Я [ненавижу] аристо (СИ)
Тут же загалдела остальная толпа, поджидавшая своей очереди на переходе к магазинам:
— Совсем распустились, крысята! Уже нормальным людям прохода не дают!
— И кто их только из дворов выпускает! Куда родители смотрят⁈
— Да бухают, поди! В санитарку таких надо! И всего делов…
— А вон же квартальный! Эй! Эй, сударь! Смотрите, что делается!
Чёрт! У них же сейчас пересменка должна быть… Наверное сменщик опаздывает. Надо было учесть. Слишком хорошо о них думаю…
— Украли!!! Сумку украли-и-и-и!!! — Знакомый визг напомаженной курицы долетел до моего слуха со стороны стоянки. Пора менять курс!
Схватившись за рекламный столб, я развернулся вокруг него по инерции. И, прежде чем нырнуть вбок — в узкий прогал между блестящими небоскрёбами — успел увидеть, как полицай с завитыми усами всё-таки двинулся с поста в мою сторону. Что за дебильная мода у этих держиморд пошла? Небось, под начальство новое косят. Или какого-нибудь актёра…
Забор. Сетка. Ржавая, но держит. Чёрт, перчатку порвал… Ладно, если сегодня всё толкну, завтра и себе и мелкому новые справлю… Ещё и Тумиру чё-нить надо найти в секонде, а то ходит уже совсем как огрызок…
Полузамёрзшая лужа по ту сторону ограды оказалась глубже, чем я думал. И в правом ботинке теперь противно хлюпает ледяная жижа. Всё-таки дырявый, а я всё надеялся, что мне кажется. Опять расходы…
— А ну стоять! — Достигнув сетчатого забора, усан тоже начал карабкаться по нему вверх.
Вот ты фанат, блин… Тёлка понравилась, что ли? Так она ж с тобой на одном гектаре срать не сядет, служивый…
— Смотри усы не порви, пузо!
Направо… Налево… Тупик⁈ Да как так-то⁈ Наверное столб перепутал с голодухи… Там на нём, небось, тоже какую-нибудь жральню рекламировали. Ладно, назад! Хрена с два меня этот увалень поймает! Главное, чтоб не сфоткал…
— Попался… Фух… Сволочь трущобная… — Справившись с вертикальной преградой, жирный полицай всё-таки немного запыхался. — Я те покажу, как добрых людей грабить!
— Кодекс учи, клоун!
— Ах ты ж!.. — Резиновая дубинка пролетела мимо в пальце от моего виска. Но, хлопнув по мусорному баку, обратным движением усатый толстяк тут же врезал мне прямо по хребтине. И поскользнувшись, я с разбега влетел в ту же самую лужу.
Чёрт, очки погнул… Ладно, в карман. Может, ещё выправим. Сумку в зубы — и вверх!
— А ну сюда, тварь паршивая! — Пухлая пятерня вцепилась в замызганную полу куртки. Но, так и не удержав мокрую синтетику, постовой лишь снова припёк мне палкой прямо пониже спины. И обратный взмах по рёбрам снёс мою тушку с ограды вбок на стену.
И снова я в этой луже, только теперь задней частью. Хватаю ртом воздух, а рукой — горсть грязных ледышек. И метаю прямо в жирное лицо. Тут же прыгаю в ноги! Н-на!!!
— Ох!!! — Лишившись дыхания, равновесия и модных завитушек, ослеплённый усан грузно шлёпнулся на колени, схватившись за отбитый пах.
А я, наступив на его синие погоны, тут же оказался с другой стороны забора. Ух… Ногу-то как отбил, гад! Неделю хромать буду… И муфта теперь в грязи… Ладно, может хотя бы в сумке ещё что-нибудь ценное…
Справляясь с хромотой, я уже скоро снова ковылял по переполненной улице… Надо уходить из-под камер… Вот нужный столб! Тоже с фальшивым бургером. Только у того логотип красно-белый, а этот бело-красный. Свобода выбора, блин…
— Пятый! Пятый! Лови гадёныша… — Прежде чем я срулил уже в нужную подворотню, сзади послышался сдавленный хрип усатого постового. — Серая куртка в грязи! Штаны мокрые…
Ясно, раздеваемся! Куртку — в бак, всё равно уже вся свалялась… Штаны… Штаны жалко, почти новые… Ладно, спереди почти не видно, что в луже искупался. Ходу!
Чтобы не вызывать у прохожих лишних подозрений, я сунул шикарную сумочку внутрь грязной меховой муфты. И выглянул на улицу с другой стороны от офисной башни.
Вроде бы всё как обычно. Продрогшие от свистящего между небоскрёбами сырого ветра серые прохожие вжали головы в плечи. И идут почти строем, торопливо ступая по шершавым плиткам в сторону метро. Резких движений и синих погонов вроде не видно… Надеюсь, этот «пятый» дежурил где-то на другой стороне проезжей час… Уф!
— Попался, щенок! — Схватившая меня за воротник пятерня была куда жилистей, чем у пузатого усача.
Жандарм!
Приподняв меня над землёй, спортивный амбал хлопнул мою тушку о стену, словно деревянную марионетку. Ну хотя бы ты без усов…
— А это будет мой бонус… — Пока я считал искры из собственных глаз, качок в серой пятнистой форме ловко подхватил выскользнувшую из муфты сумку. И быстро сунул её себе за лацкан форменного бушлата. Хотя мог и не торопиться. Ни одна из сутулых офисных крыс даже не покосилась в нашу сторону.
Но раз он такой смелый, значит у камер здесь слепое пятно… И у меня есть шанс!
— Ай-с-с-с!.. — Зашипев от боли, жандарм рефлекторно разжал кулак, когда мои зубы впились в один из жилистых пальцев.
Но пока я сползал по стенке вниз, амбал тут же припечатал меня к ней обратно ударом левого кулака в живот. И сразу прижал шею обратно, сунув мощный локоть под мой подбородок. Из его ухмылки резко пахнУло луковым фастфудом:
— Вот крысёныш… — Скосив взгляд на укушенную ладонь, жандарм тоже заметил там кровь. И, развернув меня за плечо мордой в стену, потащил прямо по ней обратно к углу подворотни. А свободной рукой полез куда-то себе к ремню форменных брюк…
Э! Ты чё это задумал, босс качалки⁈
— Ничё, щас я тебя согрею, ублюдок… — Щёлкнув чем-то на поясе, амбал швырнул меня в темноту прохода между башнями. И по пути я снёс мусорный бачок той самой жральни с рекламы. Теперь к грязной воде из лужи на рубашку добавился узор от недоеденных синтетических соусов.
Снова оказавшись на земле, я быстро обернулся. За широкой пятнистой спиной качка увидел лишь всё тот же торопящийся к своим сериалам планктон. Какой-то лысый очкарик всё-таки покосился на серые погоны. Но только ускорил шаг. Ведь, осматривая рану на правой, в левой руке жандарм уже держал ярко-жёлтый шокер. А чуть слышный писк однозначно говорил о том, что агрегат готов выстрелить свои тысячи вольт. Скорее всего, витые проводки вылетят гораздо быстрее, чем я смогу хотя бы подняться из этой помойки…
Но что же ты тогда медлишь, тварь серая?
Закончив неторопливый осмотр укуса, амбал недовольно поморщился. И перевёл взгляд своих водянистых глаз на меня:
— Ты хоть не заразный? А, щенок? — Шокер нетерпеливо дёрнулся, прицелившись мне в корпус. — Колись, чё ещё спёр, глиста вонючая! А то ноздри вырву!
Ну конечно… «Работа для настоящих героев», похоже, не очень хорошо оплачивается… Впрочем, как и все остальные…
Борясь с удушьем от удара в живот, в ответ я мог лишь глухо хрипеть:
— Оч… Очк… — Я выдвинул из кармана блестящую оправу.
— Чё это? Очки, шоль?
— Оч… — Глотнув побольше воздуха, я всё-таки смог закончить мысль. — Очко себе вырви, пёс!
— Вот гнида! — Легко увернувшись от брошенной в него оправы, бритоголовый жлоб чуть подвинул плечо вперёд перед выстрелом. И две серебристые проволочки резко выскочили из писклявого шокера.
Вот только вонзились они не в мою перемазанную соусами грудь, а в пластиковую крышку от мусорки. Которую я успел подобрать и поднять перед собой, словно щит. Всё-таки не пуля…
— Задушу! — Рыкнув, жандарм рванулся ко мне вперёд. И, отфутболив мятую крышку одним ударом высокого ботинка, вторым движением он протянул пятерню к шее.
Только не к моей…
— Сокрытие улик. — После этой монотонной фразы, тушу амбала откинуло от меня к стене, словно тюк сена.
А драгоценная сумочка вдруг сама по себе выскочила из-за ворота его бушлата и шлёпнулась под ноги какого-то плечистого парня в чёрном пальто.
На голове — аккуратная казённая стрижка, но обувь дороже шмоток. Остального из-за светивших с улицы огней, никак не разглядеть.
— Статья триста шестнадцатая имперского уголовного кодекса. — Пиджак протянул вперёд руку. И когда сумка опять сама по себе взлетела прямо в его ладонь, он оценивающе оглядел её со всех сторон. — До пяти лет каторги…