Я [ненавижу] аристо (СИ)
— Минут двадцать есть…
— Ну-у-у… — Разочарованно протянул Кривошеин, опять заглянув под юбку. — Ты что-то плохо обо мне думаешь, Морозов. Я мог бы поиграть с ней и дольше…
— Ну тогда можно убрать лёд только вот здесь… — Крашеный блондин шагнул ближе к застывшей девчонке и указал туда, куда заглядывал граф. — Тогда на полчаса хватит… Может даже дольше…
— Это, конечно, будет номер… — Кривошеин вновь склонил голову вниз, но вовремя спохватился и выпрямился, когда зализанные на лысину волосы начали опасно сползать на высокий лоб. — Ну да ладно. Главное чтобы нашему охотничку было всё видно… Давай, сделай, как ты там показал… Только побыстрее!
— Сейчас… — Белобрысый Вил тоже шагнул за прозрачную глыбу и начал делать какие-то странные движения руками, которые через лёд выглядели совсем ни на что не похоже.
Таисья всё это время не переставала отчаянно косить глазами по сторонам, пытаясь разглядеть то, что происходит у неё за спиной.
И на что они надеются? Думают, что волчица потом будет молчать, как какая-нибудь перепуганная до смерти девчонка из простолюдинов? Да она же сама им потом головы пооткусает! Или чего похуже… А что будет когда вернётся брат? Он-то, судя по её рассказам, тоже не робкого десятка…
Уступив место приятелю, Кривошеин снова вышел из-за глыбы льда в моё поле зрения.
Ох, какой же у него сальный взгляд… Наверняка у тебя в этой твоей Валакии таких бедняжек уже не мало было… Может поэтому ты такой смелый… Привык к безвыходной покорности? И теперь совсем башку снесло?
— Ну что, падаль? Предвкушаешь зрелище? Или думаешь, что вот-вот как вылезешь, как выпрыгнешь! Как бы из последних сил, да? — При этих словах прилизанный граф покосился на пирсингованного приятеля. — Арс, ты ж его держишь?
— Угу… — Молчаливый Арс продолжал смотреть на меня, как на пришпиленную к разделочному столу жабу. И я почувствовал, что стальные трубы ещё сильнее прижали меня к земле. Теперь я точно могу шевелить только глазами…
— Не-е-ет, Шубский… Тут тебе не Арал… Или где ты там из-под коряги вылез? — Кривошеин вновь глянул куда-то в сторону и покачал головой с деланным изумлением. — «Раз на раз»… Я не могу вообще… — И граф снова уставился мне прямо в глаза, наклонившись чуть ближе. — Короче, дитя лесов… Сейчас ты увидишь, как наша непобедимая волчица хорошо проведёт со мной время. И если думаешь, что после этого она хоть что-то вспомнит — то глубоко ошибаешься…
Его широкие зрачки вдруг быстро раздвинулись. И мгновенно заполнили не только радужку, но и белки, превратив оба глаза в жуткие чёрные дыры. А глубокий баритон стал звучать у меня изнутри головы:
— Но ты запомнишь всё, лесовик… Во всех подробностях… И потом будешь видеть это каждую ночь… Каждый раз, как только попробуешь закрыть глаза и заснуть… Будешь слышать её вздохи и видеть тот трепет, с которым она сейчас будет получать высшее наслаждение… — Причмокнув своими бантиковыми губами, он обернулся на льдину. — Пожалуй, я даже делаю ей услугу… Кто ещё позарится на эту шавку. Разве что такой как ты… Привык наверное, там у себя волкам хвосты крутить? Да, Шубский? А-ха-ха-ха-ха-ха…
Его самодовольный хохот стучал у меня в мозгах как маленький острый молоточек. А от того, что я не мог вздохнуть полной грудью, я теперь задыхался ещё сильнее — не только от ярости.
— Ну-ну… Не кипятись… — Коралловые губы надо мной снова растянулись в приторную улыбочку. — Лучше расслабься и получай удовольствие… Когда ещё увидишь, как обходится с девушкой настоящий аристо…
Я действительно не мог пошевелить даже пальцем. Изогнутые металлические конструкции прижали к земле и ладони, и локти и плечи. А затёкшие ноги я уже почти не чувствовал.
Но говорить-то я ещё могу!
— Слушай ты, граф Транс… Как там тебя… А ты можешь только тогда, когда другие мужики смотрят, да? — Изобретая провокации, я бешено вращал глазами вокруг не хуже Таисьи — в поисках хоть какой-то помощи… — По другому уже не встаёт?
Может позвать кого? Есть тут кто-то вообще поблизости?
Справа от меня всё ещё пырится этот проколотый Арс… Вот маньячила-то… А сзади? Сиденья… Кажется, там на поле кто-то играл в лапту… Но если я не слышу звуков игры, то и меня они не услышат… А слева?
Слева сквозь траву проскочила искорка…
— Ты, Шубский, конечно, смелый… — Судя по спокойному ответу, долетевшему из-за глыбы льда, провокация на этот раз не сработала. — Смелый, но глупый… Но ничего, поумнеешь ещё… Я тебя научу власть уважать…
Искорка слева мигнула ещё ярче…
Портал!
Да, вот он… Еле видно… Но спираль словно прожигает эти пожухлые стебельки. И чем дольше я кошусь на неё глазами, тем быстрее она начинает плясать вокруг растущей тёмной пустоты…
— Ну что, всё или нет? — Позади замороженной девчонки снова послышался голос Кривошеина. — Долгое ещё возиться будешь?
— Да вот, уже… Так пойдёт?
— Хм… А у неё не плохой вкус в нижнем белье, оказывается… Вот уж не думал… Эй, Шубский? А может это она для тебя так приоделась, а? А-ха-ха-ха…
— Хе-хе-хе…
Спираль раскручивается всё сильнее… И становится всё больше… Интересно, как они этого не замечают? Или слишком заняты там, позади…
— Жаль, конечно, что остальное всё недоступно… Ну да ладно… Хм-м-м… Это лёд тает, или ты уже для меня так намокла, а, девочка?
Рыжие всполохи уже снова танцуют вокруг меня… Тени, падающие от трибуны, быстро сгущаются… И вот вокруг уже нет ничего, кроме пляшущего пламени и крутящих хоровод теней…
И голосов…
— Кто это? — Сиплый хрип на этот раз удивился явно притворно. — Снова тот, о ком я думаю?
— Это он… — Змеиный шелест снова где-то сзади. — Ему понравилось…
— Но он смог лишь забрать жизнь… — Тонкий голосок сверху снова был разочарован. — Всего лишь жизнь…
— Он не готов. — Низкий рык в бесконечной бездне под моими ногами снова вынес категоричный вердикт.
Вижрьогня и тьмы начал растворяться и убегать прочь. Нет! Подождите!
— Я хочу попробовать ещё раз!!!
Понятия не имею, что я имел в виду… Наверное то чувство, которое возникло в момент смерти того подонка из спортзала. Тогда, когда его лицо плющилось под моими ударами… Тот огонь в груди. Тот жар на коже… То пламя в моих глазах… Как я мог забыть это чувство? Оно же лучше всего, что случалось со мной до этого…
Чувство свершённой мести. Чувство восстановленной справедливости. Ощущение того, что теперь я вершу чью-то судьбу…
— Он думает, что в этот раз сможет? — Сиплый по-прежнему говорил вопросами.
— Он не думает… — Змея позади шипела ответы. — Он знает… Он помнит… Он любит…
— Он ещё такой наивный… — Тонкий голосок сверху, кажется, хихикнул. — Думает, что их жизни чего-то стоят…
— Хорошо. — Снова вынес решение басовитый рык. — Пусть попробует забрать то, что нам нужно.
Согревающие воспоминания тут же вновь сменились холодной пустотой. Которая начала высасывать в себя то танцующее пламя, из которого сейчас состоял я сам…
Холод… Обжигающий морозный холод… Пустой и в то же время твёрдый, как лёд… Он снова вытягивает из меня мои огоньки! А ну не смей! Не смей!!! Это моё по праву!!!
— Нет!!!
Распахнув глаза, я обнаружил, что сижу на земле, сжимая в руках оплавленные куски металла. Сжимаю в руках, раскалённых до бела.
И теперь взгляд полный растерянного смятения застыл не только на лице вмороженной в лёд девчонки. Теперь на меня так смотрят и все остальные…
Глава 22
То,что нужно
— Что за… — Пирсингованный парень наконец-то выдавил из себя пару слов, опустив вытаращенные глаза на обрывки гнутого металла в моих руках.
За этот миг мои ладони вдруг резко снова стали вполне обычными — словно кто-то щёлкнул выключателем. И вместо раскалённой добела поверхности снова была обыкновенная кожа.
Я рефлекторно выронил раскалённые скобы ещё раньше, чем понял, что произошло — они чуть не сожгли мне пальцы.
В нос тут же ударил запах горелой тряпки — оплавленные по краям металлические крючья теперь перестали держать ещё и ноги. Но успели подпалить костюмные брюки. Дорогой натуральный материал, конечно, не вспыхивал так легко, как взялась бы синтетика. Но жжение тлеющих штанин я почувствовал. И немедленно вскочил на ноги, сбрасывая с себя горячие обломки.