Князь Фёдор. Русь и Орда
Доли, отныне принадлежащей мне!
Таким образом, раскола среди повольников и каких-то отчаянных действий дружины павшего атамана удалось избежать – ведь вроде как никого и не обидели. Потому как ратники, изначально поддержавшие именно меня, внакладе не остались – все-таки в Тане награбили много интересного, золотого и серебряного в том числе. Сам-то я решился дробить добычу только для того, чтобы спровоцировать Уса на поединок и решить проблему с несдержанным и бесконтрольным атаманом…
Но и прочие вои, получив увесистый куш на дуване, также не сорвались в драку или иной какой раздор. А то бы еще ушли вперед нас обделенные ушкуйники Ивана, напав на несколько казачьих городков по пути! И даже не для того, чтобы пограбить – а чтобы настроить казаков против нас, следующих немного позади…
Ну, ровно как переодетые в советскую форму диверсанты из «Бранденбург-800» в июне сорок первого, расстреливающие мирняк в западных областях, – тем самым разжигая ненависть селян к отступающим бойцам РККА. Даже читал одну книжку на эту тему – вроде бы «Выбор чести» называется… Впрочем, в ходе первой космовойны подобных историй также хватало.
Но – Бог миловал, как говорится…
Еще одну большую проблему повольники также решили без меня, по крайней мере, частично – это я о проблеме обеспечения нас продовольствием. Как позже выяснилось, еще на пути к Азаку ушкуйники не раз нападали на степняков, коим не повезло вывести отары скота к водопою именно в тот момент, когда флотилия моих пиратов проходила мимо! Конечно, при виде следующих к берегу пиратских судов более или менее расторопные скотоводы успевали отогнать от водопоя большую часть овечьих отар или конских табунов. Но часть животных удавалось подстрелить еще с реки – а на берегу повольникам оставалось лишь подобрать законную добычу…
Вот такой разбойный промысел добычи продовольствия повольники практиковали и на обратной дороге в дни моей отключки и постепенного восстановления – причем с организованностью у моих пиратов также все в порядке. Это я о том, что привычные к длительным переходам ушкуйники не зажимают мясо внутри добывших его команд, а стараются сварить наваристую чорбу, этакий аналог шурпы, на как можно большее число едоков. Причем варят ее всю ночь, поддерживая огонь и доливая воду – даже речную, с учетом кипячения сойдет. Хотя ведь стараются использовать родниковую…
Кроме того, под вечер имеющиеся сети-неводы, плетенные из нитей конопли, растягивают промеж судов так же, как это делали и мы на своих стругах. Причем стараются равномерно распределить неводы по всей колонне так, чтобы удалось выловить как можно больше рыбы…
Накормить ей всех желающих, конечно, невозможно – в печеном на костре виде. Но вот если по нескольку тушек на котел, да хорошенько выварить их так, чтобы рыба разварилась до костей – то после, дав получившемуся бульону остыть, а костям осесть на дно котелка, варево уже можно аккуратно черпать. Словно в насмешку, рыбную похлебку именуют щербой в противовес мясной чорбе – и кормят ей по большей части освобожденных невольников. Но все одно ведь горячая еда! Получается, в день два приема пищи – концентрированный рыбный или мясной бульон на «заутрок» и захваченный нами в Тане сухпай на «вечерю», то есть вечернюю трапезу. Конечно, с учетом кратного увеличения числа едоков, в дороге все равно было голодновато… Но как-то протянули несколько дней пути, за время которых большая часть имеющихся легкораненых уверенно пошли на поправку (собственно, как и я, хотя приставка «легко» в моем случае не совсем справедлива). Ну, а немногие тяжелые в большинстве своем мирно отошли к Господу…
А после – после я приказал причалить у ближайшего по пути казачьего городка.
Глава 2
Липень (июль) 1381 года от Рождества Христова. Казачий городок в среднем течении Дона
– Браты казаки! Для меня было честью разделить с вами ратную стезю, сражаясь с фрязями и татарами. Мы взяли богатую добычу, освободили сотни христианских душ!
Ну, судя по лицам слушающих меня людей, им про «добычу» как-то ближе… Сделав короткую паузу, я сменил ликующий тон на более серьезный, даже скорбный:
– Но теперь между вами и погаными пролита кровь. Я знаю, что она лилась и ранее, во время замятни. А на Куликовом поле русичи и казаки плечом к плечу дрались с татарами Мамая! Но мы напали на Азак, когда всю Золотую орду уже подмял под себя хан Тохтамыш. И о том, что город разорили русичи и казаки, он если еще не знает, то уже очень скоро проведает!
Собравшиеся на небольшой площади у церкви донцы слушают меня с темнеющими лицами. Ну а что? Сманил самых горячих голов, обещая, что пощиплем только фрязей – а их можно было пощипать и в море, пройдя донскими рукавами-гирлами мимо Азова… А в итоге напали на сам Азак, где татар побили немерено и где сами казачки-хлопчики из горячей молодежи успели засветиться! Ордынцы теперь могут устроить ответочку – и разбираться между горсткой добровольцев, сходивших со мной в набег, и большей частью населения городков они не станут.
Отомстят всем разом, коли велит хан!
– Покуда хан Тохтамыш на Русь войной не пойдет, вас он вряд ли тронет. Но после войны с Москвой и княжествами, что придут ей на помощь, решится и ваша судьба… Мира между великим князем и ханом ждать не приходится, Дмитрий Иоаннович отказался платить дань и признавать власть Орды над Русью… И кто знает, затребует ли теперь хан ваших воинов, браты казаки, чтобы отправить их на Русь, лить кровь православных? А уж там он пошлет всех вольных воинов вперед, под мечи и копья княжеских дружинников – как гнал на убой русский хашар окаянный Батый!
– Так разве князь Дмитрий наших казаков не поставил впереди всех?!
Вопрос раздается из глубины столпившихся на площади казаков, пустивших меня в город лишь в сопровождении пары ближников, Дахэжан – да собственных казачков, груженных тугими тюками с добычей.
– Верно, впереди… Но и сам встал среди них вместе с дружинниками дозорных московских сторож. И казаков он поставил сторожевым полком лишь только потому, что ему требовались легкие всадники прикрыть большой полк. А были бы казаки тяжелыми конниками, так развернул бы их князь на крыльях войска, а то и в засадном полку… Не о том речь, браты. Вас хан Тохта специально сгубит в сечи с русичами, чтобы казачьи городки лишились всех своих защитников. А как вернется он с Руси… Коли вернется! Тогда пошлет на каждый из городков верных нукеров, чтобы вдоволь потешились они над казачьими женками да дочками… Прежде чем продать их фрязям в неволю! Ну, ровно как тех русских женщин и девушек, коих мы в Азаке вызволили из неволи.
– Так из-за тебя-то и беда нам грозит!
– Ты сманил наших казачков на Азак, купчина!!!
– Выдадим его татарам, братцы, да всех бед?!
Ясно представив себе месть хана, казаки ожидаемо рассвирепели, толпа подалась вперед – а Михаил и Алексей схватились за клинки, прикрыв собой и меня, и мертвенно побледневшую, но не проронившую ни звука Дахэжан. Однако я жестом приказал ближникам прикрыть лишь невесту – сам же подался навстречу казакам, возвысив голос:
– Я – князь Федор Елецкий, а не купец! И не нужно думать, что ежели падет хоть волос с моей головы, головы моей женщины или моих воинов, вас никто не тронет! Не будьте столь наивны! Мои повольники, взявшие и разграбившие сам Азак, сожгут ваш городок дотла – вместе со всеми его жителями!!! Оглянитесь на берег, посчитайте моих воинов и освобожденных невольников – посмотрите, сколько их! Думаете, что сдюжите?! Зря!!!
Несколько поутихшие казаки замерли прямо передо мной – так, что теперь я слышу запах чеснока и мяса, съеденного ими на заутрок. Недурной, кстати, букет…
– Все, что вы говорите – правда. Из-за меня хан Тохтамыш может вам отомстить… Но не стоит также думать, что случись большая война с Русью или же ханом Темир-Аксаком, правящим в Самарканде, – и вы останетесь в стороне. Так могут думать только глупцы! Ведь Мамай погубил воинство Белой Орды на Куликовом поле, войско Синей Орды понесло большие потери в междоусобице, пока Тохтамыш добывал ханство у Урус-хана…Так что казаки в стороне никак не останутся – и ваша кровь обязательно прольется по воле хана! Конечно, если вы сами тому не воспротивитесь…