Руслана. Пересохшие реки, в которых раньше жили русалки
В столице собрали делегацию из девяти второстепенных бояр под предводительством князя Данияра и направили в Тильград на переговоры. Князь заехал домой ненадолго перед встречей. Он был воодушевлëн своей новой ролью. Если удастся выстроить отношения с молодым и неопытным принцем, то его правление может стать вполне выгодным. То, что Руслана не воспользовалась проклятым прахом (а она именно так объяснила при встрече) в конечном итоге обернулось новыми возможностями.
Домашние ожидали вестей до глубокой ночи. По Тильграду уже ползли слухи о том, что царевич был не доволен тем, что к нему прислали какой-то низкородный сброд.
Переговорщики прождали весь день впустую. Богород принимал священнослужителей, купцов, новых атаманов, но не их. После заката советник принца вышел к гостям и передал послание: собрать команду получше. С «этими» царевичу разговаривать не по статусу.
Люди, распускающие подобные вести, обычно от себя добавляют истории красок. Градислава, увидев вернувшегося ночью мужа, решила, что на этот раз сплетники преуменьшили. Данияр с порога наорал на управляющего. Не давая никаких объяснений, он приказал привести Руслану. Срочно. И наплевать, что она уже спит. Князь никогда не умел контролировать гнев, и сейчас не собирался сдерживаться.
Не теряя времени, перепуганные слуги подняли девушку и притащили в кабинет к отцу.
Вместо приветствия Данияр, не рассчитывая усилий, влепил дочери затрещину. Руслана упала на пол, врезавшись в угол тумбы. В голове зазвенело, из свежей ссадины на щеке выступили красные бисеринки крови. Её невинный потерянный взгляд только распалил отца.
— Потаскуха, — зло бросил он и подошёл к столу, чтобы сделать сверток с курительным мхом.
Верный помощник, наблюдавший за сценой, поспешил помочь господину. Он тоже только что вернулся из резиденции принца.
— Папа, за что? — не поднимаясь, спросила Руслана.
Князь усмехнулся, слегка расслабленный сильной затяжкой.
— Я всегда знал, что ты непутёвая. Но был добр к тебе.
— Папа, что случилось?..
— Я знал. Я знал, что ты спуталась с этим ублюдком, — он снова затянулся едким дымом, — но из уважения к твоей матери, ни разу не попрекнул.
Руслана поняла о ком он. Она давно боялась, что правда всплывет наружу.
— Папа, клянусь, — она встала на ноги, — нас ничего не связывает. Я больше не хочу его видеть.
— Хочешь, не хочешь… Этот сукин сын заказал тебя в качестве подарка к следующим переговорам.
— Папа, я не поеду! — вскрикнула она, бросившись к отцу.
— Поедешь как миленькая, — грубо сказал Данияр, скинув её руки, — и будешь послушной, как и подобает настоящей шлюхе.
Глаза Русланы наполнились горькими слезами.
— Пожалуйста, не отдавай меня… Я лучше убегу.
— Даже не смей об этом думать! Надо было больше пороть тебя, может выросло бы что-то достойное.
Но девушка была непреклонна. Она перечила отцу, крича и пытаясь доказать свою правоту. Терпение Данияра лопнуло, и он послал слугу за плетью. Помощник князя решился вмешаться:
— Господин, боюсь, ему может не понравиться, если Вы сильно испортите тело девушки…
Отец отложил идею физически воспитать дочь, но не успокоился.
— Пока ты не уехала, сиди в своей комнате. Не хочу тебя больше видеть.
Данияр ушёл. Сначала он хотел выпустить гнев на каком-нибудь бедолаге, но почувствовал себя до боли опустошëнным и отбросил эту идею. Он великий полководец, знатнейший из знатнейших. Никто и никогда не унижал его так, как этот самозванец. Князь сразу распознал в нём низшее сословие. В дворнягах нет ни капли врождённого понимания, на кого можно лаять, а на кого нет.
40 Одуванчики
Когда столичной делегации дали отворот, и бояре недовольно стали собираться восвояси, к Данияру подошёл главный советник принца, прихрамывающий на одну ногу. Он сказал, что грубые слова царевича, касательно статуса группы, к князю ни в коем разе не относились. Напротив, Богород счёл бы за честь личное знакомство с героем трёх воин и хотел бы незамедлительно с глазу на глаз увидеться с Данияром.
Охрана князя осталась за дверью, а сам он оказался в просторной приëмной принца.
За столом сидел высокий темноволосый парнишка, чуть старше двадцати. Он был похож на портрет своего молодого деда, Беловолода, правившего больше четверти века назад. Единственное отличие заключалось в том, что молодой человек перед ним был гладко выбрит, чего традиции прошлого не позволяли благородным мужам.
Увидев князя, царевич вышел к нему и низко поклонился, опередив Данияра. После формального знакомства, князь спросил:
— Ваше Высочество, есть ли особая причина нашей встречи?
— Не даром Вас представляли, как умнейшего человека, Вы зрите в корень, — сказал Богород, улыбнувшись, — князь, слава о Ваших подвигах и рассудительности давно не даëт мне покоя. Волею богов, я долгое время был отрезан от дворцовой жизни. Скажу прямо, я хотел бы после венчания на царство снова распустить Совет. В Болании я видел к чему может привести раздробленность власти… Но я понимаю, что пока слишком неопытен в политике и без наставников будет сложно справиться.
Данияр не до конца понял, за какие заслуги именно ему выпала подобная честь, но спорить не стал. Он был польщён и потерял бдительность.
— Ваше Высочество, я верный вассал своего царства и всегда готов…
— Я не закончил, — жёстко перебил Алоис.
Он подошёл к столу и взял какие-то бумаги с печатями.
— Ваши военные навыки поистине достойны восхищения. При других обстоятельствах я обязательно назначил бы Вас главным воеводой.
Он передал один из листов князю. Личный указ Яробора о назначении командующего юго-восточным фронтом в борьбе с повстанцами.
Данияр нахмурился.
— Ваше Высочество, что Вы хотите этим сказать? Тогда ваше войско состояло из наёмников и крестьян. Конечно, я разгромил его. Это был приказ действующего царя.
Царевич передал следующий документ.
— Князь, Вы неверно меня поняли. Правитель не может себе позволить быть злопамятным, — он подождал, пока Данияр пробежится глазами по содержанию, — но народ злопамятен. Я дал обещание казнить всех руководителей карательных отрядов. Очень жаль, что Ваше имя — одно из первых в списке.
Растерянность Данияра сменилась враждебностью. Он едва сдержался, чтобы не бросить бумаги в заносчивого выскочку.
Ал подал сигнал и из глубины кабинета появились несколько амбалов. Они отрезали путь к отступлению. Царевич указал пальцем на пол, но князь не двинулся. Тогда его поставили на колени силой, скрутив руки за спиной. В широкую шею его сзади упëрся тяжёлый механический арбалет.
— Щенок, что ты себе позволяешь? — гневно бросил он.
— Князь, я понимаю Ваше негодование. Совет не оценит, если я казню Вас только из-за причастности к южной бойне. Да только у меня есть ещё много всего интересного… Сбыт казённого оружия. Продажа армейских должностей. Сокрытие доходов. Заказные убийства…
Царевич с каждым обвинением бросал на голову Данияра бумаги с результатами расследований. Князь пытался вырываться, но его крепко держали.
Алоис наклонился к нему и надменно добавил:
— Это я ещё не учитываю покушение на мою жизнь.
Глаза Данияра округлились. Дочь всё-таки его выдала.
— Князь, Вы удивлены? Думали, что это сойдет Вам с рук? Путешествие в Великое Болото едва ли располагает к милосердию.
Алоис встал и дальше говорил с князем сверху вниз. Тот не мог ничего, кроме как прожигать взглядом самозванца.
— Впрочем, я бы не хотел начинать своё правление с казней, тем более ссориться с такой влиятельной семьёй, как Ваша, — продолжал принц, — как я уже сказал, Вы опытный и весьма выдающийся человек. Ваше имя из списка карателей можно легко вычеркнуть, а казнокрадство… Нельзя держать во рту мёд и не попробовать. Правда?
Ал приказал солдатам поставить пленного на ноги. Оружие всё ещё находилось сзади. Он поправил костюм князя и похлопал того по плечу.