Живые нити (СИ)

Алек, не теряя времени на размышления, размахнулся транспарантом, разбил окно и длинным прыжком сиганул со второго этажа на перрон.
* * *
Прыгать на бетон — неблагодарное дело. В колени отдало неприятной резкой болью, но жалеть себя времени не было. Команда едва сообразила, что происходит, когда Алек после стремительного рывка уже заглядывал за бетонную перегородку. Канализационный люк, так удачно скрытый от глаз, был открыт. Звуки шагов, едва слышные из-под земли, спешно удалялись.
  
Алек чуть было не сиганул вниз с такой же прытью, но там было темно даже для звериных глаз. Пришлось спускаться по лестнице. Внизу было сухо, его вмиг окружила непроглядная темнота. Воздух стоял спертый, пахучий.
Сначала он наткнулся на тело ногой, потом наклонился и пригляделся. Яннис огромной тушей лежал на полу с раскинутыми в разные стороны руками. Глаза сына Волка закатились за веки, на легкие похлопывания по щекам он не отреагировал.
— Следователь Зорбас? — крикнул кто-то в люк.
— Он здесь без сознания, спускайтесь аккуратно!
Пока полицейские неловко переруругивались на поверхности, Алек прислушался и, стараясь не шуметь, медленным шагом пошел вперед. Едва различая стены канализации, Алек от души обматерил себя за то, что не взял фонарик — Варрон, кажется, что-то говорила про это…
Ах да. Алек сунул руку в карман и затряс колокольчиком.
Впереди что-то зашуршало, и тонкая, едва заметная струйка света на миг блеснула сверху, далеко впереди.
«Проклятый Лис», — за эту долю секунды Алек успел зацепиться взглядом за фигуру, выскользнувшую наружу. Он ринулся вперед на грани возможности, и его спасла только чуйка, велевшая резко затормозить: он все равно впечатался в кирпичную стену, но хотя бы не разбил лицо.
Железная, липкая от холода лестница скользила под пальцами. Алек подтянулся, и мгновенно оказался у самого потолка канализации. Люк был закрыт. Алек замер, прислушиваясь. Снаружи не доносилось ни звука, стальная крышка не пропускала ни шаги, ни голоса.
— Да вашу мать! — рыкнул он, толкая крышку со всей силы. Казалось, еще чуть-чуть, и она поддастся, но нет — видимо, поверх поставили что-то тяжелое.
Он спрыгнул на дно канализации и замер. Чуйка, удивительно живая и словно трепещущая внутри, отговаривала идти обратно, тянула вперед, во тьму тоннеля. Алек, неслышно ступая, приглядывался к темноте расширенным зрачком. Спустя пару десятков ударов сердца, он нащупал взглядом едва различимый отблеск металла: невдалеке виднелась вторая лестница. Наощупь она была такая же холодная, но шершавая, очевидно ржавая. Под весом Алека она чуть скрипнула, но выдержала. Он толкнул люк — сначала недвижимая, крышка едва заметно приподнялась под его пальцами. Пришлось надавить сильнее, и люк все-таки сдвинулся в сторону с тихим скрежетом.
Алек выглянул наружу. Колеса вагона, под которым он оказался, закрывали обзор, и он выбрался на поверхность целиком. Прополз на животе под днищем вагона и выглянул из-за колеса.
Он оказался в ремонтном цеху. Это был большой зал: потолок уходил ввысь, несколько рядов рельсов вели составы в тупик. Ремонтируемые вагоны стояли понуро: некоторые покрашены до середины, где-то не вставлено оконное стекло. Снятые колеса лежали стопками у прави́льного станка. Столы с инструментами у длинной стены, соединяющей цех с вокзалом, запылились — ими явно не пользовались больше недели.
Алек выскользнул на бетонный пол, медленно вытащил револьвер из кобуры. Прокрался до конца платформы, заглянул за угол.
Ни души.
В густеющих сумерках он прошел вдоль ряда одиноких, заброшенных кузовов. Чуйка забила в набат. Алек повернул голову и всмотрелся в черные окна одного из пассажирских вагонов. Неслышно приблизился ко входу. На покрытых пылью ступенях остался едва заметный в темноте отпечаток ботинка.
Не издавая ни звука, Алек поднялся по короткой лестнице, наступив на отпечаток. Это показалось ему крайне забавным: олень, который идет по следу лиса. Он согнул руку с револьвером и приблизился ко входу в салон. Прислушался.
Внутри кто-то вздохнул.
— Это очень глупо с вашей стороны, — сказал Алек, не повышая голоса. — В чем смысл?
— Смысл есть, господин Зорбас, — ответил незнакомый низкий голос. — Заходите внутрь, а то мне неудобно с вами говорить.
В вагоне было темно, но звериное зрение позволяло Алеку разглядеть собеседника. Мужчина в рабочей кепке стоял в самом темном углу, опираясь спиной на запасной выход из вагона. Одна рука лежала в кармане брюк, из которого по ноге вились серые нити проводов. Вторая, в кружевной перчатке, держала револьвер, дуло смотрело прямо в голову Алека.
Черты лица, едва заметные в полумгле, один в один напоминали портрет со стенда «Их разыскивает полиция».
— Не признал вас с новым лицом, — голос у Лиса был тихий и крайне доброжелательный. — Старое вам куда больше подходит. Опустите оружие, пожалуйста, нервозность только мешает беседе.
«Если броситься на ускорении, он может промазать» — Алек не спешил опускать руку, понимая, что козыря у него нет.
— Не вздумайте дергаться, — предупредил Лис без какой-либо угрозы в голосе, но сомнений в серьезности его слов не возникло. — Здесь все заминировано. Кнопку я уже нажал, отпущу — и все взлетит на воздух. Даже вашей супер скорости не хватит, не успеете.
Алек почувствовал, как от желания осмотреться зашевелились волосы на затылке.
— А зачем тогда револьвер?
— Чтобы наша встреча не казалась вам романтическим свиданием, — в темноте блеснули зубы.
— Но если вы взорвете вагон, то тоже взлетите на воздух.
— Такой шанс остается, но он недостаточно велик. Не радуйтесь раньше времени.
Алек опустил руку и переступил с ноги на ногу, делая небольшой, едва заметный шаг вперед. Лис покачал головой, недовольно цокая, и Алек замер на месте.
«Он юлит. Он точно ничего здесь не заминировал, наши проверяли весь вокзал».
— Вы, наверное, думаете, не блефую ли я, — тот будто прочитал его мысли. — Советую вам не испытывать мое терпение.
«Нужно тянуть время, Варрон наверняка слышала колокольчик».
— Ну хорошо, вы застали меня врасплох. Я впечатлен. Как вам это удалось?
Алек напряг слух, пытаясь услышать шаги полиции, но было до неприятного тихо.
— Ох, Александр, вы меня просто поражаете своей твердолобостью. Если бы вы хоть немного пользовались головой, наше свидание вообще могло не произойти, — Лис едва слышно засмеялся. — Вы же сам маг, вам-то не нужно объяснять суть магии. Неужели вы думаете, что я владею какой-то тайной, которая позволяет мне сбегать от полиции? Или что я настолько гениален, что могу выпутаться из любой передряги? Приятно, конечно, но какой же вы наивный… Как жеребенок. И взгляд у вас такой же, жалостливый.
Алек вцепился в револьвер, как в спасательную соломинку, и сглотнул. Лис ласково улыбнулся ему, как дедушка, рассказывающий сказку.
— Все до нелепого просто, Александр. Я знаю всё про планы полиции, потому что мне их рассказывают. Легко продумать несколько шагов вперед, если знаешь все ходы оппонента заранее.
— Зачем полиции вам помогать?
— Там сложная система из причин, но для вас упрощу. Есть такая штука, называется деньги. Очень мощный аргумент.
Алек напрягся. Он уже открыл рот, чтобы сказать: «Этого не может быть, глупость чистой воды», но не произнес ни слова. Сердце будто сдавило тисками.
Это многое объясняло.
— Зачем вам я? Хотите, чтобы я тоже стал вашим информатором?
— О нет, вы честный до одури, — Лис поморщился. — Ничего не понимаете в нормальном бизнесе и в том, как красиво обставлять дела, чтобы не было вопросов. Даже жаль, кажется, в вас есть толк, несмотря на жеребячью мордочку. Дело в другом.
  
— И в чем же? — Алек снова попытался сделать незаметный шаг вперед, и в этот раз ему удалось.
— В конфликте интересов. Понимаете, ваше Бюро прогнило насквозь. Обычно, я не против, дела житейские. Но после ограбления дома Дайвари, Ласкарис взъелся на меня. Он оказался недоволен результатом. Теперь его человек в Бюро ставит мне палки в колеса, последний раз меня почти поймали. Это неприятно.