Живые нити (СИ)

— Заходи, дорогой. А мы почти тебя потеряли. Снова, — Руфин поставил чашку на стол с привычным звонким звуком, свойственным любому фарфору.
— Я вам гостинец принес, — ухмыльнулся Алек, стараясь скрыть самодовольство в голосе. Всю дорогу до Бюро он обдумывал, как преподнести эту историю: сухими фактами или эффектной презентацией. В итоге, хвастливый мальчишка внутри него победил: должна же быть хоть какая-то радость в жизни у человека, потерявшего должность и простоявшего в стойле несколько дней. — Варрон тут?
  
— У себя.
Алек постучал в дверь и после хриплого «Что надо?» приоткрыл щель. Щупальце пахущего сигаретного дыма тут же высунулось в офис, будто пытаясь погладить его по ноге.
— Капитан, можно вас? — проговорил он в щель, стараясь не дышать.
Спустя пару секунд дверь распахнулась, и он чуть не ввалился внутрь от неожиданности.
— Что такое, Зорбас? — Варрон окинула его скептическим досадливым взглядом. Она была в широкой белой рубашке, не заправленной в штаны; расстегнула верхнюю пуговицу, открывая длинную худую шею. Из зубов торчала неизменная сигарета, сочащаяся дымом.
— У меня есть ответ на то, почему я обратился в оленя, — Алек сразу раскрыл всю интригу. Он вернулся в большой офис, деловито сложил бумаги со своего стола в ящики.
— Театральная пауза затянулась, Зорбас, — произнесла капитан, прислонившись к косяку, но так и не сделав шага из кабинета.
— Позвольте угостить вас пирожными. Туллия, поставишь чай? — Алек хотел одним взмахом расстелить скатерть, повторяя жест Дины, но потом засомневался: вообще-то это улика. Он аккуратно развязал ленты, держащие сверток, и бережно разложил полотно на столе. Несмотря на битву, произошедшую в столовой семьи Дайвари, скатерть была идеально чистой, вышивка глянцево и загадочно поблескивала.
— Кажется, наш Алек сошел с ума, — хохотнул Руфин, тоже впрочем не двигаясь с места.
— Скатерть-матушка, накорми и напои нас, — Алек старался скрыть сомнение в голосе; он не был уверен, что запомнил слова правильно.
Вслед за вырастающими из полотна блюдами, брови коллег поднялись чуть ли не к потолку. Даже Варрон соизволила выйти из своей дымной берлоги и подошла к столу, разглядывая появившиеся фарфоровые тарелки.
— Обожаю артизан, — констатировала она. — Вот это — настоящая магия, не то что наши финтифлюшки.
Руфин недоверчиво потянул носом:
— Это прям есть можно?
— Угу, — Алек, ни в чем себе не отказывая, уже откусил лимонное пирожное. — Так чай будет или нет?
На пару минут Бюро Магического Контроля превратилось в филиал булочной: все передавали чашки по кругу, откусывали пирожные и делились впечатлениями.
— Вот это — верх блаженства, — Руфин закатил глаза, вгрызаясь в шоколадный эклер. — Крем просто тает во рту. А я эксперт в этих вопросах, уж поверьте.
— Еще малиновое попробуй, восхитительное, — порекомендовал Алек. — Главное — аккуратнее с сахаром в центральной тарелке.
— А то что? Боишься, что я впаду в сахарную кому?
— Нет. Просто это Гранула, — в удивленной тишине Алек дожевал печенье и добавил. — Хотя, мне в общем-то не жалко, можешь есть. Тут навскидку где-то полкило, и я могу обновлять скатерть каждые двадцать минут.
Руфин, не понимая, шутка это или нет, тут же протянул руку и макнул кончик мизинца в тарелку. Попробовал на язык.
— Твою ж мать! Где ты это взял?
— Что с твоей прозорливостью, Красс? — Туллия насупленно фыркнула. — У Дайвари, конечно. Где еще он мог это взять?
Алек кивнул и поставил чашку на стол.
— Я считаю, что это — истинная причина ограбления дома Дайвари, что неожиданным образом связывает его с распространением Гранулы.
— Подéлитесь деталями? — капитан ничем не выдала своего удивления.
Он деловито рассказал обо всем произошедшем, намеренно опустив историю Дины — она не имела отношения к делу. Алек не чувствовал себя в праве делиться её секретами просто так.
— Получается, если бы вы не были таким сладкоежкой, мы никогда бы этого не узнали, — констатировала Варрон. — Вы уверены, что для Дайвари это было таким же сюрпризом, как и для вас?
— Уверен.
Капитан с пониманием кивнула в ответ — все-таки кроссбрида не так уж легко обмануть, звериная чуйка позволяет ощущать многое. Например, волнение и нервозность в моменты, когда человек лжет.
На несколько секунд в комнате повисла тишина — четыре пары глаз уставились на стол, где в центре композиции ютилась неприметная тарелка. Как и всегда в грязных делишках, прятать лучше всего на виду.
— Всё еще обожаете артизан? — Руфин стянул еще один эклер и откусил почти половину.
— Восхищаюсь ими всё больше, — капитан положила на тарелку печенье и потерла руки в перчатках друг об друга, отряхивая крошки. — Зорбас, отличная работа. Собирайте эту прелесть, описывайте, как улику, и сдавайте в хранилище. Раздел — «особо важные». На утро планируем слет и обсуждение следующих шагов. Не опаздывайте.
Алек опустил взгляд. Казалось, самодовольство сейчас брызнет из глаз и заляпает всё вокруг.
«Может, я и не старший следователь, но пользы приношу куда больше».
Он закинул края скатерти в центр, и блюда мгновенно исчезли, оставляя после себя чистое полотно без единой крошки.
Телефонный аппарат громко потребовал внимания, и Варрон, еще не успевшая скрыться в кабинете, лично сняла трубку
— Бюро Магического Контроля, капитан у аппарата. Да… Поняла, принято. Спасибо, — она положила трубку на место и обернулась к следователям. — Сон снова отменяется, дамы и господа. Серый Лис вышел на связь, планируем облаву. Кодовое название операции «Гончие псы».
* * *
Алек добрался до квартиры, когда на горизонте появились первые лучи приходящего дня, кучей бросил одежду на пол и рухнул на кровать. Сам не заметил, как провалился в вязкий сон.
Громкий, буравящий голову изнутри звонок телефонного аппарата разбудил его через пару часов, когда жара еще не успела захватить город в свои объятья. Он с таким трудом разлепил веки, будто в глаза налили клея, секунду полежал, надеясь, что следующего звонка не будет.
Назойливая трель повторилась. Алек поднял трубку.
— Следователь Зорбас, это дежурный полицейский, — произнес неуверенный голос. — Госпожа капитан не ответила, и я решил протелефонировать вам, как старшему следователю.
— Я больше не старший следователь, — пробормотал он пересохшими за ночь губами. — Что случилось?
— Мне было велено незамедлительно сообщать о любых происшествиях, связанных с Гранулой, но я не знаю, насколько это имеет отношения…
— Что случилось? — Алек сел, вперясь взглядом в стену.
— Господин Доркас Гракх умер, — ответила трубка. — Согласно поступившей информации он покончил с собой.
Алек вспомнил наполненные слезами глаза старика и тихий голос, зовущий дочь, которая никогда не придет.
— Твою мать, мы же буквально вчера… — процедил он сквозь зубы. — Принято. Я съезжу на вызов. Пришлите кого-нибудь мне в помощь, потолковее.
Пока в турке кипел кофе, Алек вымыл голову в раковине ледяной водой, зло костеря котельные, забастовки и трупы, оделся, не дожидаясь, пока голова обсохнет. Чистая одежда в шкафу стремительно заканчивалась, но для решения бытовых проблем нужна была такая глупость, как свободное время.
Кофе убежал и сгорел. Это не добавило Алеку добродушия — обжигая губы, он выхлебал его, как горькое лекарство, сел за руль и вдавил в пол педаль газа.
В саду за белым забором бледно-зеленые плоды, еще не окрасившись в спелый кроваво-красный цвет, оттягивали ветки гранатовых деревьев. Дверь в дом была открыта нараспашку, но изнутри не доносилось ни звука.
  
Алек хлопнул калиткой, быстрым шагом добрался до крыльца и замер, прислушиваясь. Ничего. Он рефлекторно потянул руку к поясу, достал револьвер из кобуры. Сделал шаг за порог.
Сиделка нашлась в гостинной. На ней не было привычного чепчика, неубранные волосы рассыпались по плечам, поэтому Алек не сразу её узнал. Она с ногами забралась в кресло старика, наступая домашними туфлями на клетчатый плед.