Погонялово "Хомяк" (СИ)

— Целых три минуты, за которые ты не получишь деньги! — продолжил возмущаться мой надзиратель. Именно он должен был следить за мной со стороны все то время, что я буду простаивать у входа в магазин. — Тебя ведь Мария зовут? — сразу сменил тему. Кивнула, с именем он не ошибся. — А меня зови Иван Романович.
— Очень приятно, — сказала, пусть и не испытывала радости.
— Ну-ну, — хмыкнул мужчина.
— Где корм? — Тоже решили не тратить время на бесполезные разговоры, а сразу перейти к делу.
Мне молча указали на коробки, что аккуратной стопочкой стояли слева от стенда.
— Приступай. И… — тут мужчина обратил внимание на мою ношу, — спрячь сумку. Чего ты с ней стоишь?
— А куда? — спросила, озираясь вокруг.
— Да хоть куда-нибудь, — отмахнулся Иван Романович.
Пришлось пристраивать сумку рядом с коробками и молиться всем известным мне богам, чтобы ее не стащили. Не то чтобы там было что-то ценное помимо документов и небольшой суммы денег… Но разгуливать еще неизвестно сколько в коротком платье и на высоких каблуках не хотелось.
Еще минуты три ушли на краткий инструктаж. Что я должна говорить (Будто я не знала что. Листок с основными фразами и необходимой информацией мне еще на собеседовании передали, когда одобрили мою кандидатуру). Как необходимо улыбаться. Чтобы привлечь внимание будущих покупателей корма для кошек «МистерКис». Сразу стало ясно, как мужчина поглощен своей работой. Как ему нравится кошачий корм…
К сожалению, а может и к счастью, я такой радости не испытывала. Однако, свое недовольство и усталость пришлось запихнуть поглубже и натягивать на лицо дежурную улыбку. И сладким голоском рекламировать замечательный, наивкуснейший (откуда производители об этом знают, пробовали что ли), аппетитно выглядевший (не сказала бы) и ароматный (как бедные кошечки от него свои носы не воротят) корм для пожилых кошек и котов.
Открыв первую коробку, достала пять пакетиков кошачьего корма и приступила, собственно, к работе. Улыбаемся, говорим любезно, жизнерадостно и пытаемся быстро расположить к себе каждого, кто бросает в мою сторону заинтересованный взгляд. То есть, не конкретно на меня, а на ту милую кошечку за моей спиной.
— Молодой человек, — пропела я, когда в сторону магазина направился хмурый парень, — а у вас есть дома кошка? Или кот?
— У меня дома стерва, — буркнул он и пошел дальше.
Что ж, эти несколько часов обещали затянуться. Удавкой на моей шее.
— Женщина! — позвала даму в платье ядовито-розового цвета и с жуткой химией на голове. — Добрый вечер… — самое главное не забывать улыбаться. — А у вас дома есть кошка? Или кот?
— Пять, — встрепенулась дама, подходя ближе. Кажется, она на время забыла, зачем и куда шла.
— Просто замечательно! — обрадовалась я и сунула ей в руки все пять пакетиков. — Вот, для ваших кошечек. Лучший корм от производителя «КорстФрам». Только натуральные продукты и никаких вкусовых добавок.
Ложь! Но, к сожалению, в листочке, что мне дали на собеседовании черным по белому, было написано, что и как я должна говорить.
— О! — обрадовалась женщина. — Спасибо! Обязательно попробую.
Вам бы не советовала. Да и, чего греха таить, и кошкам бы вашим не дала. Жалко животных.
Примерно три часа я простояла на каблуках, играя роль милой и веселой девушки, которая так переживает за голодных домашних животных, что за бесплатно раздает корм. Иван Романович подходил несколько раз, спрашивал, как идут дела. Есть ли у меня к нему вопросы. Само собой, они у меня были. Но произнеся их вслух я рисковала остаться без денег. Поэтому продолжала улыбаться и делать вид, что мне очень нравится временная работа. Кем только я за прошедшие два года только не была. И бутылкой молока, и веселым инопланетянином, и стаканчиком с лапшой быстрого приготовления. А что приходилось, вот так вот стоя часами на одном месте, рекламировать, раздавая пробники. Кошачий корм — самое безобидное. После того, как я четыре часа провела возле открытых холодильников, уговаривая покупателей попробовать наивкуснейший сыр (соевый, между прочим), интерес к столь вкусному и полезному продукту, как обычный сыр исчез и так до сих пор и не вернулся.
 
— Ну что, все раздала? — полюбопытствовал Иван, материализуясь рядом со мной, словно черт, выпрыгнувший из табакерки.
Каблук противно скрипнул и сломался. Я пошатнулась и взмахнула рукой, ища опору. Ей оказался плакат. Не выдержав нагрузки, плотная на первый взгляд бумага порвалась, и я продолжила падение уже вместе с лишившейся носа кошкой.
— Куда-а-а?! — взвыл мой временный начальник.
Упала неудачно. Ушибла коленку и, зашипев от боли, стала поспешно вставать. Что за день такой сегодня? Не одно, так второе. И конца череде злоключений нет.
— Простите, — пробормотала, кое-как вставая на ноги и опуская взгляд в пол. Одновременно с этим пыталась надеть на ногу туфлю, лишившуюся каблука. Как хорошо, что сумка с одеждой при мне. Надо только добраться до туалета и переодеться в привычные вещи.
— Значит так, — в голосе Ивана Романовича послышалась сталь. — Сейчас переодеваешься, отдаешь мне платье и только после этого получишь деньги.
А если бы я, например, пришла без сменных вещей? Что тогда? Пока не верну «имущество» фирмы по производству кошачьего корма, не получу выручку?
— И где я могу переодеться? — спросила на всякий случай.
— У сотрудников магазина есть раздевалка. Там и переоденешься. Пошли.
Ладно, раздевалка это не так и плохо. Одно удручало: до этой самой раздевалки еще дойти надо.
— Подождите! — встрепенулась. Чего тянуть, переобуюсь сразу.
— Что еще? — обернулся ко мне мужчина. Посмотрел сурово. Потом перевел взор на покосившийся плакат. В глазах тут же появилась печаль. Впервые вижу, чтобы человек так из-за обычной картинки переживал. Пусть это и был якобы рекламный банер.
Постаралась отрешиться от всего и приступить к выполнению родившегося в голове плана дальнейших действий. Открыла спортивку, достала пакет, в котором лежали кеды и стала переобуваться. Задача это была не из легких. Пришлось опуститься на корточки, чтобы коротенькое платьице не задиралось по самое не балуй.
Туфли выбросила в урну, которая стояла неподалеку. Подарок Светы было не жалко. Они могли стоить сколько угодно, но ходить в них было тяжело. Плюс к этому, я постоянно натирала в них левую ногу. Каблук еще этот… Надеюсь, подруга не расстроится. И не побежит покупать мне что-нибудь еще. Новенькое, из последней коллекции.
— Долго еще? — нетерпеливо проворчал Иван, топчась рядом и время от времени вздыхая.
— Все, — поднимая с пола сумку, сказала. Пусть мои кеды и старые, зато удобные, и ноги в них не уставали. Светка может говорить сколько угодно о красоте, которая требует жертв. Допустим, от части она и права. В остальном же… не таких жертв она должна требовать.
Раздевалка располагалась за дверью с надписью «Служебные помещения». Коридор, по которому мы шли, был погружен в полумрак. Впереди маячила другая надпись «Служебный выход». По бокам коридора располагались, опять же, немногочисленные двери. Вот в одну из них мы и зашли.
Указав мне на скамью, стоящую возле металлических шкафчиков, мой конвоир вышел, чтобы не смущать меня своим присутствием. Переодевалась быстро. Если учесть, что и снимать особо было нечего, управилась за пару минут. Платье аккуратно сложила и, снова набросив ремешок сумки на плечо, пошла на выход.
Иван забрал у меня форму и только после этого полез в задний карман джинсов за выручкой. Достал худую пачку разноцветных бумажек и отсчитав немного, передал мне.
— Мы договаривались на сумму в половину больше, — смотря на купюры, выдавила из себя.
- Да, — кивнул мужчина. — Но это было до того, как ты порвала баннер.
Понятно, нашел причину, чтобы отложить немного в свой загашник.
— А я сломала на рабочем месте каблук, мне тоже полагается компенсация, — уперлась, пытаясь отбить у этого наглеца честно заработанные деньги. Те несчастные бумажки, что он мне дал, сразу сунула в карман толстовки. От греха подальше. А то еще заберет. И что я тогда делать будут? И так осталась без места в общаге.