Чуж чуженин (СИ)

Вскинув взгляд на притихшую княжну, Нелюб, не переставая быстро и точно ценовать очищенное лыко, улыбнулся, кивнув на её поджатые под себя ноги.
— Вторую лыченицу тебе слажу. Ту река взяла.
Мстислава растерянно посмотрела на ступни и только теперь заметила, что была обута в один лапоть. Она недоверчиво хмыкнула:
— Есть что-нибудь, что ты не умеешь делать?
Нелюб лукаво улыбнулся:
  
— Возможно.
— Говоришь, с боярскими детьми рос, а сам лапти плетёшь, — недоумённо заметила Мстиша.
Нелюб отмахнулся.
— Да какой из меня плетухан, так, баловство одно. Вот наставник мой — умелец на все руки. Первую лыченицу я долго переплетал, всё не мог ему угодить. А как получилась, он её в печи сжёг и меня заставил ту золу с водой выпить. — Зазимец улыбнулся, забавляясь над тем, как княжна брезгливо сморщила нос. — Мужицкое ремесло неказистое, так ведь зато тебе босой ходить не придётся.
Он отложил в сторону получившиеся ленточки.
— Ну вот, осталось только колодку вытесать да найти в лесу сучок вместо кочедыка. А из липки, — он опять взял в руки палку, — справим новый посох. Он тебе и в Зазимье пригодится. Я слыхал, если оборотня лутошкой ударить, он снова человеком сделается. Вот и поможет тебе с муженьком сладить.
Спохватившись, Нелюб прикусил язык, запоздало замечая, как побледнела только что по-детски улыбавшаяся Мстислава. Шутка зашла слишком далеко, и теперь помытчик, не зная, что сказать, рассеянно покручивал жердь в руке.
— Прости, я не хотел тебя обидеть, — негромко проговорил он.
Но было уже поздно. При воспоминании о Ратмире мигом пропало всё веселье. Слова Нелюба вернули Мстиславу в суровую действительность и разрушили что-то хрупкое и хорошее, зарождавшееся в душе. Всё, что происходило с ней и Нелюбом в дороге не имело значения, не было настоящей жизнью. Настоящее их ждало там, в Зазимье, и это не было счастьем. Уж во всяком случае не для Мстиши.
Мстислава отвернулась, и Нелюб молча вылез, захватив ворох лык. Спустя некоторое время он воротился с готовым лаптем, который пришёлся девушке как раз по ноге. Терпеливо дождавшись, пока княжна обуется, помытчик объявил, что пора двигаться дальше.
Мстише не хотелось уходить. Хоть им пришлось натерпеться, девушка жалела, что ночь в ореховом шалаше больше не повторится. Но Нелюб был прав, стоило поторапливаться, и они вновь выступили в путь.
Впрочем, в этот день идти долго не пришлось. Зазимец разыскал укромное место на берегу лесного озера, где они и разбили свой крошечный стан. Нелюб не жаловался, но по тому, как он то и дело порывался залезть в сумку, в которой хранился весь их походный скарб, а потом расстроенно вспоминал, что ныне та принадлежала безвестным разбойникам, Мстислава видела, что ему было жаль и лошади, и пропавших вещей. Но он не унывал, то и дело благодаря богов за возвращение Бердяя.
Вечером помытчик наловил в прибрежных камнях жирных раков, и Мстиша в очередной раз удивилась его находчивости. За неимением котла Нелюб сложил посудину из большого куска бересты, скрепив уголки расщеплёнными палочками.
— Разве не сгорит? — удивилась Мстислава, глядя как Нелюб утверждает коробочку с водой над ямкой, где был разведён костёр. Рядом точно живая шевелилась сумка с перешёптывавшимися раками.
Нелюб тихонько рассмеялся и покачал головой. Мстиша невольно засмотрелась на рассыпавшиеся вороные кудри, по которым переливались рыжие отблески.
— Нет, он же с водой. Да ещё я его по донцу глиной обмазал. А главное, — он хитро улыбнулся, — такой котёл не придётся мыть.
И, действительно, в скором времени вода закипела, а поваливший пар разнёс по поляне лёгкий запах дёгтя. Мстише было жалко раков, но голод оказался сильнее милосердия, и сытный ужин стал наградой за пережитые мытарства.
— Ничего, тут рядом городок будет, Волыня, — привалившись спиной к чурбаку и осоловело глядя на тлеющие угли, сказал Нелюб. После того, как с едой было покончено, он развёл новый костёр из трёх сложенных друг на друга брёвен, который, по утверждению помытчика, должен был гореть всю ночь. — Если пораньше выдвинемся, к обеду дойдём. Куны, хвала Громовику, уцелели, так что и запасы пополним, и платья какого подкупим на торгу, а то так и замёрзнуть недолго.
Мстиша вздохнула и обняла себя за плечи, пододвигаясь к огню. Они устроили лежанки на противоположных сторонах от костра, и теперь, когда их быт входил в привычное русло, было трудно представить, что вчерашнюю ночь они провели в обнимку.
Жар и правда оказался добрым, но Мстислава всё равно была рада Векшиной накидке, пусть и худенькой. Княжна с сочувствием смотрела на Нелюба, оставшегося в одной рубахе.
— Благо, боги тебя здоровьем не обделили, — сказала она.
Нелюб вскинул на Мстишу насмешливый взгляд.
— Это меня-то? Нынче не жалуюсь, а вот в детстве матушка со мной намучилась. Я болезный родился, слабый. Говорили, не жилец, но она не сдалась. Чего только не делала. И в коре семи дубов купала, и через дупло протаскивала, и в печи перепекала.
Улыбка зазимца наполнилась снисходительной нежностью.
— И вырастила добра молодца, — сказала Мстиша и тут же смутилась. Их взоры на миг сошлись, но княжна поспешила отвести глаза. — Хорошо тебе. Дома мать ждёт, — немного помолчав, задумчиво проговорила девушка.
Нелюб пристально смотрел на неё, ожидая продолжения.
— А я даже не уверена в том, что помню свою маму. Не уверена, что это правда мои воспоминания, а не выдумка или нянины былички. Как мне хочется вспомнить её запах! Но я не помню. А вот как смердело бузиной, которой вымыли клеть, когда её вынесли, до последнего вздоха не забуду.
— Разве важно, твоя ли это память или забавы разума? Разве в конце концов это не одно и то же? Она в твоём сердце, вот что главное. А теперь ложись. Если повезёт, завтра нас ждёт хороший день.
‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵
К Волынским выселкам они подошли даже раньше, чем надеялся Нелюб. Мстиша была настолько воодушевлена возможностью провести ночь под кровом — теперь ей хватило бы и хлева, — что ни разу не пожаловалась и шла так бодро, что зазимец только диву давался.
Единственное, что омрачало радость, было опасение Нелюба встретиться в городе с разбойниками. Кто знает, не пустились ли они в погоню? Кажется, чубатый и так что-то подозревал, а уж после того, как лихоимцы выпотрошили содержимое ларцов, они наверняка смекнули, что Мстиша была, как выразился помытчик, «птицей высокого полёта». Поэтому, пораздумав, Нелюб решил не заходить сразу в городок, а остановиться в одном из разбросанных в предместье хуторов.
Путникам дважды отказали, прежде чем без большой охоты их согласилась пустить хмурая вдова. Когда Нелюб с Мстишей вошли, она колола дрова. Покосившаяся изба давно требовала мужской руки, но небогатый двор был ухожен и чист. Нелюб пообещал за постой подлатать крышу и проконопатить щели в рассохшихся стенах, а первым делом забрал у хозяйки топор и сам принялся за работу.
Сложив руки на груди, вдова, назвавшаяся Словятой, с недоверчивой усмешкой смотрела на зазимца, вокруг которого быстро росла гора поленьев. Мстишин взгляд против воли тоже остановился на Нелюбе.
— Ладный он у тебя, — не отрывая взора от Нелюба, хмыкнула хозяйка. — Береги.
Мстиша покраснела и тут же отвернулась. Но если раньше причиной её румянца был бы гнев, то нынче — нечто совсем иное. Мстислава тряхнула головой, не желая разбираться в себе и гоня прочь настырные мысли, а заодно с ними и образ помытчика, мерно обрушивающего топор на колоду.
Пообедав, Нелюб стал собираться в Волынь. К великому неудовольствию Мстиши, зазимец решил, что будет гораздо безопаснее, если он сам сходит за всем необходимым. Мстислава, мечтавшая и повидать город, и погулять по торгу, и наведаться в калашный ряд, была вне себя от досады и разочарования, но Нелюб оставался непреклонен.
  
— Ты для того меня всю дорогу торопила, чтобы нынче на тряпки и пряники глазеть? — пытался увещевать её помытчик, но всё без толку. Мстислава стала чернее тучи. — Ладно, — сдался Нелюб, — я сперва разведаю, а если ничего подозрительного не увижу, завтра свожу тебя. Только чур, слушаться! — погрозил он мигом просветлевшей лицом девушке.