Запах чужой земли (СИ)

— И что вас смущает? — поинтересовался я у Черепанова.
— Смущает то, что военным инструктором по практической стрельбе может быть военнослужащий, находящийся на действительной военной службе в государственной военизированной организации и прочее, прочее, прочее. А у тебя запись, что ты уволен в 2020 году по состоянию здоровья, а в довершении всего такие регалии. Вот и спрашиваю, как ты здесь оказался со своим цветом кожи?
Так и захотелось спросить, что за ересь он несёт? Мы дома что ли? Но вслух, разумеется, сказал совсем другое:
— Уволен по ранению. Правая рука на холоде немеет, пальцами совершенно не управляю. Три года промучился, нормально только летом. Прошлую зиму провёл в Анголе, даже забыл, что рука умеет болеть, но в марте вернулся в Россию и всё по новой. Ну вот, решено было снова помочь многострадальному африканскому народу. Благо, я это умею делать и надеюсь, хорошо умею.
Черепанов молча кивнул, потёр мочку левого уха и только тогда разродился, — это, пожалуй, ближе к телу, — а сейчас как рука? Ты ведь только из Москвы.
— Нормально, в тепле за несколько часов легко адаптируется, а дома приходилось перчатку с подогревом носить.
— И как, помогало?
— Честно говоря, не очень, — я отрицательно качнул головой, — болела всё время, а последние пару месяцев плотно сидел на обезболивающих, и чтобы не подсесть на какую-нибудь дрянь, отправился сюда.
Зачем сказал? Длинный, длинный мой язык.
Олег Павлович побарабанил пальцами по столу.
— И что, точно не подсел? И точно не болит?
Я сделал фейс контроль и кивнул.
— Уверен.
Прибрехал конечно. Ныла рука основательно и единственное в чём я был уверен, за несколько дней отойдёт, а иначе какой из меня инструктор. Но не буду же рассказывать, что без протеже тёщеньки не было бы ни Алжира, ни Анголы и уж тем более Центральноафриканской Республики, куда мне очень требовалось попасть и вовсе не из патриотических соображений. Вот и надавила Александра Ивановна на свои рычажки, памятуя мои «боевые заслуги» на памятном пляже, и благодаря, скорей всего, невероятному везению, я и получил идеально выправленные документы.
Черепанов на минутку задумался, потом откинулся на спинку стула и вопросительно глянув на меня, произнёс:
— Послушай. А не ты ли тот очень смуглый русский парень, который в Алжире двадцать боевиков в ножи взял?
Я едва не поперхнулся. Какие двадцать человек? Их всего четверо было, к тому же дежурили отдельными парами, так что при моих способностях снять этот пост не представляло особого труда.
— Ну да, всего четверо, — согласился Черепанов, — мне так и рассказали, просто хотел проверить свою догадку. Добавишь что-нибудь интересное?
— Вообще-то это закрытая информация, — буркнул я, — вам откуда это известно?
— Закрытых информаций в России много, — улыбнулся Олег Павлович, — а вот любопытных на пальцах посчитать можно. И представь себе ситуацию. Пригласили генерала на охоту и там ему как строжайшую тайну поведали чудо. И раздулось, и поехало. Никто и верить через третье колено уже не будет. Байка и байка. Я, например, полгода назад в Хабаровск летал. К другу. Он младшую дочку замуж выдавал. Так мы к чукчам, в смысле, к коренным жителям Дальнего востока, за красной икоркой поехали. Умеют они её готовить, не то, что, прости Господи. Мы им, стало быть, водочку привезли, а они нам несколько бочонков из своего загашника. Ну мы бочонок икры в казан, ящик водки на стол и посидели. За отца невесты выпили, байки потравили, кто про что. Вот мой товарищ и выдал этот баян.
Лицо Черепанова в тот момент было серьёзным, а глаза буквально хохотали. Сразу и не разберёшь, это он мне сейчас лапшу шумовкой накидывает или в самом деле услышал историю невесть где?
— В Хабаровске? — с сомнением проговорил я.
— В Хабаровске, — подтвердил Черепанов, — байка она и есть байка. А мне ведь нужно знать с кем работать придётся. Одно дело, когда человек видит свою жертву через снайперский прицел и совсем другое, когда сначала закуску нарезал, хлебушек, колбаску, а потом как свинье горло перерезал. Хоть и врагу, но при этом ничего внутри не ёкнуло. Потому как ёкнуть могло, если одного под нож пустил, а вот сразу четверых, маниакальным синдромом попахивает, — Олег Павлович глянул мне в глаза и видимо увидев поднимающуюся волну, снисходительно добавил, — ладно, ладно, не закипай. Контингент будет только через неделю, успеешь адаптироваться. Перейдём к делу. Я тебя немного введу в курс, что такое Центральноафриканская Республика, потому как даже если ты проштудировал её в интернете, то пару полезных советов всё равно не помешают. Согласен?
  
Я кивнул, пытаясь взять себя в руки после такой проповеди и устроился поудобнее, думая прослушать лекцию о том, что можно, а что делать нежелательно. Но, ожидаемо ничего нового не узнал, кроме мелких деталей местного значения.
Центральноафриканская республика — это не Бали. Национальная территория в значительной степени контролируется различными вооруженными формированиями разного происхождения. В стране действует миссия Организации Объединенных Наций по стабилизации, но несмотря на многие мирные договора постоянно происходят столкновения, в результате которых люди гибнут регулярно. Повстанцы воюют против всех, против сил безопасности, миротворцев ООН, гуманитарных организаций, гражданского населения и между собой. Разные группировки, разная религия. И я совершенно не понимаю почему их местная власть называет так ласково. Какие же они повстанцы. По мне так просто бандиты радикальных исламистских группировок.
Миротворцы ООН, под шумок, проворачивают свои делишки, грабят и без того бедное население, и без зазрения совести насилуют молодых девушек. Согласно Уголовному Кодексу ЦАР, наказание за изнасилование вплоть до пожизненного заключения. Вот только нет здесь правоохранительных органов, и никто не будет заморачиваться в розыске преступников. Даже в столице находиться опасно, потому как прямо на центральной улице неизвестные могут спокойно расстрелять сотрудников международных гуманитарных организаций и безнаказанно увести транспорт с медикаментами, одеждой и продуктами.
Беженцы всюду. Они покидают посёлки в рванной грязной одежде, которая либо велика, либо мала, потому как снята с чужого плеча, либо остатки благотворительной помощи. Своя давно разошлась на лоскуты, когда приходилось двигаться сквозь непроходимые джунгли.
Однажды мы наткнулись на группу женщин-беженок. Но только разглядев их внимательно, стало ясно, что это девочки от 12 до 15 лет. С автоматами наперевес они пробивались с боями. Узнав, что мы русские, они плакали и смеялись, обнимали целуя, падали на землю и кричали. Странно, обычно памятью не страдаю, но прошёл всего лишь год, а я не могу припомнить ни одного лица. Дети и дети. Всё что осталось в моём хранилище, это запах который шёл от них, горький запах чужой земли.
У Центральноафриканской республики выхода к морю нет, а значит туризм процветать никогда не будет. И несмотря на богатство ресурсами она остаётся одной из самых бедных стран в мире.
На самом деле в республике есть что посмотреть, те же водопады Боали расположенные в непроходимых джунглях вполне впечатляющее зрелище, особенно в сезон дождей. А в девственных лесах это находится, потому что инфраструктура по-прежнему отсутствует. Любители пощекотать нервы жили во все времена, однако результат явно неутешителен. А как вы хотели, на улицах полно вооружённых людей, европейцу, прибывшему поглазеть, советуют не высовывать носа из гостиницы и заниматься туризмом исключительно из-за опущенной занавески.
Ещё одна достопримечательность — это дворец эпохи Возрождения, в котором находится правительство. Вот и все развлечения, хотя, последняя под вопросом. Долго будешь стоять и фокусировать свой взгляд на это сооружение, могут и пристрелить. Безопасность президента прежде всего. Тем более, что был прецедент. Один близорукий француз полез в карман за очками в момент выхода какого-то чиновника, и охранник бахнул из пистолета в незадачливого туриста.