Между двумя мирами (СИ)

Пригласив гостей присесть, я попросил их рассказать, что заставило их совершить такое длительное путешествие. Переглянувшись, оба Дмитрия открыли рот одновременно, но затем Павлуцкий предоставил честь доклада Лаптеву, который поведал следующее.
Калмыки под предводительством Дондука-Омбо честно принялись выполнять договоренности, заключенные между мною и цинским Китаем. То есть они при поддержке цинцев радостно набросились на бывших родичей, прямо не слезая с кибиток. Вот только никто с калмыками, да и со мной объем оказанной помощи не обсуждал, как не обсуждал и направление, на котором кочевники будут эту помощь оказывать. Изрядно проредив джунгар, Дондук-Омбо почсал косматую башку и решил, что ему стало скучновато. Тем более, что основную задачу они как бы выполнили, а зачищать джунгар не нанимались, тем более жалко им родичей, хоть и бывших, хоть и выперших их однажды с родной земли, стало. Тем более, что часть родичей, что поумнее, не стали ждать, когда их зачистят маньчжуры, а у цинцев на это уйдут еще годы — завязли они в Джунгарском ханстве конкретно, присоединились к доблестному Дондуку-Омбо, который решил проехаться на Восток, чтобы выбрать себе место жительства. Естественно, в пределах Российской империи, поданным которой он является. Вот только никто не додумался специально для калмыков линию по земле провести, обозначая границу. Если упростить, то доблестные калмыки вышли к Усурийской тайге в той ее части, которая даже по договору с цинцами Российской не являлась. Где-то неподалеку Лаптев начал исследование Амура, а Павлуцкий возвращался с Камчатки, где сейчас ушлый Выхристин вовсю облопошивал местных, но без малейшего насилия. Вопрос о том, что калмыки столкнутся с хозяевами земель, через которые они перли — не стоял, вопрос стоял, почему они не столкнулись раньше. Так получилось, что в момент столкновения, неподалеку находились и Павлуцкий с двумя тысячами солдат, и Лаптев в составе небольшого речного флота, и на калмыкские вопли: «Наших бьют!», среагировали рефлекторно. Но проблема была не в этом. проблема была в том, что военачальник хозяев за каким-то хреном поперся в тайгу, прямо посреди боя. Громкий рев и еще более громкий вопль заставил даже бой приостановиться. Ринувшиеся посмотреть, обнаружили, что этот дебил нарвался на раздраженного происходящим беспределом на его территории тигром, который его естественно порвал. Суеверные хозяева, оставшись без начальства предпочли свалить, тем более, что усмотрели в этом происшествии дурной знак. А наглые калмыки, тоже увидев знак, заявили, что это место для них отмечено самим Будой, поэтому они остаются.
Павлуцкий с Лаптевым, почесав тыквы наскоро соорудили острог, оставили в нем своих людей, калмыки разбрелись по берегу Амура, а командиры рванули в Москву, чтобы получить инструкции на тему: «Что сейчас делать?», потому что вопли цинцев о том, что мы так не договаривались, вот-вот начнутся.
Я сидел, обхватив руками голову, разглядывая этих двух героев, которые, не со зла, заварили такую кушу, что я не знаю, как буду ее расхлебывать. Закрыв лицо руками, я рассмеялся, чувствуя, что смех этот нездоровый и готов перерасти в полноценную истерику.
— Митька, Бакунина ко мне! Из-под земли достань эту сволочь! Какого хрена он с калмыками поперся, если не может их за жопы схватить?! Готовьте посольство к маньчжурам. Да пускай движение на коленях задницей вперед отрабатывают, потому что, если из-за того, что кто-то откажется выполнить церемонию, сорвутся переговоры, я лично с того шкуру живьем сдеру и чучело набью! А вы — пошли вон, отдыхать, — я ткнул пальцем на дверь, куда оба Дмитрия с похвальной скоростью сбежали.
Да, похоже, меня ждет веселый год. У меня здесь вообще каждый год веселее предыдущего.