Я [ненавижу] аристо (СИ)
Хм…
Я снова приподнял одеяло:
— А кто же меня тогда так здорово выходил…
— Ульяна. — Опричник опять тактично отвернулся. — Талантливая девушка. Ты бы знал, какой она конкурс на это место прошла… Правда, пока ликеум нового доктора не найдёт, ей тут теперь самой помощник не помешает. Но вроде бы уже нашла какого-то достаточно чистоплотного паренька из челяди…
Слушая его, я поднял подушку под спину и сел, откинув жаркое одеяло. Интересно, в эти кальсоны меня тоже Ульяна переодела? Или всё-таки помощник? Ну да ладно. Главное, что с ней и кабалёнком, судя по всему, тоже всё в порядке. И за покушение на княжескую персону ни её, ни паренька в холодную не бросили.
— А что с Таисьей? — Я припомнил лицо побитой девчонки, склонившееся надо мной в темноте. — Ей же тоже досталось.
Опричник почему-то оглянулся на входную дверь:
— Да за неё-то точно не переживай. Княгиня Волкова тремя ногами на земле стоит. — Он повернулся на крутящемся стуле обратно ко мне и кивнул на дверь. — И сторожит тебя не хуже собаки. Никого не пускает, пока не очнёшься. Даже соседа.
— Соседа? — Я ещё раз оглядел просторное помещение. Теперь, когда глаза привыкли к яркому свету, видно было гораздо больше.
Почти вся мебель здесь действительно была представлена в двух экземплярах. Точно такая же просторная кровать у противоположной стены — идеально застелена. Похожий письменный стол в другом конце комнаты — тоже как будто с витрины. В отличие от того, за которым сидит Ромул — на том разложено множество книг, стоит органайзер с канцтоварами и лежат тетради. Тоже всё в идеальном порядке, как по линейке. В открытой зоне широкого, во всю стену, платяного шкафа — вешалки с парой отутюженных костюмов, белые рубашки и несколько одинаковых галстуков… Внизу — ровно уложена обувь… На вид — такая же дорогая, как у опричника. Всё ровненько, шов к шву. И ни одной трещинки. Интересно, это моя или соседская?
Проследив за моим взглядом, опричник кивнул на шкаф:
— Половину того, что видишь, можешь использовать. Если что-то помнётся или испачкается — просто брось в люк в ванной комнате. Замену доставят в течение нескольких минут.
— Да ладно, я и сам…
— Сам ничего не делай. — Ромул покачал головой без тени иронии на лице. — Не поймут. А лишние вопросы нам… Тебе не нужны.
Я ещё раз огляделся, стараясь подмечать детали помельче. И правда, нигде не валяются смятые майки, носки или какие-нибудь комиксы с пустыми бутылками и контейнерами из-под квансонской лапши. Это точно мужская общага? Или как там Таисья говорила… Кампус? Как-то я их себе не так представлял…
Внезапный рокот из моего пустого желудка избавил меня от необходимости задавать следующий вопрос, пришедший в голову.
— Холодильника, извини, нет. — Опричник ухмыльнулся. — Только чайник тут в столе. Приём пищи в ликеуме всегда совместный.
— Чё-то как-то не по-богатому…
— Мало что объединяет людей в настоящее братство так же надёжно, как преломление хлебов за одним столом. Плюс, персонал должен следить за качеством рациона воспитанников. Хоть как-то…
Ну да, ну да… Связи и всё такое…
У входной двери ещё один открытый проход в помещение, выложенное матовой плиткой… Это, наверное, та самая «ванная комната»? Да она тут, походу, больше чем тумировская капсула!
А что за окном?
Эге! У них тут ещё и тучи специально разгоняют, что ли? Или сегодня просто один из тех трёх солнечных дней в году, которые достаются Ротенбургу?
Но этаж опять высокий. Кроме почти чистого неба с кровати видны только вершины стройных тополей. Ладно, ещё разберёмся…
Подождав, пока я закончу озираться, опричник снова ухмыльнулся:
— Я же говорил, что тебе понравится твоя новая жизнь. — Он опять глянул на дверь. — А со своим соседом сам скоро познакомишься.
— А дальше что? Сидеть тут и ждать, пока меня опять кто-нибудь не траванет? Для этого я здесь, да? Чтобы вместо этого лесного барчука сдохнуть?
— Нет. И покуситься на жизнь студента ликеума не так просто, как кажется…
— Да что ты говоришь⁈
— Гор… — В глазах опричника вспыхнули знакомые огоньки. Но больше на каменном лице не было ни единой эмоции. — Ты находишься на территории, которая охраняется не хуже Императорского дворца…
— Переживаю теперь за государя…
БАХ!
Когда опричник грохнул ладонью по столу, я чуть не подпрыгнул. Но на его лице не дрогнул ни единый мускул. И Ромул продолжил говорить всё тем же спокойным тоном:
— И если бы мы… Если бы я хотел, чтобы ты стал жертвой наёмных убийц, то поместил бы тебя куда-нибудь в более доступное для них место.
Опять захотелось съязвить. Но, глядя на пляшущий огонёк в глазах опричника, я всё-таки передумал. Тем более, что он, вроде бы, ещё не закончил…
Помолчав всего пару секунд, Ромул снова тихо заговорил:
— Но те силы, которые нам противостоят, действительно представляют большую опасность… И не только для тебя… Поэтому пока ты останешься здесь. Гор Шубский останется здесь. И будет вести себя так, как полагается уважающему себя студенту. И уважающему себя аристо.
Я снова не без труда сдержался от шпильки в адрес имперских спецслужб и всех «уважающих себя аристо» вместе взятых.
Однако, черты лица опричника, немного смягчились. И он снова расслабленно откинулся на спинку стула:
— Но для тебя есть и хорошие новости…
Такая фраза от «служителя закона» в мой адрес никогда раньше не означала ничего хорошего.
Однако Ромул лишь подтолкнул ко мне телефон:
— Проверь почту.
Я подобрал трубку и разблокировал. Кроме уже знакомого видеофайла на главном рабочем столе, в почтовом приложении действительно обнаружилось непрочитанное письмо от отправителя, адрес которого был скрыт.
— Вообще я слышал, что такие лучше вообще не открывать…
— Сетевого скама на этом аппарате можешь не бояться. Открывай.
К пустому телу письма был прикреплён видеофайл… Тим!!!
Да, снова всё та же яркая детская комната. Только ракурс съёмки теперь другой…
— Он всё-таки добрался до той камеры. — Ромул вздохнул. Но слегка улыбнулся. — Весь в тебя.
Да. Пацанёнок, который сидит за столом и что-то мастерит из конструктора — точно мой брат. Почесав лохматый затылок, он критически осмотрел своё изобретение и прикрутил к нему ещё пару стальных планок. И затем, высунув от натуги язык, раздвинул края получившейся конструкции в стороны. Потом взял из ящика с игрушками тряпичного зайца и осторожно опустил его лапами вниз в центр устройства…
— Клац!!! — Самодельный капкан сжал ногу зайца стальными челюстями, слегка подпрыгнув. И Тим-младший удовлетворённо кивнул.
После этого я обратил внимание на метаданные записи. Первое ноября. Быстро освоился, братец!
Заметив, что ролик на экране уже закончился, опричник медленно поднялся со стула и снова выглянул в окно:
— В ответном письме можешь отправить ему небольшое видеопослание. Пока свет хороший. — Ромул тут же вернул на меня строгий взгляд тёмных глаз. — Только не надо говорить ничего лишнего. Иначе письмо не дойдёт. — Шагнув к выходу, он заглянул в открытый санузел. — Просто дай ему понять, что с тобой тоже всё в порядке. А то паренёк волнуется. И перестаёт верить на слово.
Да он вам никогда и не верил, псы… Просто делает вид, чтобы пока осмотреться, что да как.
Ну ладно… Послание, так послание.
— Привет, мелкий… — Направив на себя фронтальную камеру, я махнул в объектив рукой. А Ромул в это время шагнул внутрь ванной комнаты и открыл там кран.
Ишь, какой вежливый. Никогда ж такого не было, чтобы в вашей конторе чужие письма читали.
Ну да ладно. Ты всё равно из него поймёшь только то, что я сам захочу…
— Тим, перво-наперво… — Это был наш сигнал к тому, что теперь нужно слушать только те слова, во время произнесения которых я моргну. Когда встречаешься с кем-нибудь через стекло кутузки, то по-другому разговаривать и не о чем.