Когда она расцветает (ЛП)

Когда я прохожу мимо фотографии в рамке, мое любопытство берет верх надо мной, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее. Это семья. Мужчина и женщина с тремя детьми. В центре картины маленький мальчик, лет двенадцати или одиннадцати, и он держит на руках маленького ребенка. Рядом с ним старший мальчик, его рука перекинута через плечи младшего. Странная семейная фотография. Никто не улыбается.
  
Я щурюсь на мальчика посередине. — Это твоя семья, Де Росси?
Ручка щелкает. — Да.
— У тебя есть братья или сестры.
— Да.
— Твоя мама очень красивая.
— Она моя тетя.
Мои брови хмурятся, когда я поворачиваюсь к нему. — Ты сказал, что это твоя семья. Я предположила, что это были твои родители.
— Мои родители умерли, когда я был маленьким, — спокойно говорит он. — Сестра моей матери и ее муж взяли меня и мою сестру к себе.
Я снова смотрю на фотографию.
— Так кто другой… — Подождите, он выглядит немного знакомо. — Это Рас? Вы двое родственники?
— Он мой двоюродный брат.
Ах. Значит, самый доверенный сотрудник Де Росси имеет к нему отношение. Возможно, если не считать жестокости и убийств, быть бизнесменом не так уж и отличается от мафиози.
Образ маленького Де Росси, держащего на руках свою сестру, трогает мое сердце. — Должно быть, это было тяжело. Потерять их в таком возрасте.
— Ромеро, я не ищу терапевта. Откажись от прослушивания.
Кто бы мог подумать, что милый маленький мальчик на картинке вырастет в эту двухметровую угрозу? Я смотрю на него и снова включаю пылесос.
Закончив с остальной частью комнаты, я подхожу к его столу. — Мне нужно прибраться за вашим стулом. Рас сказал, что там паутина.
Де Росси подъезжает ровно настолько, чтобы я могла протиснуться.
Проходя мимо него, я вдыхаю полную грудь его запаха. Как бы мне не хотелось это признавать, он невероятно пахнет. Соль, море и что-то дымное, как будто сегодня он выкурил сигару.
Я отбрасываю этот опасный ход мыслей и опускаюсь на колени. Паутина вовсе не так плоха, как представлял Рас. Я иду вперед, чтобы лучше рассмотреть. Внутри него пойманы две дохлые мухи.
Де Росси откашливается. Я игнорирую его. Может быть, он готовит свое следующее язвительное замечание. Не хотелось бы прерывать его творческий процесс.
Снимаю паутину мокрой тряпкой. Полированный кожаный ботинок Де Росси находится в поле моего зрения, и он постукивает им по своему драгоценному деревянному полу, вероятно, разбрасывая повсюду грязь, которую принес снаружи.
— Что-то беспокоит? — Я спросила его.
Его нога останавливается. — Просто учитывая, как странно, что ты продолжаешь стоять на коленях рядом со мной.
Я сопротивляюсь желанию хлопнуть его по лодыжке тканью. — Вот что происходит, когда моя работа буквально заключается в том, чтобы лежать на полу. Вытащите свой разум из канавы.
Он смотрит на мою задницу? Мысль о том, что это может быть он, заставляет меня облизать губы и выгнуть спину.
Де Росси откашливается и громко откусывает свое дурацкое яблоко. Я улыбаюсь.
Моя маленькая победа обрывается, когда я пытаюсь встать, но вместо этого снова падаю на задницу.
— Ой! — Я обхватываю ладонями икру. Проклятая лошадь Чарли. Должно быть, весь физический труд на этой неделе.
— Что случилось? — Де Росси встает со своего места и становится на колени рядом со мной. — Ты ударилась?
— Спазм, — выдавливаю я, растирая напряженные мышцы. Слезы подступают к моим глазам.
— Дай посмотреть, — требует он.
— Ничего не видно, мне просто нужно разобраться.
— Перестань быть упрямой.
Протест замирает у меня на языке, когда он обхватывает своими большими руками мою икру и проводит большими пальцами по спине. Он сильнее меня, оказывает большее давление, и это намного лучше, чем то, что я делала с собой. Ощущения достаточно, чтобы из меня вырвался тихий стон.
— Как? — спрашивает он низким тоном.
— Лучше.
— Хм.
Я опускаю голову на край его стола, а он продолжает. Мои веки опускаются. Сегодня жарко, и теперь, когда я не в движении, наступает усталость. Де Росси не ошибся насчет меня, когда пришел к выводу, что мне не пришлось работать ни дня в своей жизни. Еда, кров и деньги всегда были данностью. Уже нет. На этой неделе я много работала, больше, чем когда-либо, и мое тело еще не успело к этому приспособиться.
Он вонзает пальцы в нужное место, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать очередной стон. Совершенно нежелательная струйка жара закручивается в моем сердце. Меня влекло к нему еще до того, как он открыл свой жестокий рот — факт, который я хотела бы забыть. Это Де Росси, ради всего святого. Он увидел, что кому-то больно, и решил помочь. Это ничего не меняет.
Но когда я приоткрываю веки, выражение его лица заставляет искры трещать по моей коже. Это прямо по-волчьи. Он встречает мой взгляд и выдерживает его. Я втягиваю воздух.
— Больше не болит, — шепчу я.
Его пальцы замедляются, прикосновения становятся мягче. — Ты, вероятно, обезвожена.
— Бизнесмен и врач. Как найти время?
Он опускает руки от меня и поднимается. Через секунду мне вручают бутылку воды с его стола. — Выпей это.
Я знаю, потому что… Ну, наверное, он прав. Я не пила ничего с утра. Я забыла, как позаботиться о себе, и я все еще пытаюсь вспомнить.
— Спасибо, — говорю я, допивая воду. — Посмотрите вокруг. Дайте мне знать, если я что-то пропустила.
Он беглым взглядом осматривает комнату. — Выглядит хорошо.
— Прекрасного недостаточно для тебя, Де Росси. Он должен быть отличным.
Мне кажется, я вижу мерцание уважения в его глазах. Я устало улыбаюсь ему. — Я быстро учусь. И, как я пыталась вам сказать, я много работаю.
Он слегка наклоняет голову в сторону и через мгновение протягивает руку. — Позволь мне помочь тебе подняться.
Его рука теплая и твердая. Я поднимаюсь во весь рост, ставя глаза на уровень его ключиц. Когда он появляется и не спешит меня отпускать, я запрокидываю голову и встречаюсь с ним взглядом.
У него задумчивое выражение. — Я разговаривал с Инес. Она сказала мне, что ты одна из лучших сотрудников, которых она когда-либо обучала.
Мое тело чувствует легкость с облегчением. Инес замолвила за меня словечко? Я собираюсь крепко обнять ее в следующий раз, когда увижу.
— Она хорошо ориентируется.
Он вдыхает, а затем смиренно выдыхает. Я могу сказать, что он не в восторге от необходимости произносить следующую фразу. — Признаюсь, я мог ошибаться насчет тебя.
Я сглатываю, пытаясь сдержать свое преждевременное возбуждение. — Значит ли это…
Его улыбка — просто мерцание. Он опускает мою руку, проходит за свой стол и закрывает свой ноутбук. — Это значит, что ты не в последний раз убираешься в этом офисе.
Ухмылка озаряет мое лицо. — Да, начальник.
— В понедельник принеси документы. Рас устроит твой контракт.
Документы?
Дерьмо.
ГЛАВА 9
ВАЛЕНТИНА
Когда я возвращаюсь в общежитие, в нашей комнате сидят Астрид и Вильде, и я говорю им, что получила работу.
— Добро пожаловать в команду, — восклицает Астрид. — Мы должны отпраздновать сегодня вечером.
— Тебе не нужно работать? — Я спрашиваю.
Де Росси не дал мне больше минуты, чтобы насладиться своим достижением, прежде чем бросил мне в лицо еще одну проблему, так что я не в самом праздничном настроении.
У меня нет никаких документов, чтобы показать ему в понедельник, и я понятия не имею, как я буду выкручиваться из этого. У меня все еще есть мой настоящий паспорт, спрятанный под матрацем, но теперь он мне бесполезен.
— Мы оба запланированы на субботу на этой неделе, — говорит Вильде. — И мы уже планировали воспользоваться нашим выходным. Один из других танцоров рассказал нам о невероятном ресторане морепродуктов, который находится прямо на воде.
  
— Я не знаю. Я очень устала после недели, что у меня было, — говорю я.
— Мы на Ибице. Весь смысл в том, чтобы выйти, повеселиться и познакомиться с людьми. Может быть, я смогу переспать сегодня вечером, — задумчиво говорит Астрид. — Это было слишком давно. Я рассталась с Мэтью два — нет, три — месяца назад, а после него был еще один парень, но он был просто ужасен в постели. Он там ковырялся, словно я пульт от телевизора или что-то в этом роде.