Когда она расцветает (ЛП)

Она становится жесткой. Я могу сказать, что ей неудобно говорить о планах ее брата на меня. Вероятно, она боится, что предаст его доверие, сказав что-то не так.
Я ободряюще улыбаюсь ей. — Я так понимаю, ты любишь готовить.
Она, кажется, на мгновение почувствовала облегчение от смены темы, затем ее лицо снова омрачилось. — Я использую.
Она проводит пальцем по вышитому узору на одеяле. — Я больше не делаю этого так часто, хотя Дем постоянно просит меня.
  
— Он ведь не просил тебя испечь для меня, не так ли?
Кровь приливает к ее щекам. — Нет. Я просто хотела сделать что-нибудь приятное для тебя. Раньше я готовила большую часть еды для себя и своего брата. Теперь мы наняли кое-кого.
— Почему?
Внезапно она замирает и кладет руку на покрывало. — После Нью-Йорка я потеряла к этому интерес.
Я вижу это тогда в ее глазах. Пустота, наполненная затянувшейся болью. Готов поспорить жизнью, что его не существовало до тех пор, пока она не встретила Лазаро, и как бы мне ни хотелось отвести взгляд, я не позволяю себе этого. Вот что мой муж делает с людьми, если не заканчивает тем, что убивает их. Он разрушает их изнутри.
Так же, как он сделал со мной.
Мартина этого не заслуживает. Она всего лишь юная девушка, вовлеченная в жестокие игры мира своего брата, и она должна забыть о том, что с ней случилось.
Я хочу помочь ей двигаться дальше. Я в долгу перед ней.
Охранник наблюдает за нами через щель в двери, так что я не беру ее за руку, а приближаю пальцы к тому месту, где покоится ее. Она замечает движение и вопросительно смотрит на меня.
— Мартина, все наладится, — говорю я ей тихим голосом. — Это займет время. Ты должна быть терпелива с собой, но ты не можешь перестать бороться.
Она сжимает губы и судорожно вдыхает через нос. Некоторое время она ничего не говорит, только качает головой снова и снова. Я думаю, она сдерживает слезы. Мое сердце трепещет за нее.
Наконец, она шепчет: — Я убедила ее пойти со мной. Я… — Ее голос срывается, и она вскакивает с кровати. Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, она уже выходит за дверь.
Замки встают на место. Это звучит как свеча, которую задувают с бешеным дыханием.
Остаток дня я ковыряюсь в еде и наблюдаю за океаном через окно. Когда солнце почти скроется за горизонтом, дверь открывается, и появляется тот сварливый охранник, что был раньше. Он протягивает мне поднос с ужином и уходит, не сказав ни слова.
Когда я поела, я решаю снова принять душ, и тогда мой день оживляется. Я замечаю, что насадка для душа съемная с пятью различными настройками, точно такая же, как та, что была у меня дома у Лазаро. Если Дамиано хотел мучить меня ужасной скукой, то это серьезное упущение с его стороны.
Я вынимаю насадку из держателя, прислоняюсь к стене, выложенной плиткой, и направляю струю между ног. Мне нужно немного времени, чтобы найти правильный угол, но потом мне это удается, и, Господи, это блаженство. Через мгновение я забываю, где нахожусь, и просто сосредотачиваюсь на мягких импульсах удовольствия, исходящих из моего ядра.
Это возвращает меня во вчерашний день, когда Дамиано подвел меня к краю и оставил там. Черт бы побрал этого человека. То, что я связана и полностью отдана на милость, не должно меня возбуждать, но возбуждает. Помню, как он сунул в меня свои толстые пальцы, как его горячие губы коснулись чувствительной точки на затылке. Контрастируя, он полностью одет, а я в шортах до колен. Он мог бы подойти, поднять меня за бедра и трахнуть прямо там. Я знаю, что он хотел. Может быть, его остановили, когда он это хотел сделать, потому что он был на грани потери контроля. Я бы хотела, чтобы он это сделал. Я хочу, чтобы он кончил в меня, а затем снова наполнил меня своей спермой. После этого он оставлял меня там, и я проводила остаток дня, а его сперма медленно стекала по моим бедрам.
Давление взрывается, и я прикусываю губу, чтобы не вырвался крик. О Боже. Волны удовольствия захлестывают меня, с головы до кончиков пальцев на ногах.
Мои ноги дрожат, когда я выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и сажусь на крышку унитаза. Когда мое дыхание, наконец, замедляется, я опускаю лоб на ладони и позволяю реальности проникнуть внутрь.
Я только что мастурбировал на фантазию о Дамиано — капо, который держит меня взаперти в своем доме — использует меня как куклу.
Со мной что-то серьезно не так.
С этой удручающей мыслью я забираюсь в постель и выключаю свет. Может быть, насадка для душа не такая уж и хорошая идея. Завтра мне придется поработать над тем, чтобы найти другой способ развлечь себя, пока я жду, пока Дамиано решит, что он собирается делать со мной.
Он так и не пришел ко мне сегодня. Возможно, он уже позвонил моему отцу, и я не стала бы мудрее. Насколько я действительно могу доверять его обещаниям?
Я ворочусь в постели, пока меня наконец не одолевает беспокойный сон.
ГЛАВА 23
ВАЛЕНТИНА
Неожиданно Мартина снова приносит мне еду на следующее утро. Она подсовывает мне поднос, и мне удается произнести «спасибо», прежде чем она выходит из комнаты.
На следующий день она не торопится уходить. Когда я приглашаю ее войти, она застенчиво улыбается мне и входит в дверь.
— Сегодня я попробовала кое-что новое, — говорит она мне.
Я беру поднос из ее рук. Это еще одно тесто, квадратное и слоеное, с малиной, выложенной в середину и покрытой слоем сахарной пудры.
У меня текут слюнки. — Твой будущий муж, кем бы он ни был, будет очень удаачливым человеком.
Оставив щель в дверном проеме, она садится на край кровати. — Я думаю, что могу быть асексуалом.
Я чуть не подавилась от первого кусочка. Знает ли об этом ее брат?
Когда она видит выражение моего лица, она смеется. — Я имею в виду, я не уверена. Я просто никогда не встречала парня, который меня бы привлекал.
— А девочки? — спрашиваю я с наполовину полным ртом.
Она морщит нос. — Неа.
— Мою младшую сестру уже давно никто не привлекал, — предлагаю я. — Она твоего возраста, но ее первая любовь случилась только тогда, когда ей исполнилось семнадцать.
— Кто это был?
— Какой-то новенький в ее школе, который организовывал марши за свободу Бритни в центре Нью-Йорка. — Я вижу, что мое заявление смущает ее. — Моя сестра немного одержима Бритни Спирс, — объясняю я. — Она была очень активна в движении Free Britney.
— Я рада, что Бритни ушла, — говорит Мартина. — То, что с ней сделал ее отец, было ужасно. Что случилось с мальчиком?
— Оказывается, у него уже был парень.
— Ой. — Мартина пожимает плечами. — Сцена свиданий может быть жесткой, я думаю.
— Особенно для таких женщин, как мы.
Мне не нужно объяснять, что я имею в виду. Несмотря на все свои недостатки, Дамиано, похоже, любит Мартину. Судя по тому, что я видела до сих пор, он больше похож на ее отца, чем на брата или сестру. Променяет ли он ее на власть? Отдать ее в награду?
Она садится, скрестив ноги. — Ваш муж… Вы его не выбирали?
Мысль такая нелепая, что я не могу не смеяться. — У меня не было выбора. Мой отец занимался сватовством, и я даже не подумала оспаривать его решение. Я думала, он позаботится о том, чтобы найти мне подходящую фигуру.
— Но он этого не сделал.
— Нет, он этого не сделал.
Мартина замолкает, и я молча доедаю оставшееся печенье.
— Это было хорошо? — она спрашивает.
— Вкусно.
Она улыбается. — Завтра я сделаю тебе еще один.
Почему она так добра ко мне? Я встречаюсь с ней взглядом. Он излучает меланхолию. Если она откроется мне, возможно, я смогу ей помочь.
— В прошлый раз ты сказала, что убедила своего друга приехать в Нью-Йорк, — мягко говорю я.
  
Ее улыбка тут же спадает. — Ага. Ее бы там не было, если бы я не настояла на этом.
Я жду, пока она продолжит, чувствуя, что ей нужно поговорить об этом с кем-то.
Она потирает бицепсы ладонями и оглядывается через плечо туда, где за щелью в двери стоит охранник. Когда она говорит дальше, это шепот. — Я хотела пойти в Eleven Madison Park. Это ресторан.