Запах чужой земли (СИ)

— Дженни, — я кивком указал на девушку, сидящую рядом со мной и вцепившуюся обеими руками в моё запястье, — может сможешь с ней поговорить? Спроси хоть как её зовут.
Дженни заговорила на одном языке, потом на другом. Пожав плечами, произнесла ещё несколько слов, и незнакомка оживилась. Ткнула себя пальцем в грудь и гордо произнесла:
— Ния, — и опять что-то протараторила.
— Она понимает язык народа алур, может немного говорить на нилотском, — Дженни пожала плечами, — я не все слова ухватываю, но она ещё частично понимает нумидийский, хоть и говорит плохо, тяжело разобрать. Зовут Ния.
— Ну это и я догадалась, — усмехнулась Элен, — а скажи Дженни, где Алекс эту голую самочку раздобыл и чего это она так в него вцепилась? Ну явно жмётся как к родному. Или он её уже трахнуть успел?
Дженни передёрнула плечиками.
— В лесу. За ней три негра гнались, что-то хотели от неё.
— Ну что они от неё хотели и так понятно, — рассмеялась Элен, — а негры где?
Дженни сморщилась и невнятно буркнула:
— Он убил их.
— Ого, — изумилась Элен, — а за что?
— Его один африканец хотел палкой ударить.
Блондинка, сделав удивлённое лицо уставилась на меня.
— Слушай, прекращай убивать народ налево и направо, а то у внучки президента скоро родственников не останется.
— Дура, — буркнула Дженни и отвернулась.
— Вот ты очень умная я погляжу, — ответила Элен, — то-то тебя опять проблевало или может ты беременная?
— Я говорила, я девственница, — уже без тени возмущения ответила Дженни.
— Нашла чем гордиться дура, скоро двадцать лет, сиськи отрастила и больше ничего. Ни ума, ни фантазии.
— Я в Париже училась, — ответила Дженни треснутым голосом и было видно, что она вот-вот расплачется, — и я не виновата, что меня не тянуло ни к одному мужчине, каким бы привлекательным он ни был.
— И что, ни один француз не позарился? — продолжила давить блондинка.
— Девчонки, хорош, — я решил встрять в разговор пока они не учинили драку, — а ты Элен, можешь ей позавидовать, у неё была прекрасная возможность провести время за учёбой, — и поймав на себе благодарный взгляд Дженни, — продолжил, — может спросишь у Нии, кто она, откуда.
— Вот-вот, — поддакнула Элен, — спроси, где её одежда, а то наши с тобой ей никак не подойдут, гляди какая дылда. Чего она голая бегает, Алекса смущает.
— Я не знаю, — буркнула Дженни.
— Так ты спроси.
Дженни глянула на Нию, которая продолжала держаться за меня обеими руками с некоторым недоверием разглядывая Элен и что-то проговорила. Ния ответила, при чём явно горделиво, оторвалась от меня, развела руки в разные стороны и опять ткнула себя в грудь.
— Она девственница, — сказала Дженни немного смущённо.
Элен, откинув голову назад громко расхохоталась. Потом едва себя сдерживая переспросила:
— И поэтому голая?
— Ну как бы да, — подтвердила Дженни, — пока не замужем девушки в племени ходят голые.
— Это чтобы женихи видели товар лицом? — всё ещё смеясь проговорила Эллен, — а после свадьбы?
— А после свадьбы забота об этом переходит к мужу.
— Закутывает в паранджу?
Дженни пожала плечами и снова обратилась к Ние. В этот раз они говорили почти минуту при чём наша гостья так активно жестикулировала руками, что и без перевода можно было догадаться, что она имела ввиду.
— Она не мусульманка, просто на пояс вешается набедренная повязка, грудь всегда открыта, только на собраниях на шею цепляется что-то, я не поняла, но это что-то частично прикрывает грудь. На собраниях так положено.
— У них ещё и собрания проводят. Ясно, значит нашего полку прибыло, теперь в нашей компании две девственницы, — И Элен снова расхохоталась.
— А что за язык, нумидийский, — спросил я, — не слышал ни разу.
— Староливийский.
— Так она только на древних языках болтает?
— Это язык амазигов. Кстати говоря, в Камеруне кто-то призывал признать этот язык в качестве одного из национальных языков. Чтобы было понятнее, это прародитель берберского языка.
— Вот объяснила, — Элен только головой покачала, — совсем запутала. Или думаешь я начну сейчас про берберский язык спрашивать? Нет не начну и про языки закончим. Назначаешься на должность главного переводчика.
  
— Алекс, — Дженни зло зыркнула на меня, — уйми её.
Я тяжело вздохнул и глядя на Элен ткнул пальцем в щеку, типа хватит, имей совесть. Та согласно кивнула, сделав вид виноватой девочки, которой не дали нашкодить, а я, глянув на Дженни выговорил вопрос, который меня так долго мучал:
— Ты это, попробуй спросить какой сегодня год.
Насущный вопрос. Даже Элен затаив дыхание подошла ближе.
Дженни глянула на меня и что-то затараторила на нумидийском или староливийском, а мы с Элен уставились на голую негритянку. И вот честное слово ни одна эротическая фантазия в этот момент в голове не взбрыкнула, хотя и глядел в оба глаза на весьма соблазнительную грудь.
Увы, в каком году мы оказались осталось загадкой. Объяснить беглянке что такое год, Дженни так и не смогла, хоть и предприняла несколько попыток.
Я, устроившись на дне ямы и подобрав под себя ноги, рассматривал окрестности и периодически поглядывал на Нию. Мои девчонки водили её к ручью, купали, голову помыли шампунем. Нашли себе игрушку, подобрали штаны от горки, такого же защитного цвета футболку и теперь возились со ступнями, потому как Элен осмотрев ноги девушки заявила, что Ния изорвёт все носки, а они, между прочим, в дефиците. Гостья, как ни странно, от одежды была в диком восторге и позволяла делать с собой абсолютно всё, догадавшись, что зла ей никто причинять не собирается.
Её прямые волосы внезапно превратились в кучеряшки, словно с них только что сняли бигуди и лицо мгновенно изменилось из удлинённого как мне изначально показалось в круглое. Очень аппетитная девчонка. При чём в отличии от худосочной Элен, плотно сбитая, с широкими бёдрами и высокой грудью. И всё остальное не менее привлекательно, как никак мне её удалось рассмотреть во всех ракурсах без одежды.
Однако Ния оказалась беспокойной гостьей. Сначала она с интересом рассматривала внутренности автомобиля, садилась на полку, ощупывала всё вокруг, а когда ей предложили еду, смолотила всю гречку добывая её словно из недр прямо руками. Попытка Элен преподать этикет закончилась и вовсе неудачно. Ния перекусила пополам протянутую пластиковую вилку, пожевала её и проглотила даже не поморщившись. Пару раз попробовала на зубок казан, но Дженни что-то ей сказала и подобные попытки прекратились, хотя интерес к чугунной утвари не пропал.
Кстати, нужно заметить, что зубки у гостьи были на удивление ровными и вовсе не крупными какие мне до сих пор удавалось видеть у негров. А ещё, на фоне чёрного лица они выглядели белоснежными и ничуть не уступали зубкам Элен, которая с такой тщательностью следила за ними. Пришло в голову, что на этом стоит заострить внимание. Наши запасы не безграничны.
Дженни объявила, что девушка два дня спасалась от преследователей и очень голодна, а потому остальным они займутся позже. А пока Нию нужно отмыть, так как от неё воняет как от носорога. Элен, разумеется, не преминула задать вопрос, когда Дженни нюхала носорога и в каких местах, после чего мне пришлось вмешаться в их перепалку и отправить к ручью всех троих. При чём Элен всучил автомат, рацию, и напомнил, где предохранитель.
После, Нию усадили на подножку автомобиля засунув ноги в вёдро с тёплой водой, куда Элен тяжело вздыхая добавила по щепотке соли и соды. Отмокала, а Дженни стояла напротив с наждачным диском.
Экзекуцию Ния перенесла весьма стойко, только всё время пыталась глянуть, чтобы выяснить, и чего там вытворяют с её ногами девчонки, а когда Элен зашнуровала шнурки на берцах, и гостья прошлась вдоль автомобиля, меня пробило на улыбку. Африканский спецназ. Однако ходить в ботинках долго Ния отказалась, мотивируя это тем, что Дженни и Элен бродят босиком. Логично.
Я сидел в окопе наблюдая за девчонками, осматривал окрестности и периодически бросал взгляд на небо, затянутое облаками, и жалел, что именно сегодня случилась подобная напасть. Самое время для прогулки, а завтра может статься будет под сорок и тень от деревьев не спасёт от жары.