
  
Включил телевизор. Показывали новости. Какой-то дядька в пиджаке вещал на фоне трехэтажного большого здания:
– Для меня большая честь открыть этот новый торговый центр. Наша префектура, вслед за всей японской экономикой, растет впечатляющими темпами…
Под мужиком надпись иероглифами. Пригляделся и понял написанное! «Такерада Дзуничи, глава префектуры Тотиги»
Облегченно выдохнул: разговорный и письменный японский я понимаю. А поговорить?
– Коничива, боку ва…, – блин, не знаю как там дальше. Начался мандраж. Как жить в японии без знания японского? Так, а если на родном языке?
– Здравствуйте, в прошлой жизни меня звали Паша, – рот сам выдал нужные японские звуки.
Ясно! Все замечательно, в голове – какой-то автопереводчик, все что нужно – не пытаться говорить на японском.
Еще очень интересует дата «попадания». Пощелкал каналы, нашел дату: 30 марта 1989 года. Таки да, Союз еще жив. Но мне от этого нынче ни горячо, ни холодно.
Так, что я знаю про эти времена в Японии? Практически ничего. Знаю, что 29 декабря 1989 года индекс Nikkei 225 достигнет исторического максимума, после чего экономика пойдет на спад, а акции японских фирм станут стремительно дешеветь. В принципе, можно «зашортить» акции, видел такое в кино про «черный понедельник», но не уверен, что такая опция уже существует. А еще не уверен, что школьникам можно торговать акциями. Что еще помню? Помню, что якудза еще вполне существуют, всерьез бороться с ними начнут где-то в 90-х, а дожмут в 2011, когда законодательно запретят вести с ними дела. Как это может мне помочь? Абсолютно никак. На этом, пожалуй, мои знания заканчиваются.
А как меня зовут? Пришло время покопаться в биографии реципиента и понять, что день грядущий мне готовит.
Подошел к столу. На самом видном месте лежала похожая на водительские права штука. На ней – фото реципиента и надпись: «Карточка ученика муниципальной старшей школы «Уцуномия Йохоку» Одзава Иоши».
Насколько я помню, у японцев сначала пишут фамилию, потом имя. Стало быть, мое нынешнее имя – Иоши. Почти как у ездового животного Марио. В принципе, звучит неплохо. Годится.
Рядом с карточкой лежало несколько листочков. Верхний – выписка из местного аналога домовой книги. Мне сейчас 15 лет. В семье Одзава двое детей – я и сестренка 10 лет по имени Чико. Младшая сестренка – это супер мило. Интересно, она сейчас дома?
Перевернул листок. Родители: Одзава Масами, мама, 41 год. Одзава Дэйчи, отец, 43 года.
Разведены. Жалко Чико. Реципиента не жалко, теперь он – это я. Спасибо что стал моим вместилищем, Иоши.
Решением суда сын отправлен на воспитание к отцу. Дочь – на воспитание матери. Каждая половинка семьи живет в собственном доме. Дэйчи очень хорошо зарабатывает. Указанный средний доход за год – 12 миллионов йен. Нашел курс валют в телевизоре – 1 доллар = 137 йен. Получается, что-то около 7 тысяч долларов в месяц. В 1989 году! Да я золотой ребенок!
Информация кончилась. Пора выходить из комнаты.
Вышел в коридор, справа – стена с небольшим окошком. Дальше по коридору еще одна дверь. Напротив нее – лестница на первый этаж. Заглянул в комнату, в ней кроме односпальной кровати и шкафа ничего нет. Видимо, тут обитель бати.
Спустился, уперся в стену. Повернул направо, увидел гостиную, от нее небольшой тамбур и дверь на улицу. Слева – дверь в ванную комнату. Заглянул – сидячая ванна, унитаз вполне европейского вида. Никаких огоньков и кнопочек. Подошел к унитазу, достал инструмент. Мда, я, конечно, многого не ожидал, все-таки я теперь японец, но разочарование присутствует. Будем надеяться, что это не финальная форма. Сделал дела, смыл, помыл руки и лицо, дальше рука словно сама потянулась к зубной щетке в виде Гандама. Рефлексы-рефлексики.
Выйдя из ванной, прошел в гостиную. На журнальном столике между диваном и большим ламповым телевизором лежала стопка купюр и записка. Начал с записки: