Краткая история Бразилии (СИ)
В этих описаниях индейцев «ранжируют» по положительным и отрицательным качествам, в соответствии с тем, насколько сильное сопротивление они оказывали португальцам. Например, индейцев айморе, отличавшихся воинственным и непокорным характером, всегда оценивали отрицательно. Согласно описаниям, прочие индейцы жили в домах как люди; айморе же жили в лесу как звери. Тупинамба поедали тела врагов из чувства мести [8]; айморе — из-за пристрастия к человеческому мясу. Когда в 1570 г. был опубликован первый королевский закон о запрете обращать индейцев в рабство, для айморе было специально сделано исключение.
Существует также недостаток данных для анализа, связанный не с непониманием и не с предрассудками, а со сложностью получения информации. К примеру, неизвестно, какова была численность индейцев, проживавших на территории современных Бразилии и Парагвая к моменту прибытия португальцев в Новый Свет. Подсчеты весьма существенно разнятся: от 2 млн человек для всей территории до 5 млн человек для одной только бразильской Амазонии.
Индейцы тупи занимались охотой, рыболовством, сбором фруктов и возделыванием земли. Когда почва истощалась, они переходили на другие земли — на время или навсегда. Земледелие было подсечно-огневым, и этот способ в дальнейшем позаимствовали сами колонизаторы. Индейцы выращивали бобы, кукурузу, тыквы и в особенности — маниок [9]. Мука из него стала основой рациона и для европейцев на протяжении всего колониального периода. Производство не превышало потребления, шло исключительно на собственные нужды и, в первую очередь, было связано с простым выживанием. Каждая индейская община производила продовольствие для себя самой, оставляя лишь немного для обмена с другими общинами.
Контакты между отдельными группами индейцев существовали не только в виде обмена продовольствием, но и в виде перекрестных браков и обмена предметами роскоши, такими как перья тукана или полированные камни, которые продевались в уши или вставлились в специальное отверстие в нижней губе. Контакты приводили к союзам, в рамках которых одни общины выступали против других. Война и захват в плен врагов, которых умерщвляли в ходе особого ритуала (частью которого была антропофагия), являлись составными элементами общественной жизни тупи. Оба занятия предназначались для мужчин, являясь источником престижа среди соплеменников и возможностью взять себе новых жен.
Прибытие португальцев стало для индейцев настоящей катастрофой. Пришельцы из далеких земель, приплывшие на огромных кораблях, и особенно их священники стали отождествляться индейцами с великими шаманами, которые ходили от деревни к деревне, занимаясь целительством и проповедуя о некоем крае изобилия [10] (подобное отождествление с шаманами в особенности относилось к миссионерам-иезуитам). Белых одновременно почитали, боялись и ненавидели как людей, наделенных особыми способностями.
Вместе с тем, поскольку индейцы не представляли собой единой нации, а были разделены на многочисленные группы, зачастую враждовавшие друт с другом, португальцы сумели найти себе индейских союзников в борьбе против тех племен, которые оказывали им сопротивление. Так, если бы не помощь тупи, поселение Сан-Паулу-де Пиратининга в первые годы своего существования скорее всего было бы завоевано индейцами тамойо. Все это не означает, что индейцы не оказывали яростного сопротивления колонизаторам, особенно когда те пытались обратить их в рабство. Крайней формой сопротивления было обособление, выражавшееся в постоянных перемещениях во все более и более бедные районы страны. В довольно узких пределах этот способ позволил сохранить биологическое, социальное и культурное наследие коренного населения.
Индейцы, которые подчинились португальцам сами или были подчинены силой, страдали от культурного насилия со стороны белых, от болезней и эпидемий; их ждало вымирание. От смешанных браков с европейцами произошли метисы, чье молчаливое присутствие в ходе формирования бразильского общества заметно и сейчас.
В целом же наиболее адекватно судьбу коренного индейского населения отражает понятие «катастрофа». В эпоху завоевания Бразилии на ее территории жили миллионы индейцев; в настоящее время их насчитывается едва лишь 300–350 тыс. человек.
1.3. Колонизация
Так называемое «обнаружение» Бразилии не вызвало и сотой доли того воодушевления, с которым была встречена весть о прибытии Васко да Гамы в Индию. Бразилия представала как страна с непонятным потенциалом освоения и неизвестными географическими очертаниями. Некоторое время считалось, что это всего лишь большой остров. В описаниях страны, особенно исходивших от итальянских авторов, преобладали экзотические черты: индейцы и разноцветные попугаи разных видов и размеров, отчего она и получила название «Земля попугаев». Португальский король Мануэл предпочел другое название — «Земля Истинного (позже — Святого) креста». Название «Бразилия» встречается, начиная с 1503 г. Оно связывалось с главным богатством новооткрытой страны — красным деревом пау бразил. Его древесина насыщенного красного цвета служила для извлечения красителя; сама по себе она отличалась большой прочностью и использовалась для изготовления мебели и кораблей.
Любопытно также напомнить о существовании мифических «островов Бразил» в представлениях средневековой Европы. На географической карте 1367 г. показаны три таких острова, рассеянных между Азорами и побережьем Ирландии и лежащих на широте Бретани (Франция).
Первые попытки колонизации бразильского побережья основывались на системе факторий, уже опробованной португальцами на африканском побережье. Бразилия была «отдана в аренду» купеческому объединению из Лиссабона, руководил которым так называемый «новый христианин» [11] по имени Фернан Лоронья или Норонья: он получил монополию на торговлю с Бразилией, а взамен обязался посылать по шесть кораблей в год, чтобы исследовать побережье на расстоянии трехсот лиг (около двух тысяч километров) и построить там факторию. Это купеческое объединение снарядило несколько экспедиций в Бразилию, но, по всей видимости, когда в 1505 г. срок аренды истек, португальский король решил взять освоение новых земель в свои руки.
В первые десятилетия существования колонии, с 1500 по 1535 г., основной хозяйственной деятельностью была заготовка красного дерева пау бразил, которое выменивали у индейцев. Среди тупи-намба было принято выполнять определенные работы сообща — в частности, рубить деревья. Таким образом, заготовка красного дерева оказалась схожей с традиционными занятиями индейцев и могла достаточно легко вписаться в их повседневную жизнь. Индейцы выставляли на обмен красное дерево и, в меньшей степени, маниоковую муку; взамен они получали ткани, ножи и другие металлические изделия.
Поначалу Бразилия «шла в одной связке» с Индией — либо как остановка на уже знакомом пути в Азию [12], либо как возможный маршрут следования в Индию, который искали преимущественно испанцы. Известно, что, открыв Америку в 1492 г., Колумб, который достиг Антильских островов, считал, что он добрался до Китайского моря. Владение новой землей было оспорено Португалией, после чего серия переговоров привела к заключению Тордесильясского договора (1494). Мир был поделен на два полушария, разграниченных воображаемой линией, которая проходила на 370 лиг западнее островов Зеленого мыса. Земли, открытые к западу от этой линии, принадлежали Испании, к востоку — Португалии.
Разделение сфер влияния вызвало противоречия, поскольку невозможно было с точностью установить, где именно проходила демаркационная линия. Только в конце XVII в. голландцы выработали точную технику измерения долготы. К примеру, чьими являлись устье Амазонки на севере или устье Рио-де-Ла-Платы [13] на юге (обе реки рассматривались в качестве возможного западного пути в Индию) — испанскими или португальскими? Обе страны снаряжали экспедиции по исследованию южной части бразильского побережья, пока, наконец, Фернан Магеллан, португалец на службе Испании, не пересек пролив, носящий ныне его имя, и не вышел в Тихий океан, добравшись до Филиппинских островов (1521). Это замечательное открытие в области мореплавания стало одновременно и разочарованием для испанцев. Западный путь в Индию был найден, но он оказался слишком долгим и сложным, чтобы стать экономически выгодным. Испанцы сосредоточили свое внимание на золоте и серебре, которые вскоре были обнаружены в их американских владениях.