Запах чужой земли (СИ)

Но в любом случае я обратил на себя внимание и потому неприятности стал наживать буквально с самого прилёта в Африку. Как говорится оказался не в том месте и не в то время.
А через несколько дней Черепанов, вызвав меня к себе сообщил, чтобы я собирался от греха подальше. На аэродром, о котором даже в свите президента ЦАР мало кто знает. Недели на две, а там видно будет.
— Но есть одна проблема, — добавил он после некоторого раздумья.
Подождал пока на моём лице проявится заинтересованность и начал рассказывать:
— Есть там один «ценный работник». Некто Разумовский. Дома он в подполковниках ходил. С ним никаких вась-вась, только строго по форме, потому как он чёрных недолюбливает. Переспал однажды с негритянкой, экзотики захотелось. Вот она и порадовала его целым букетом, а он свою молодую супружницу. А жена его, ни много ни мало, приходилась дочкой, — и Черепанов указал пальцем в потолок, — сам понимаешь, скандал был не маленький и засиделся Разумовский в майорах очень надолго. Как выкрутился не знаю, но поговаривают, что нашёл себе очередную пассию и новый папочка расстарался для зятя. Вот такие дела. Я, конечно, под боком, но и ты особого не буйствуй, а то знаю я вас боевиков.
Я попытался объяснить, что на самом деле я никакой не боевик, случайно получилось, благодаря цвету моей кожи, которая как нельзя лучше вписывалась в реалии, но Черепанов только махнул рукой. Мол, знаем, плавали. Конечно, не боевик и ножиком только колбаску резал, а ушлые ребята сами напоролись.
  
Глава 3
 
Небольшой грузовик, съехав с асфальтированной дороги и поднимая за собой столб рыжей пыли помчался в сторону аэродрома. Я, глянув на приближающийся автомобиль, перевёл взгляд вдаль и не увидев машину сопровождения, остался на месте. Борт сел ещё три часа назад, и все об этом были прекрасно осведомлены, однако, добрались только сейчас. Я, развернув правую руку глянул на часы. Начало двенадцатого. К слову сказать, въезд на аэродром без старшего с 11.00 до 13.00 запрещён. Обед, и начальству совершенно не интересно чтобы около техники болтались посторонние, а в приближающейся колымаге начальника точно нет. Не будет он передвигаться в подобном катафалке под палящими лучами солнца и без тента. На улице 42 градуса в тени, скорость ветра 1–2 метра в секунду, даже листья на деревьях не колышутся от такого дуновения и как пишут в газете на последней странице в разделе погоды: соотношение температуры и влажности, неприятно воспринимается большинством людей.
Так что, кто находится в автомобиле поди узнай. Может вояки такие как я, может гражданские специалисты или ребята из ЧВК. Или, это я уж совсем утрирую, грузчики которых наняли перевезти пару ящиков. Форма хаки, у всех автоматы. И что? Это можно приобрести на ближайшем рынке в любом городе.
От столицы далеко, мобильная связь отсутствует. Здесь приземляется каждый пятый «Ил». Здесь нет оркестра и оказаться на территории, чужому, весьма проблематично, хотя, со стороны может показаться обратное.
Грузовик, остановившись около шлагбаума обдал клубами пыли заставив отвернуться, а парни в камуфляже с удивлением уставились на меня. Я, пробежав взглядом по запыленным лицам и не увидев ни одного знакомого, молча отвернулся. Новая команда. Двое в кабине, четверо в кузове.
В принципе, я бы их пропустил, ну поорал полковник в очередной раз и флаг ему в руки. Что делать, если сопровождающий разгильдяй и скорее всего квасит пиво в посёлке. Есть небольшой в пяти километрах. Там всегда бочковое присутствует. А ребята, пропитанные потом, должны сидеть на солнышке и это в конце января, когда о дожде можно только мечтать.
Наших я отличаю за три километра, да и не сунется сюда ни одна чужая машина. Дороги перекрыты блокпостами и, если уж свернула на грунтовку и так всё понятно, тем более на лобовом стекле приклеен проходной знак. Но не срослось. Не успел я подняться, когда услышал насмешливый голос из кабины:
— И что этот негативчик делает у нашего аэродрома?
  
— Наверное, зулусов наняли охранять шлагбаум, — ответил кто-то из кузова, и они дружно заржали.
Я про себя усмехнулся, а вот это они зря затеяли. Как говорится «не зная брода, не суйся в воду». Теперь полтора часа пожарятся на солнышке и даже если старший явится, заставлю их сидеть на солнцепёке до конца перерыва.
Водила посигналил и крикнул на английском языке:
— Открывай шлагбаум.
Я сделал вид, что не понимаю, демонстративно зевнул и отвернулся.
— Мать его, — произнёс кто-то из парней, — и как к нему обращаться? Кто помнит, что-там Сычёв о политкорректности говорил, они теперь не негры, а кто? Не называть его же афроамериканцем, этот же местный?
— Чёрный, — подсказал парень, сидевший рядом с водителем.
— Так это и есть негр, — возразил водила, — может сами откроем? Может этот зулус ждёт здесь кого-то? Аркадий, глянь, в будке кто есть? Если никого, отворяй калитку и поехали.
Стебались конечно, никто с местным населением на английском говорить не будет. Бывшая французская колония как ни как, и не поверю, будто их не предупредили, что на воротах мулат. Хотя на самом деле я квартерон. Как Пушкин, как Дюма.
Полковник Разумовский, здесь он как все сугубо гражданское лицо. Меня не возлюбил с первого взгляда. Я, понятное дело, этого от него и не добивался, он не тёща и я не барышня. Хотя, так и не узнал, о чём думали в Москве отправляя советником в Африку ярого расиста, который чёрных буквально ненавидел. Разумеется, обобщать не нужно. Таких уродов мало и пробираются они наверх очень медленно, взвешивая каждый свой шаг и тщательно вылизывая одно место своему начальнику. Да и долго он не собирался тут околачиваться, побывал в зоне боевых действий, месяц другой отсидится и домой за новой звёздочкой, а иначе и быть не может. Боевых действий на аэродроме, за пределы которого при мне он ещё ни разу не выезжал, никогда не было. Пиво и водку ему доставляли младшие инструкторы, а он, нажравшись в очередной раз, рассматривал меня в оптический прицел снайперской винтовки и ухмылялся.
А я добрым словом вспоминал Черепанова.
Нужно ли удивляться, что вся моя работа заключалась в охране ворот. Вечный дежурный, о котором иногда, словно случайно, умалчивали, чтобы столкнуть лоб в лоб с вновь прибывшими. Может быть в надежде, что у кого-то сдадут нервы и он пристрелит ненавистного негра посмевшему называть себя русским. Увы, в белом мире существует определённая часть граждан, которая вообще не считает негров за людей или считает их каким-то «вторым сортом», всего лишь по одной причине. Им повезло родиться в развитой стране, а чёрным нет. Вот так и формируется нелицеприятный образ.
Читал в своё время, что в космосе погибло очень много животных-первопроходцев. Но это были случайные аварии, а вот собаку Лайку отправили заранее зная, что она погибнет. Какой бум начался в западных СМИ, когда выяснилось, что собаку не планировали возвращать, какое возмущение Советским руководством. А одна женщина из общества по предотвращению жестокого обращения с животными, кажется из Лонг-Айленда, в прямом эфире выдала знаменательную фразу, которая никого не покоробила. Она сказала: «Как это бесчеловечно, так обращаться с животными. Если уж Хрущёву требовалось живое существо, чтобы отправить на неминуемую гибель в космос, он мог поговорить об этом с президентом США. В Америке полно негров и вряд ли А́йзенхауэр ему отказал».
Так что отношение к чёрным у некоторой части населения меня нисколько не удивляет.
Инструктором по — рукопашному, здесь, был назначен дядька с вполне упитанным брюшком, и в каком он чине в России я так и не узнал, хотя, признаюсь честно, меня это не особо интересовало. К тому же, я ни разу, кстати сказать, не видел его отправляющимся к местной гвардии, что в силу своей должности он обязан был делать. Кто-то обучал, ну разумеется, были у него свои заместители, но уж точно не сам.
Однажды приехал Черепанов и попросил не конфликтовать, ещё неделя и он заберёт меня во дворец. Я и не лез на рожон терпеливо ожидая, когда всё это закончится и представляя, чем займусь потом, когда доберусь до нужной комнаты, ради которой отправился в эту забытую Богом страну.