С оттенком помешательства (СИ)

— Север обмолвился, — выдала его с потрохами.
— Вот ведь противный мальчишка! — выплюнув с ненавистью, шарахнула кулаком по столу, что вся утварь на нем задребезжала, да и я от столь эмоциональной реакции подпрыгнула на месте и ссутулилась. — Все ему спокойно не живется! Вечно нос свой сует, куда не просят!
— Так он сказал правду? Или...?
— Второй вариант, — жестко повторила, а потом словно выдохлась. Склонила безвольную голову к груди и, скорчившись, принялась массировать виски. — Опять эта чертова мигрень! Как же меня все достало! Житья никакого нет!
— Мамуль, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной обо всем. Обещаю, я и слова против не скажу. Я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось...
Мама улыбнулась мне уставшей улыбкой. Приподнялась со своего места и через весь стол потянулась ко мне, чтобы обхватить голову и поцеловать в лоб.
— Ты всегда была у меня понимающей. Как же я люблю тебя, золотце мое!
Последовала заминка. Мама вернулась на место и присосалась к кофе, пока не осушила кружку полностью.
Искоса глянула на меня, нервно барабаня пальцами по столешнице. Мне стало ясно, что она вела внутреннюю борьбу. Но, находясь в напряженном ожидании, я не давила на нее. Знала, что в какой-то момент она откроется мне. Пускай не сегодня. Пускай не завтра, но точно откроется.
Когда-нибудь.
— Один парень как-то повстречал девушку в стенах института, в котором они оба учились. Только парень был на два курса старше нее. Он сразу обратил внимание на блондинку, все время витающую в облаках. Она вскружила ему голову, не обмолвившись с ним ни словом. Вскоре он поклялся, что любой ценой добьется от нее взаимности. Шли недели, но что парень только ни делал... Как ни ухищрялся, а предмет обожания все нос от него воротила. Уж больно гордой она была. Неприступной, — рассмеялась мама.
— Мне уже нравится эта история, — призналась я, на что улыбка тут же стерлась с ее посеревшего лица.
— А парень не отступал. Ловил ее в темных закутках института и буквально умолял об одном свидании. В какой-то момент девушка сдалась. Чудом парень смог расположить ее к себе. Полагаю, его мощная харизма на пару с недюжинным упорством сделали свое дело. Он добился от нее свидания! И она не пожалела! Все было волшебно: свечи, шампанское, звездное небо одно на двоих. В тот вечер у них случился первый поцелуй. Совершенно фантастический. Впервые девушка испытала то чувство, когда бабочки порхают в животе. Она почти была уверена, что влюбилась без памяти. И на все сто была уверена, что это взаимно. А потом свидания сменялись одно за другим. Все было как в сказке! Только счастье было реальным!
— Вот это да, — выдохнула я вдохновенно.
— Но... затем случилось то, чего девушка боялась больше всего — этот парень исчез из ее жизни... Забрал документы из института. Продал квартиру. Ту, где они собирались жить вместе и заводить детей! Без предупреждения. Не попытавшись объясниться. Как следствие, ее привычный мир рухнул. Будучи абсолютно целой, она ощущала себя опустошенной от предательства. Днями и ночами ревела в подушку, издирая в кровь свое горло... Но она нашла в себе силы, чтобы жить дальше. А еще через какое-то время повстречала твоего отца и началась ее новая сказка. Конец.
Я пребывала в эмоциональной коме. Не в силах была ни моргнуть, ни вдохнуть, ни словом обмолвиться. А, с трудом моргнув, почувствовала нестерпимое жжение на щеках, словно кислота разъедала кожу. То были слезы. Кислотные слезы.
— Мам... — скрипнула кое-как, поддаваясь эмоциям, бьющим через край. — Так это ты о себе рассказывала? Той блондинкой, витающей в облаках, была ты?
Мама заботливо утирала с моих щек въевшиеся дорожки слез. Досуха.
— Угу, — кивнула едва заметно. — Арсений был тем парнем, который подарил мне несколько месяцев безграничного счастья, перед тем как я повстречала твоего отца.
— Господи! — выскочила из-за стола и набросилась на маму с теплыми объятиями. — Прости, мам, я ведь думала, это просто интрижка! Я не знала, что вас связывает прошлое.
 
— Да где ж ты б узнала!?
Перехватила мои руки и поочередно поднесла к своим губами. В любимых глазах стояли замерзшие слезы. Моя мама... Моя сильная духом мамочка все еще болезненно переживала те воспоминания.
— Никто не знал, а потом и вовсе все забылось, — вдохнула полной грудью и уставилась в стену. Не мигая. В одну точку. — Примерно три месяца назад мне предложили работу. Предупредили, что территория дома большая и запросы у хозяина ого-го, но меня это не смутило. Деньги обещали приличные. Вот так я и встретила свою былую любовь. В замызганном переднике и со шваброй в руках. Мы конечно оба были в шоке. Сначала вели себя крайне отстраненно друг с другом. Я даже хотела отказаться от работы, но меня не отпустили, сослались на дебильный контракт. А по нему я обязана проработать у Арсения до конца года, — она взяла паузу, перевела дух и продолжила бесцветным голосом: — Однажды мы разговорились. Вспомнили наши вечера, проведенные у него дома. В результате Арсений позволил себе лишнего. Он... он поцеловал меня, а я никак этому не препятствовала.
Поцеловал? И все?
Тем не менее на лице мамы отразилась гнетущая скорбь. Угрызение совести выкручивало ей пальцы. Она винила себя в случившемся. Корила, но и себе в тот момент противостоять не могла, как не могла противостоять поцелуям когда-то любимого мужчины.
— Так вы вместе теперь?
— Я бы так не сказала. Да, Арс проявляет знаки внимания. Да, он буквально заваливает меня подарками и всячески намекает на нечто большее, а я... боюсь.
— Чего?
Она плотно сжала свои губы. Дрожащий подбородок свидетельствовал о том, что ее мучает что-то. Дерет изнутри и обкладывает колючей проволокой.
Мне стало так жаль свою маму. Хотелось непременно разделить с ней всю ту боль, что изводила ее. Забрать всю себе! Уберечь от страданий! Она заслуживает счастья с достойным мужчиной.
И не на пару месяцев... А на всю оставшуюся жизнь.
Но Бергер совсем не тот мужчина!
— Пойми, дочь, Арсений мужчина достаточно видный. Вокруг него столько женщин... Красивых, молодых и готовых на все... А я...
Ответ прозвучал несколько неуверенно. Будто изначально она хотела сказать совершенно другое.
— А ты лучше всех них вместе взятых! Ты еще так молода! Ты встретишь достойного мужчину! А говнюки пусть достаются всяким дурам!
— Ли-и-ина! Все не так просто.
— Он уже бросил тебя однажды! Если такое повторится, знай, я сотру его в порошок! — на полном серьезе прорычала.
— Скажешь тоже! — отмахнулась и поднялась из-за стола, не желая более дискутировать. — Вот когда влюбишься сама, тогда и погорим.
— А может я уже, — ляпнула ни с того ни с сего, не уследив за неконтролируемым языком.
Я вздрогнула, покрывшись коркой льда. Замерла в позе стойкого оловянного солдатика и глазенки свои выпучила на маму, которая теперь смотрела на меня так, словно желала просканировать содержимое моей души. Вывернуть наизнанку и выбросить из нее все лишнее. Ненужное мне. Уничтожить.
— Не поняла, — послышались стальные нотки. — Что значит "уже"?
— Может, я уже влюбилась?! Ты не думала об этом? Мне ведь уже восемнадцать — самый подходящий возраст для первой влюбленности.
Мама хмыкнула, сложила руки на груди, и, сощурившись, внимательно отслеживала мою реакцию.
— И в кого же, позволь узнать, ты влюбилась? — настороженно. — Кто он? Где живет?
Сердце затрепетало в груди раненой птицей. Во второй раз за день я умудрилась подставить себя. Но если перед Севером облажаться еще куда ни шло, то с мамой нужно быть предельно осторожной. Нельзя бросаться такими громкими словами. Иначе они могут выйти мне боком.
— Его зовут Тимоти, живет на соседнем континенте, — первое, что пришло в глупую голову. — Вот только как я буду противостоять его армии фанаток, если когда-нибудь он ответит мне взаимностью? Ума не приложу.
Несколько секунд мама еще держала холодный и запредельно сосредоточенный вид. А затем щеки ее раздулись, и она тихонечко рассмеялась в сложенный кулак.