Я — твоё солнце

Глаза мамы лучились, несмотря на круги под ними.
— Твой папа принёс нам эксклюзивный нулевой номер.
— А где Изидор?
Может, мне по такому поводу ещё и карнавальный костюм нацепить?
Отец похлопал по дивану, и я нехотя подошла, бросив сумку на пол — хотя стоило набить её стальными кирпичами вместо тетрадей и бросить прямо в его довольную рожу.
За диваном послышалось тяжёлое пыхтение Изидора. Я присела на мягкое сиденье и сделала вид, что рассматриваю журнальный макет.
— Круто, можешь гордиться собой. Я пойду погуляю с собакой.
Не дожидаясь ответа, я удалилась. Стоило мне только прикоснуться к поводку, как объевшийся супа плешивый толстяк Изидор вскочил.
— В лицее точно всё хорошо? — услышала я шёпот отца и закрыла за собой дверь.
Ага, просто супер, веселюсь до упаду, столько поддержки, успехов, популярна как никогда…
Чтобы отпраздновать эту новость, Изидор всем своим внушительным весом наступил на мой лягушачий сапог.
— Чокнутая семейка! Ненавижу вас!
Мы прогулялись с Изидором по бульвару и повернули к скверу бабули-профукали-страну-милочка в блестящих легинсах; я обозвала её леди Легинс. Хотелось бы мне пойти в другое место, но выбора нет: Изидор способен облегчиться только в обильной зелени.
Прижав нос к земле, он обнюхивал кусты, вертелся, копался в гравии, прохаживался, будто от его дел зависела судьба всего человечества, но в итоге приземлил свой бампер у ближайшей скамейки — к счастью, не занятой. Я отвернулась, чтобы дать ему немного личного пространства, и вот — великая, идеальная, бесконтрольная ТЕОРЕМА НЕПРУХИ — в тот самый момент я услышала:
— Привет, Дебора!
Я поворачивалась так долго, словно в замедленной съёмке.
Передо мной, засунув руки в карманы, стоял Человек-тарантул и наблюдал за гигантской какахой, вываливающейся в прямом эфире из Изидора. Казалось, я проглотила килограмм чёрного перца по собственной воле — настолько пунцовым было моё лицо.
— Это твоя собака?
— Нет, то есть да…
— Ах! Девушка! — завизжал кто-то за спиной Человека-тарантула. — Судьба снова свела нас вместе, так что я надеюсь, вы поступите правильно!
Я не верила собственным глазам: теорема превзошла все мои ожидания, словно бактерия, растущая от контакта с кислородом. Леди Легинс тоже была здесь! Укутавшись в вишнёвый плащ, с точно такой же помадой на губах и глазами навыкат, старушка огромными шагами направлялась ко мне. Изидор же продолжал спокойно облегчаться, полностью сосредоточившись на нижней части своего тела.
— Добрый день, мадам, — рискнул Человек-тарантул, растерявшись при виде разъярённой старушки-скандалистки.
— Вы её парень? То есть она пришла с подкреплением, лишь бы её пёс испражнялся на своё усмотрение в нашем чудесном сквере! Вам должно быть стыдно, молодой человек!
Если бы в этот момент у меня в руке оказался топор — острый и лёгкий, — я бы вонзила его старой карге прямо в горло, чтобы больше не совала свой нос в чужие дела с таким энтузиазмом. Увы, я живу не в компьютерной игре, а в печальной реальности. Вместо этого я сильнее сжала поводок Изидора; на глаза наворачивались слёзы стыда.
Однако Человек-тарантул ещё не сказал своё последнее слово.
— Не понимаю, о чём вы, но одно верно: я действительно её парень. И когда эта прекрасная собака покончит со своими делами, мы разденемся догола, будем кататься по земле и заниматься любовью, как дикие звери, обмазываясь какашками.
Леди Легинс замерла как вкопанная, уронив челюсть до груди; не хочется признавать, но я выглядела точно так же, прямо сестра-близняшка.
— Молодой человек… — заговорила она, переведя дух, однако Изидор уже закончил.
— Иди сюда, любимая, — прошептал Человек-тарантул, взяв меня за локоть. — От этих разговоров у меня разыгрался аппетит, ты не голодна?
На автомате я последовала за ним, волоча за собой на поводке Изидора. Пройдя так метров двадцать, я остановилась в тени высокого кипариса и выдохнула. Щёки до сих пор горели от эмоций. Человек-тарантул умирал от смеха, а его выглядывавшие из-под коричневой шапочки глаза блестели, словно бокал минеральной воды с пузырьками.
 
— Надеюсь, вы с ней не очень дружили, — прыснул он.
Я не могла сдержать улыбку.
— «Мы разденемся догола, будем кататься по земле и заниматься любовью, как дикие звери, обмазываясь какашками»? — процитировала я. — Ты больной?
Но, услышав ещё раз эти фантастические слова, которые он посмел произнести перед леди Легинс, я рассмеялась и уже не могла остановиться, согнувшись вдвое посреди полупустого сквера, даже несмотря на намеки (он + я = голые и секс). Человек-тарантул громко хохотал, глядя на меня.
— Это было великолепно! — выдавила я, смеясь ещё сильнее. — Она никогда больше не посмеет! Ни-ког-да!
Встревоженная моим громким хохотом ворона улетела прочь. Радом Изидор вилял облезлым хвостом в ритм нашему веселью.
Наконец успокоившись и осушив слёзы смеха, я рассказала Человеку-тарантулу о своей первой встрече с гарпией.
— Ну вообще-то, она права. Отвратительно, когда в сквере повсюду валяются подарки твоей собаки.
— Ага, я знаю… я взяла с собой пакетик в этот раз, но не люблю подбирать за Изидором, когда кто-то смотрит.
— Почему? Это же такая честь!
И он не шутил.
— Иди сюда, я покажу тебе, как настоящий мужчина справляется с такой ситуацией.
Это был наш первый разговор. Не знаю, как именно он это делает, но я чувствую себя с ним, как с Элоизой. Он даже показался мне не таким уродливым.
— Итак, как зовут твою собаку?
— Изидор, и он не совсем мой.
— Изидор… как Изидор Дюкасс? — удивился Человек-тарантул (надо перестать называть его Человеком-тарантулом, а то ещё ляпну ненароком).
— Понятия не имею… Это мама выбирала. Но он у нас всего пару месяцев, так что не отзывается. Да и вообще у него ай-кью как у куска мыла.
— Изидор Дюкасс, граф Лотреамон! «Песни Мальдорора»! Судя по потрёпанному виду твоего пса, он и не отзовётся.
Джамаль процитировал мне отрывок из прозы, в котором говорилось о смерти, гниении, дырках и сексе, — пришлось оглядываться, чтобы точно знать, что никто нас не слышит. И вдруг он остановился за платаном и выглянул из-за ствола: Джамаль гораздо выше меня, почти на две головы, и от него пахнет очень тонким дорогим парфюмом, который ему не подходит.
— Ведьма ушла. Вперёд, за проделками Изидо-ра, пока ночь не наступила!
Я прокралась за ним следом и, оказавшись на месте, достала пакет. Джамаль взял его у меня, присел на корточки и ловким движением руки заставил исчезнуть досадную какашку.
— По части фекалий я сам Гудини, — улыбнулся он, выбросив пакет в урну. — Но так лучше: здесь дети учатся ходить. Представь, если один из них рухнет в них прямо лицом или начнёт облизывать руки?
— Ты прав, в следующий раз я всё уберу.
— Молодец! Мне в другую сторону, — сказал он, ткнув большим пальцем через плечо. — До завтра, Дебора!
— Пока.
Придя домой, я почувствовала себя лучше — давно такого не было. Сколько я ни звонила, дверь не открывали. К счастью, ключи всегда у меня в кармане.
В квартире было пусто.
На кухонном столе я нашла записку от мамы: Моя Дебо, нам с твоим отцом нужно поговорить, так что мы ушли в ресторан.
В холодильнике помидоры, сыр и яйца — можешь сделать себе омлет.
Не засиживайся допоздна.
Мамочка
Вдруг у меня заболел живот.
Неужели отец во всём признается?
Я насыпала Изидору корма, а себе — хлопьев с соевым молоком. Концентрация на уровне землеройки: такими темпами я закончу домашку только к трём часам утра. Похоже, Изидор чувствует, что что-то не так, скребётся под дверью. Я выждала двадцать минут, но он не переставал, поэтому, тяжело вздохнув, я открыла.
— Что тебе надо?
Он посмотрел на меня, виляя ободранным хвостом. В его глазах я просто Иисус.