«Серебряное». Выжить в сумраке
– Нормально, – она пожала плечами, – жить можно. Говорят, тут неплохо… Намного лучше, чем в других закрытых пансионах и школах.
– Сериал «Закрытая школа» на новый лад? – хмыкнула я, усаживаясь на диван с чашкой.
– Типа того, – Стеша подошла к кофеварке и вылила оставшийся кофе в чашку, щедро плюхнув туда сахара, – вот знаю ведь, что не нужно класть сахар, а всё равно делаю… Ну вот нет у меня силы воли, так и что теперь? Не жить, что ли?
– А много уже народа приехало?
– Пока не очень, – охотно поддержала тему Стеша, – в нашем блоке занято пока только пять… теперь шесть комнат. Три у нас, и три во второй гостиной. А у мальчишек – и того меньше, то ли четыре, то ли вообще три…
– До начала учебного года ещё почти неделя, – я сделала глоток кофе и блаженно зажмурилась, – соберутся, наверное.
– Конечно, – уверенно кивнула Стеша, – мне говорили, что сюда не так-то просто попасть. И ценник тут будь здоров, и берут в «Серебряное» исключительно по рекомендации.
Надо же, Катя даже рекомендации раздобыла, лишь бы упрятать меня сюда, и ведь не поленилась же. И отца убедила, что стоит раскошелиться ради того, чтобы дочь с сомнительными наклонностями не позорила семью.
Я закрыла глаза и как наяву увидела побагровевшее от гнева лицо отца, который стоял возле моего письменного стола и держал в руках коробку с бриллиантовым колье, которое подарил Кате на свадьбу. В тот день мачеха в слезах прибежала в столовую, где мы завтракали, и сказала, что из её комнаты пропали драгоценности. Отец вызвал полицию, и колье нашли в моей комнате, в глубине ящика письменного стола. Больше там ничего не было кроме нескольких квитанций из ломбардов, расположенных неподалёку от школы, где я училась. Было абсолютно понятно, что я украла драгоценности и часть даже успела сдать в скупку. К моим словам о том, что я этого не делала, никто даже не стал прислушиваться. Отец договорился с полицейскими, дело заводить не стали, но я в нашем доме стала персоной нежелательной. Самым обидным было то, что папа даже не попытался со мной поговорить, а сразу безоговорочно поверил своей молодой жене. А Катя… Катя была довольна и только подливала масла в огонь, рассказывая отцу о моём якобы отвратительном поведении: и хамлю я ей, и знакомые у меня какие-то подозрительные… как бы не навела на дом грабителей. В итоге я оказалась там, где оказалась, и теперь мне как-то нужно научиться жить по-новому.
–… очень странная, – вплыл в моё сознание голос Стеши.
– Стеш, прости, я задумалась, – повинилась я перед соседкой, но та лишь рукой махнула, и я успела заметить тоненькое колечко на безымянном пальце правой руки. Неужели помолвочное? Хотя почему нет? Сейчас снова стало модным заключать помолвки ну прям очень-очень заранее, хотя это характерно в основном для договорных браков. Может, Стеша как раз из такой семьи? Видимо, это кольцо ей очень дорого, если она в качестве единственной драгоценности оставила именно его. Интересно, а за что её сослали в «Серебряное»?
– Ничего, – блондинка мягко улыбнулась, – я просто говорила о нашей третьей соседке. Зовут её Кристина, но она предпочитает, чтобы её звали по фамилии – Цейс, в крайнем случае – Крис. Целыми днями что-то читает и убеждена, что все вокруг дебилы и крайне ограниченные личности, не достойные внимания. Сама увидишь скоро. Обитает наша звезда в шестой комнате.
– А сейчас она где?
– Без понятия, – отмахнулась Стеша, – я, когда с ней познакомилась, сначала в ужас пришла. Думаю: а вдруг тут все такие, я же не то что за год, я за месяц с ума сойду! Но, к счастью, ошиблась. С девчонками из того блока тоже познакомилась, они вроде нормальные, адекватные.
– Ну, будем надеяться, что совсем уж фриков сюда не возьмут, – пожала плечами я и хотела спросить про тех трёх девчонок, что поселились в другом блоке, но не успела.
Дверь из коридора распахнулась, и в гостиную решительно вошла высокая худая девица с выкрашенными в радикальный чёрный цвет волосами, одетая в мешковатые джинсы и безразмерное худи. В руках она держала несколько книг и футляр от очков.
– О, в нашем гламурятнике пополнение, – заметила она, окинув презрительным взглядом мой костюм и туфли на шпильке, а Стеша молча закатила глаза. – Хотя чего я ждала? Я Кристина Цейс, и предпочитаю, чтобы меня называли по фамилии. Я доступно объясняю?
– Вполне, – по возможности доброжелательно ответила я, хотя сразу почувствовала: с этой девицей мы подругами точно не станем. Оптимальный вариант – просто не обращать друг на друга внимания и существовать автономно. – Я Лиза Морозова, и ко мне обращаться можно просто по имени.
– Да пофиг, – бросила новая соседка и прошествовала в свою комнату, всем своим видом демонстрируя независимость и пренебрежение к общепринятым нормам поведения в обществе.
– Не очень-то и хотелось, – мы со Стешей переглянулись и одновременно пожали плечами.
– Тебя уже вызывали к директору? – споласкивая свою чашку и ставя её в сушилку, поинтересовалась Стеша.
– Нет, сказали только, что пригласят, – я решила, что было бы неплохо заранее разжиться хоть какой-то информацией, – а что за собеседование?
– Директора зовут Иван Дмитриевич, – соседка придвинулась ко мне с видом настоящего заговорщика, – говорят, он руководит «Серебряным» уже чуть ли не десять лет, хотя, как по мне, так этого никак не может быть.
– Почему?
– Ему на вид лет тридцать, не больше, – Стеше явно очень хотелось посплетничать, – не мог же он возглавить это место в двадцать лет, правда? Кто бы ему позволил?
– Может, он просто хорошо сохранился? – выдвинула я свою версию. – Бывают люди с хорошей генетикой, которые лет до сорока выглядят так, словно им двадцать.
– Ему не больше тридцати, – уверенно заявила Стеша, – поверь мне, у меня отец – пластический хирург, я ему иногда помогала в клинике на ресепшене, так что насмотрелась на любую генетику и разговоров каких только не наслушалась. Лицо можно подтянуть, а вот шея и руки никакой пластике не поддаются. У него руки совсем молодого человека, сама обрати внимание, когда будешь разговаривать.
А Стеша, значит, дочь «того самого Вяземского», о котором я слышала от Кати, когда та щебетала по телефону с очередной подруженцией. Насколько я смогла уловить, мачеха собиралась не то грудь увеличивать, не то попу, и в связи с этим обсуждала с такими же, как она, «молодыми жёнами» всех более или менее известных хирургов. Фамилия Вяземского в этом перечне тоже звучала.
– Гляну, – кивнула я, – а о чём речь будет?
– Побеседует, проведёт небольшое тестирование, чтобы определить, в какой класс тебя посадить – в десятый иди в одиннадцатый, – перечисляла Стеша, – расскажет немного о правилах поведения, выяснит хобби, расскажет о внеурочной, – тут она недовольно скривилась, – деятельности.
– Ну, это нормально, я думала, там что-то более неприятное, – поделилась я, – типа микса из угроз, предупреждений и перечня карательных мер.
– Не без этого, – подумав, признала Стеша, – но всё подано мягко, в лайтовом таком варианте. Мол, веди себя хорошо, соблюдай правила – и будет тебе большое человеческое счастье.
Пока мы разговаривали, я не удержалась и внимательно рассмотрела колечко, которое тогда привлекло моё внимание. Я не ошиблась в своих предположениях: на пальчике девушки сверкало классическое помолвочное колечко с небольшим, но чистым бриллиантом. Выбор кольца говорил о хорошем вкусе и достойном материальном положении подарившего. Я уже говорила, что до появления Кати папа часто дарил мне украшения и не ленился объяснять достоинства камней и особенности их огранки. Он считал, что девушка из хорошей семьи непременно должна разбираться в драгоценностях.
– Ладно, тогда не буду напрягаться, – улыбнулась я, не сомневаясь, что Стеша прекрасно заметила мой интерес к кольцу. Но спрашивать не буду: захочет – сама расскажет. Не в моих правилах лезть в личную жизнь других людей.
– Тебя, наверное, после обеда позовут, – поднимаясь и направляясь к своим дверям, проговорила Стеша, – до него осталось всего ничего. Кстати, кормят здесь вполне неплохо. Не «Пушкинъ», конечно, и не «Белуга», но тоже более чем достойно. Если хочешь, пойдём вместе…