Охотники Горелых земель 2 (СИ)

На полпути Дамиан сказал, что знает более короткий путь, и повел нас дворами. По моим прикидкам, хотя я еще не очень хорошо ориентировался в Санго, мы должны были сэкономить почти двадцать минут пути.
Мы вошли в очередную узкую улочку Санго — черепица нависших домов скрывает небо, узкие крашеные двери, пустынные мертвые окна. Хотя вокруг и центр, казалось, тут никто не живет.
Все случилось резко. Спереди нам путь преградили трое парней с до боли знакомыми голубыми прядками в волосах. На этот раз луки они где-то забыли. В руках блеснули ножи.
Я обернулся. Сзади двое, и та же ситуация. Снова полуобернулся, и успел заметить, как из одного окна выпрыгивают еще двое наемников Холодных сердец. Это были наши старые знакомые, которых мы повстречали в первый же день нахождения в Санго — Оспа и Шрам. Ни капли не изменились, чертяки.
Я сразу же начал прогрев. Краем глаза заметил, что кожа Дамиана приобрела уж совсем нездоровый серый цвет. «Как шкура акулы» — поморщился Кот.
В мою спину уткнулся ствол револьвера. Сталь неприятно холодила сквозь не самую толстую рубашку. Скосив глаза, я увидел, что Дамиана и Лиру тоже взяли на прицел.
— Здрас-с-сь! — прошипел Оспа. На этот раз даже не пьяный. — Долго же мы тебя выслеживали, красотка. На этот раз не отвертишься.
— Мы вам не мешаем? — поинтересовался я, довольно быстро не то что бы закипающий от злости. Тут больше бы подошло слово «звереющий».
— Будешь вякать — пустим в расход! — шикнул Шрам.
— Так вот, — встрял Оспа. — Не захотела показывать свои красоты трем воинам, что ж, придется показать семерым. И, пожалуй, нежными мы не будем.
— Я, вообще-то, ведьма, — подала голос Лира. Ого, а она явно напугана.
— И чо? ‒ хохотнул Шрам. — Поперек, что ли?
Мир мигнул. Вот все стояли, и вот Оспа лежит у стенки, запятнав ее кровью из расшибленного затылка, Шрам лежит на земле, я вжимаю свой револьвер ему под челюсть, его же револьвер чувствительно давил мне на ребра. Лира достала из ножен свой кинжал. Вижу нехороший огонек в глазах. Видел пару раз такой — сейчас кому-то будет очень плохо. Дамиан стоял ко мне спиной; из ритуальных бугристых шрамов торчали тонкие иглы, будто вершинки плавников хищных рыб.
— Повтори еще раз, что ты сказал, — я мотнул Шрамом в воздухе. Он явно не ожидал такой силы от полторашки, как, например, я, так что его прицел сбился и поплыл за пределы моего тела. Согнув хвост, я неплотно обвил его запястье и отвел револьвер в сторону очухавшегося Оспы.
— Я сказал, а не попе… — очевидно, Шрам счел себя бессмертным.
Договорить он не успел — я с размаху ударил его лбом в лицо. Шрам охнул.
— Какая злобная коротышка, — сказал какой-то самоубийца из толпы.
Чуть не взорвавшись от ярости (а вот пламенем пыхнув), я поднял оружие и за пару мгновений высадил весь барабан в толпу. Один завалился навзничь, другой сполз по стене, выронив нож и держась за плечо, третий сел на задницу, прижимая ладонь к животу.
Лира выставила в сторону Оспы какую-то толстую палку, извлеченную из сумки. Наемника пронзила ветвистая голубая молния. Он дернулся и завалился набок, испуская клубы дыма. Дамиан рванулся к замыкающим. Лира метнула что-то волшебное в недобитков.
Внезапно Шрам с силой двинул мне коленом под дых. У меня перехватило дыхание, хватка ослабла.
Каким-то сверъестесвенным образом вьюжник вывернулся из-под меня и двинул мне кулаком в скулу. Успел вскочить, собака драная. Я навел на него револьвер и только всухую щелкнул курком. Шрам же рывком выдернул руку из моего хвостового захвата и навел револьвер на меня, но сделать ничего не успел.
Разогретый я моментально докрасна раскалил рукоятку, и вьюжник с матом выронил ствол. Я бросился на него, вцепился, снова повалил на пол, полуосознанно активировал гару «коготь» и наотмашь полоснул его по лицу. Шрам взвыл.
На момент солнце погасло. Я отвлекся — это Дамиан кинул одного наемника через весь переулок. То есть, метров на двадцать. Силен, акулка.
По-змеиному быстрым движением Шрам выхватил нож и всадил мне его в предплечье. Зашимев по-кошачьи, я по костяшки всадил пальцы ему в живот. Четыре-один, мразь.
 
Внезапно подлетел Дамиан. Выглядел он ужасно — угольно-черные глаза, синевато-серая кожа, какие-то микрокапюшончики из кожи на шее, удлиненные пальцы с перепонками и короткими, но бритвенно-острыми когтями.
Без всякого труда роккулу выхватил Шрама у меня из захвата и так приложил его об стену, что та пошла трещинами. Шрам издал придушенный звук, изо рта хлынула кровь. Дальше Дамиан просто выпустил вьюжника из рук, тот, обессиленный, упал на землю и чувствительно приложился об нее дважды шрамированной мордой. Чудак на букву «м».
Совсем рядом раздался свист полицейского свистка. Вот же великие Донные Духи!!!
  
Интерлюдия. Эдвин
 
В подпольном баре играл оркестр. Не на пределе громкости, конечно, но достаточно сильно, чтобы причинять соседям неудовольствие. Наверняка музыка хорошо раздавалась в ржавых трубах заброшенного заводика, в подвале которого и был расположен бар.
"Точнее, звук причинял бы беспокойство, если бы соседи были." — подумал Эд.
Бар располагался на окраине трущоб, и ближайшие лачуги не были заселены, а если и были, то недолго. Эдвин чувствовал там вибрации пролитой крови, как старой, так и свежей.
Оркестр играл что-то веселое. Пиво, как ячменное, так и грибное, лилось рекой. Отдельные эстеты заказывали вино или кактусовую водку из Сальгедара. Наметанный глаз "Клыка" подметил троих людей, приткнувшихся по углам зала — явно в наркотическом сне.
Сонитист пробирался сквозь неплотную толпу. Путь его лежал к двери в коридор. Насколько он знал, в этот коридор открываются двери особых комнат, в которых сидят особые люди. У Эдвина было дело к самым особым из этих особых людей.
Музыкант на флейте взял такую фальшивую ноту, что его вполне могли бы арестовать за подделку нот. Эдвин поморщился, а Девятая заворочалась.
"Тише, пока не время." — успокоил ее сонитист.
Около двери в коридор стоял амбал, а рядом, незаметный на его фоне, притулился маленький человечек. Опытный "Клык" сразу заметил обрезанный дробовик в кобуре под кафтаном амбала и коротконосый, смертельный на близких дистанциях, револьвер "Отелло" у человечка.
— Мне к Антонию, — крикнул Эд, перебивая бешеное фортепьянное соло.
— А вам назначено, анди? — невзначай поинтересовался недоросток, вынимая из кармана мятый блокнот из серой дешёвой бумаги.
— Анвин Лоуз, — представился Эд. — Сонитист, частный сыщик.
— А, да, тут есть такой. Пропусти его, — толкнул человечек здоровяка, оперевшегося прямо на дверь. Тот рыкнул, но посторонился.
— Комнаты звуконепроницаемые, но внутри есть маготронные датчики порохового дыма и крови. Так что не вздумай глупить, — погрозил пальцем Эдвину недоросток.
Сонитист моментально вскипел. Он не терпел, когда ему так свысока указывают. Девятая поддержала его, посылая раздражающую вибрацию к основанию черепа.
Эдвин выдохнул, выпуская злость. Концентрация, полный контроль. Пока рано выпускать Девятую.
Геау-ти жалобно пискнула струнами. Ее с самого начала нервировало соседство с Девятой. Эдвин надеялся побыстрее найти Костер, с ним и Девятую будет проще контролировать, и Геау-ти можно продать. Муза из нее отличная, но вообще не подходила сонитисту ни под одну из его специализаций.
Когда сонитист прошел через косяк, в спину ему донеслось напутствие:
— Пятая дверь справа. И не глупи, помнишь? Отомстить можешь, если есть за что, но живым не уйдешь.
Эдвин подумал, а может, все же, превратить его в фарш? Ну, может, когда будет уходить.
Без труда найдя некрашеную дверь (хотя они тут все были некрашеные), волшебник вошёл в комнату.
Сразу же потормошил Девятую.
"Оцени стены, найди датчики," — громко подумал он. Возникло краткое чувство пустоты.