Руслана. Пересохшие реки, в которых раньше жили русалки

К стыду Мерины, её спутницы чуть ли не завизжали от радости.
— Больше никогда вас не приглашу, — недовольно пригрозила она.
Приход сватов даже обрадовал девушку.
Наконец-то можно отправиться в замок. На этот раз её руки пришёл просить сын важного военного чиновника. Молодой человек был более-менее привлекательным, но очень скромным. Он сам не ответил ни на один вопрос, заданный Избором. Говорили либо его родители, либо сваты.
  
Подарков они привезли неприлично много. В конце вечера Мерина, не взяв положенных нескольких дней на раздумье, дала твёрдый отказ. Все дары пришлось погрузить в обоз и вывезти обратно.
Алоис столкнулся с несостоявшимся женихом у выхода. Бедный отвергнутый юноша был чернее тучи и, казалось, вот-вот заплачет.
Тогда он впервые увидел, что творит разбитое от любви сердце. Жалкое зрелище.
Подруги разъехались по домам в девятом часу.
Слуги понесли гигантский экзотический букет в покои Мерины. Алоис задумчиво проводил их взглядом.
Лучше было бы, если бы хозяйская дочь ушла, но уже вечер. Она устала и вряд ли выйдет из комнаты.
Ладно.
Алоис подошёл к двери молодой госпожи и несколько раз постучал.
— Заходите, — раздался девичий голос.
Алоис зашёл.
— Простите за поздний визит, госпожа.
Юноша в первый раз заговорил с ней один на один с момента встречи. Он бесцеремонно подошел к кровати Мерины, остановился у букета и выдернул из самого центра длинный голубой стебель с бутонами-шариками.
— Я пришёл за этим, — спокойно сказал он, — доброй ночи.
Ал собирался уходить, но Мерина, разгоряченная таким нахальством, остановила его.
— Ты совсем обнаглел? Отдай быстро, — она отняла у него стебель, — здесь нет ничего твоего, и я не буду с тобой такой же милой, как папа. Пошел вон!
Алоис очень хотел уйти, но сдержался. Вот ведь змея. Помогать такой мегере не было никакого желания, но теперь уже поздно уходить, завтра начнутся стоны о том, что он всё знал и ничего не сказал.
Уже без натянутой улыбки Алоис объяснил:
— Госпожа, у Вас в руках стебель южного плюща. Ночью цветки распустятся, и вы проснётесь с красной сыпью по всему телу. Это не смертельно, но последствия, глубокие рубцы, останутся с Вами на всю жизнь.
Мерина не знала, что ответить. Он говорит правду? В любом случае, не такой уж этот цветок и красивый.
— Ладно, забирай, — она всучила ему стебель и вытолкнула из комнаты, громко захлопнув дверь.
Какое унижение. Не мог он сразу нормально всë объяснить? Мерина спустилась на пол и взялась за голову. Придурок. Сейчас ещё и папе расскажет о своëм геройстве. Она подумала о Лаине. Это специально? Конечно, да. Женская дружба хуже мужской вражды. Ноги её больше в этом доме не будет.
Но Алоис и не думал кому-нибудь говорить. Он бросил ядовитое растение в камин и отправился спать.
Завтра двуручный меч.
Его разбудил Избор вскоре после рассвета.
— Чудесная новость! — с порога заявил он. — старый король вместе с сыном посетит наш храм Богов Войны. Слухи о тебе дошли уже до столицы, наследник сам предложил встречу.
Очевидно, дела на фронте совсем плохи, раз корона решила удариться в религию. Но новость и правда хорошая.
— Ритуал подношения пройдëт через два дня, — объявил Избор перед уходом.
Вместо утреннего занятия Алоис взял тренера в храм. Под куполом, выстроенном из слитых воедино частей разнообразного оружия, как-то сами собой приходили размышления о войне.
— Я собираюсь попросить у нового короля войско для похода, — сказал он наставнику, — ты пойдешь со мной?
Ждамиру требовалось время на раздумье. В городе у него была большая семья.
— В лучшем случае мы выступим следующим летом. Так что у тебя много времени, — объяснил Ал.
Он не был уверен в успехе. План был сырой, но другого нет.
К приезду короля стены храма начистили до зеркального блеска.
Ритуал жертвоприношения проходил за закрытыми дверьми только для членов королевской семьи. Жрецы всегда обеспечивали скрытность кровавых обрядов. Ходили слухи, что в храме приносят в жертву детей-сирот.
Знатные горожане выстроились в прихрамовом дворе, чтобы поприветствовать королевских особ. В первом ряду, по левую руку от Избора, стоял Алоис. Сегодня он привлекал особенно много внимания.
Утром князь отдал ему золотой медальон, недавно найденный в опустевшем поместье Гордияна. Тот самый медальон с изображением Сокола, который Ал когда-то снял с убитого им царевича.
Железные врата храма отворились и по расстеленному прямо на улице ковру вышел старый король. Позади шёл Мастислав. Толпа знати приветствовала правителя. Когда король и ближайшая свита прошли к экипажу, один из слуг, приближённых к наследнику, подошёл к Избору и вручил записку.
Время и место.
Сегодня вечером, загородная резиденция, восточное крыло, секция один.
Алоису не удалось уйти сразу, барины разных мастей окружили его, желая познакомиться. Избор с гордостью представлял царевича, но обошлось без особых подробностей его чудесного спасения.
Можно было не сомневаться, скоро по Риинскому царству поползут нужные слухи.
Мастислав на первый взгляд показался Алоису суровым и незаинтересованным в общении. Первая секция оказалась закрытым залом отдыха с обилием подушек и лож.
Наследник развалился на козетке, в ногах у него сидела молодая рыжая девушка в полностью прозрачном платье, почти ребёнок, которую он гладил, как пушистую собачку. Помимо них в помещении были четыре охранника с топорами наперевес и двое прислужников, не поднимающих голов.
— Князь хорошо отзывался о тебе, — начал Мастислав, — но я не вижу перед собой ничего выдающегося. Сколько тебе? Двадцать три? Двадцать пять? Разве у тебя достаточно опыта, чтобы играть во взрослые игры?
Ал улыбнулся.
— Ваше высочество, мне всего двадцать. И Вы правы, опыта у меня нет. У меня есть лишь кровь моих божественных предков и воля неба.
— Воля неба? — язвительно переспросил наследник.
Ал стоял перед принцем, приклонив колено, таковы были порядки королевства.
— Ваше высочество. Моë царство много лет не знает летних дождей. Простой народ выживает, иссушивая озëра и реки. И случилось это, когда на троне оказались недостойные. Это ли не воля неба?
Мастислав усмехнулся. Он не был суеверен. Засухи случаются везде, и не всегда в этом замешаны боги. Ал продолжил:
— Однако, несмотря на плачевное положение простого народа, армия Риинского царства заняла уже пять ваших городов. Князь Яробор, что сейчас сидит на моëм троне: марионетка военных. Он не может остановиться сам, но, если Вы предложите мир, он с радостью его примет. Ваш отец никогда не пойдет на это, но Совет и жрецы… Разве не переговоры о мире были главным условием Вашей скорой коронации?
Мастислав с интересом слушал.
— Всë равно не возьму в толк, зачем мне ты? Выслать тебя в царство, как подарок в честь мира?
— Почти, — кстати, этот вариант был более чем возможен, но Ал надеялся на лучшее, — став царëм, я верну Вам утраченные города и ещё четыре, потерянные в войне прошлого столетия… И разумеется, возмещу затраты на мой поход. Стоит начать, а дальше народ на руках внесёт меня во дворец. Много времени это не займёт. Год, максимум два.
— Ха, да ты похоже мечтатель, — воскликнул принц.
— Я — потомок Рарога, чего мне бояться?
Этот вопрос окончательно развеселил будущего короля.
— Твой отец тоже был с огненной кровью, а убил его обычный кабан, про брата вообще вспоминать смешно. Я могу убить тебя хоть сейчас этой вилкой, — он взял с подноса с фруктами двузубую вилочку и подставил к горлу девушки.
  
Один зубчик проткнул тонкую кожу, выступила алая нитка крови.
Он его напугать пытается? Этим? Ал не повëл бровью.
— Мне хватит семи-восьми тысяч солдат. Сможете одобрить такое количество к лету? Засуха не продлится вечно, боги отходчивы. Генералов уже ничто не сдержит от повторного нападения. Цари третью сотню лет говорят об объединении наших стран. Не в это десятилетие, так в следующее. Ваше королевство перестанет существовать.