Спорим, моя? (СИ)
— Если ухажер тебе не приятен, я могу и отвадить, — звучит из-за спины и я, спрятав улыбку — первая реакция на него — оборачиваюсь.
— Все в порядке. Привет, сладкий, — стараюсь придать своему виду невозмутимости, не хочу, чтобы Ветров видел, что я переживаю.
— Так кто звонил тебе, Арина? — оглядывает меня внимательный с прищуром взгляд. От макушки до пят осматривает.
— Тебя это не касается, — вздергиваю подбородок, будто это убедит его, однако Попутный только ухмыльнулся.
— Когда мы начнем встречаться, обязательно коснется.
— Вот если, — делаю акцент на этом слове, — если это когда-нибудь произойдет, хотя вряд ли какая-то сила заставит меня так споткнуться, так уж и быть, поработаешь моим секьюрити. А пока этого не случилось, работаем по старой схеме: хорошего тебе дня!
— И тебе, Арина, и тебе.
На этот раз он не пытается задержать меня, но есть еще кое-что, что я хочу ему сказать.
— Ах да, — щелкаю пальцами, стрельнув в него глазами, — эта толстовка выглядит на тебе потрясно!
Уже уходя, краем глаза замечаю его улыбку. Ага, толстовка у него такая же!
Глава 9
— Ну что, показывай зачетку!
— Да такая же, как и у тебя, — скромно говорит Тая, но улыбается при этом во все тридцать два, — Ладно, вот!
— Кааайф, — листаю страницы, — не зря пахали! Ты отмечаешь с нами или с Аланьевым? — спрашиваю, на что она отрицательно машет головой.
— С вами, с Марком мы потом… Ну то есть вечером… — Тая мило краснеет, а я смеюсь, в голове отмечая минусы отношений с преподом.
Вот один из них: ты никогда не приведешь его отрываться в свою группу, потому что раньше он принимал у них зачет.
— Тогда погнали!
Мы собираемся в небольшом, но уютном пабе. В «Ребре» вкусно кормят, а еще самостоятельно варят пиво. Я пиво не очень, но пшеничное иногда могу, поэтому делаем заказ и продолжаем болтать. Нас тут человек пятнадцать, хотя в группе двадцать пять. Кто-то не захотел идти, кто-то выбрал поваляться после усердных недель учебы, а кто-то не сдал, как Ксюха Федорова, например. И вместо веселья теперь… Да нет, слез не роняет, а ползет сюда. Ууу, змеюка.
— Привет, — елейным голоском начинает она, будто не виделись у аудитории полчаса назад, — вот решила все-таки повестись на Танины уговоры и прийти, — кивает на сидящую за нашим столом и явно удивленную от последних слов Лебедеву.
— Ну падай, раз пришла, — бросает кто-то, и парни приставляют ей стул.
А я все понять не могу, что это за сила небесная заставила зареваную из-за неуда на экзамене Кожедуба Ксюху умыться, быстренько накраситься и явиться как ни в чем и не бывало сюда. Я чесслово вообще не знаю, как можно было у Кожедуба завалить! Там если хоть что-то знаешь, то поставит. Дедуле лет шестьдесят уже, ему просто слушать одно и то же полжизни надоело. Но все становиться на свои места, когда разговоры за нашем столом стихают и звучит резкое «Привет». Поворачиваюсь по инерции и натыкаюсь на взгляд синих глаз, что смотрят прямо в мои.
— Эй, а вы тут что забыли? Мы вообще-то группой собраться решили! — не выдерживает Голубев. И я на его стороне. У нас свои посиделки.
Король, естессна здесь со своей свитой. Я и так те считанные разы, что видела его одного чуть не обомлела.
— Да ты не кипятись, Петя. Мы тоже свои, — ухмыляясь хлопает по плечу противный Мишка.
— Я Коля. И еще раз меня тронешь, я тебе твои руки…
— Ну все хватит, — птицей мира садиться на это гнездо Ксения, — мальчики, мы действительно собрались группой, — смотрит она на раскрасневшегося Кольку и еще двоих наших ребят, — но ведь никто не будет против компании верно? Места всем хватит, я считаю, — она встает и походкой от бедра проходит к Макару.
Я сторонний наблюдатель, но почему-то испытываю радость, когда Макар немного от нее отходит и поворачивается к своему сопровождению. Они о чем-то недолго переговариваются, Ксения стоит немного поодаль, но всем своим видом показывает, что имеет к ним отношение. Смотрю на Колю, настроение у него здорово испортилось, Тая уже достала мобилку, видимо собралась писать Марку, а я понимаю, что если они останутся, то этот пир на весь мир можно сворачивать. Мы разойдемся и будет у них с Ксюхой свидание, о котором она так мечтала. Ксюха, Макар и компашка Макара — очаровательно.
— Так что, мальчики, вы остаетесь? — не выдерживает наша курица мира и с придыханием смотрит на коронованную особу.
— У парней дела появились. Если вы не против, я бы остался.
— Конечно—конечно… — начинает Федорова.
Но Макар не обращает никакого внимания на ее лепет и у меня даже шея вытягивается, когда он смотрит на Кольку, протягивает ему руку и говорит еще раз:
— Не против?
Голубев, надо сказать, показательно смотрит на протянутую ладонь, потом на наших двоих парней, которым вообще дела нет, им бы пива да поесть, а потом все-таки пожимает руку, ответив короткое:
—Нет.
Я усмехаюсь. Умный Попутный. Голубев чувствует себя на коне, девчонки охают, атмосфера расслабляется, и только я напряжена. Даже Тася написала своему преподу, что все ок и она останется еще на чуть-чуть. Ветров берет стул из-за соседнего пустого стола и пододвигает его ко мне.
— Поменяемся? — спрашивает у сидящей рядом со мной Катей, та лишь пожимает плечами и пересаживается, и Макар плюхается на освободившееся место.
Катя, надо сказать, одна из немногих, кого абсолютно не интересует ни Ветров, ни кто-то еще. У Кати отношения еще со школы, так что чмок из-за игры в бутылочку — ее максимум.
— У вас что, толстовки одинаковые? — восклицает Ксюха, и я закатываю глаза.
Теперь весь стол занят тем, что рассматривает наши с Попутным кофты и я злюсь.
— Как-то так получилось, — отвечаю в надежде, что этого будет достаточно.
— Это говорит о том, что у Арины потрясный вкус, — комментирует Ветров.
Федорова надувает губы и отворачивается к Таньке, делая вид, что увлеченно болтает. А нам наконец, приносят еду.
— Извините за долгое ожидание, — начинает парень в черной футболке и оливковом фартуке, — у вас обширный заказ, и чтобы подать все всем одновременно, немного задержали выдачу.
Под наше разнобойное «Ничего страшного» официанты ставят перед нами блюда. У девчонок в основном салаты, у кого-то брускетты, у парней чипсы да пиво, а у меня… рулька.
— И ты это все съешь? — удивленно таращит на меня глаза Таня.
Макар не успел ничего заказать, у Таи какая-то трава и среди них я выгляжу обжорой, только кого это волнует? Точно не меня!
— Конечно, — отвечаю ей, — у меня еще фри была, — напоминаю официанту, и он ставит передо мной картошечку.
— Мне тоже самое, что и девушке, — Макар даже меню не открывает, но громко сглатывает.
— Блюдо готовится тридцать минут, — оповещают его, на что Ветров поджимает губы.
Понятно, что смотреть как едят другие и глотать слюну — настоящее кощунство.
— Разрежьте нам напополам пожалуйста эту и следующую, — не знаю зачем говорю.
Ну точнее знаю, конечно. Ничего такого, просто он голодный и я не смогу хомячить, пока на мою рульку будут смотреть такими глазами! Но за столом почему-то хмыкают. Ой, Ксюха, короче...
— Вкусно-то как! — вздыхаю, потому что приготовлено действительно хорошо.
Макар что-то мычит в ответ, будто фраза относилась к нему. Но атмосфера за столом снова перетекает в легкую. Мы обсуждаем экзамены, благодарим Кожедуба за непредвзятость и облегченные вопросы, потому что его предмет закрывали последним и все уже порядком устали. Недовольно дует губы только наша птица мира, на которую всем, даже завсегдатой союзнице Тане все-равно. Макар на удивление, без труда вписывается в нашу компанию: шутит, травит истории из своей студенческой жизни и отвечает на вопросы тех, кому есть дело до магистратуры. Я тоже слушаю, хоть многие предметы у нас не пересекаются, но интересно же, как там, где ты уже почти закончил учебу, но можешь вылететь в одночасье, съехав с асфальта на брусчатку и проколов колесо.