И рассыплется в пыль, Цикл: Охотник (СИ)

— Да и вообще, что он там делает, в Сотминре? — возмущался шпанёнок, манерно поджимая губы и неохотно разбирая бумаги. — Бегает туда, как к себе домой, небось, даже забыл, что ему поручил Повелитель!
— А что он ему поручил? — как бы между прочим спросил Роккэн, прикинувшись идиотом.
— Разобраться с изгнанниками, — как-то особенно жёстко произнёс юноша, комкая свиток и поджигая его в полёте.
— А что, если он подговорит их поднять бунт, как Сотминре? — не упустил возможность пустить утку Рурука. — Я вот слышал, что он именно этим и занимается, поэтому так долго там торчит и поэтому так втирается в доверие к господину Найтгесту.
— Исключено, — внезапно ухмыльнулся Лихнис, сощурившись и осклабив маленькие белые зубы в ухмылке. Миррорам это совершенно не понравилось, и они обменялись быстрыми, вопросительными взглядами. И как один почувствовали ледяные мурашки, когда секретарь вновь заговорил, посмеиваясь: — Уж поверьте мне, я точно знаю, что у него ничего не получится, даже если он будет ну очень сильно стараться. Лидер изгнанников ни за что не станет с ним снова работать, потому что прекрасно знает, на что эта змея подколодная способна. И запомните мои слова, Акио не найдёт ничего из того, что ищет. А пока он там распинается об их возвращении и ищет ветра в поле, всё уже случится само собой.
Оба брата вздрогнули, передёрнулись, и думали об одном: «Откуда этот мелкий бес узнал? Кто ему мог рассказать о планах Артемиса?». Себя они исключили из списка одновременно, равно как и Гилберта с Пассисой — те бы ни за что не стали откровенничать с этим пронырой про Артемиса и то, чем он занимается. А кто ещё мог знать? Список казался бесконечным, а шанс его сократить мизерным, равно как и случайно найти ответ. Да и сам Лихнис не торопился подсказывать им или открывать свои замыслы, то ли чувствуя подвох, то ли ещё не совсем доверяя. А вот доверие самих Мирроров знатно покачнулось после этого дня — к кому точно можно обратиться за помощью? Кто поверит им самим? Пассиса продолжал относиться ко всему этому скептично, а Гилберт на пересказ пыток отозвался элементарно: «Я его понимаю. Сам иногда хочу такое же сделать». Полные негодования, они прибегли к крайней мере, разыскав Люука.
— Что? — удивился оборотень, до того мирно пивший в одном из трактиров Умбрэ, куда братья едва вырвались, выпросив у Господина чернокнижников выходной. Не то чтобы они сильно уставали, но ради такой цели следовало освободиться от мелких хлопот. — Лихнис? Этот маленький вонючий уродец? Хочет убить братишку Арти? Дайте мне его, я ему покажу, как на него лапу задирать.
— Не-ет, — простонали Мирроры в голос, в полном отчаянье воздев головы к потолку. — Надо просто найти, кто ему помогает. Остальное Артемис сделает сам.
— Всё веселье ему, что ли? Ну уж нет, — ухмыльнулся оборотень, потирая ладони друг о друга. — Мне бы хотелось поучаствовать в этом шабаше. Что вы успели придумать?
— Нам бы проследить за ним, но ничего толкового не выходит. Если идём с ним есть — трещит без умолку и справляется за пять минут, а если позже подходим, его нигде уже нет, да и приходит только через час, а то и полтора, — начал объяснять проблему Рурука, задумчиво осматривая свою кружку с подозрительным, но соблазнительно пахнущим содержимым. — Мы искали, как могли, всюду совались, и по одному ходили, но ничего. Как сквозь землю проваливается.
— Может, у него просто роман? — усомнился Люук, покусывая губы. — Когда я в академии встречался с одним мужчиной, частенько так делал.
— По-твоему кто-то захочет отношений с Лихнисом? — Роккэн неприлично фыркнул, стараясь не дышать алкогольными парами. — Как по мне, так затея весьма глупая.
— Всякие извращенцы бывают, — пожал плечами Люук. — Ладно, думаю, я смогу его выследить и выяснить, куда девается эта заноза говнистая. Но надо будет кое-что сделать.
— Найти тебе его нижнее бельё? — Рурука засмеялся сразу же, едва не проглотив последнее слово. Его брат присоединился к веселью, представив замечательную картину, пока Люук косился на них с некоторым подозрением. — Ладно, что?
 
— Ну, вы почти угадали, — пожал плечами оборотень, после чего дал братьям вдоволь отсмеяться и продолжил. — Во-первых, нужна его вещь. По ней я смогу отыскать его в замке, а если и это не поможет, что ж… Придётся приступить к плану «Б».
— Тогда с него и начнём, — кивнул Рурука, опустошая кружку. — Что ты придумал? По глазам вижу, что какую-то пакость.
— О да, он от неё долго не отмоется, — осклабился Люук.
❃ ❃ ❃
— Срань господня, ну и амбре, — простонал старший Миррор, заслоняя лицо рукавом плаща. — Что это, мать его, за место?
— Самое секретное, труднодоступное и безлюдное место из всех, что можно найти в Чёрном замке, — ухмыльнулся Люук. В отличие от летописца, он повязал на лицо плотную повязку, до того щедро сдобрив её лимонным соком, чтобы хоть чуть-чуть скрыть отвратительный запах, исходящий от огромной пещеры глубоко под цитаделью. — Выгребная яма.
Лицо Миррора перекосилось, он стал судорожно рыскать по карманам в поисках той тряпки, от которой отказался в начале пути, и почти сразу вспомнил, что выкинул её, не придав значение ехидной ухмылке оборотня. Подобной подставы летописец явно не ожидал, потому что и зрелище, и запах здесь были просто кошмарными. Огромный грот уходил далеко вверх, и потолка совершенно не было видно, а широкий карниз, шедший вдоль впадины, был единственным безопасным местом. Смотреть на это у юноши не было никаких сил, и тошнота становилась просто невыносимой. Оборотень сохранял невозмутимый вид, шарясь по карманам.
— Зачем… дьявол, зачем столько дерьма держать под замком? — простонал Миррор, прижимая ладонь к лицу, силясь скрыться от ароматов, густым шлейфом летающих по пещере. — Они что, им со стен врагов поливают?
— Если бы, — ухмыльнулся Люук, садясь на корточки и вынимая под свет светляка пузатую склянку с искристым тёмно-синим зельем. — Ты не поверишь, сколько отсюда увозят на удобрения. Или на компоненты для зелий.
— Ты прав. Не поверю. И жалею, что услышал, — скривился юноша, подавив рвотный ком. Глаза начинали слезиться, но ему было стыдно броситься обратно на свежий воздух. — Люук, может, поделишься своей повязкой?
— Нет уж. Сам дурак, раз выбросил. Старших надо слушаться, — ухмыльнулся зверь, внимательно оглядывая малопривлекательную жижу, выискивая что-то.
Миррор недовольно рыкнул ему в ответ, неуютно ёжась и поглядывая по сторонам. Ко всему прочему, у него была ещё одна причина для волнения: у Роккэна была своя задача для воплощения их плана в жизнь. И вот уже это выводило его из себя и заставляло нервничать, совершенно позабыв о том, для чего они сюда пришли. Его брат отправился на короткую прогулку с Лихнисом, чтобы отвлечь его, а затем подать им знак, когда придёт время. А оттого летописец едва не подпрыгивал, хмурясь и переминаясь с ноги на ногу. Приметив беспокойство подельника, Люук едва слышно ухмыльнулся:
— Да ладно тебе, не переживай, ничего с твоим братишкой не случится. Не трахнет его Лихнис.
— Я не переживаю, — с совершенно зверским выражением лица выпалил Миррор, попытавшись продолжить возмущённую тираду, но подавился едким воздухом, тут же прижав плотный воротник плаща к лицу.
— Ну давай, расскажи мне, — не унимался оборотень, даже не думая поворачивать в его сторону голову. — Вы друг другом насквозь пропахли. Пожалуй, настолько, что скоро это начнут чувствовать не только оборотни.
— Не забывай, что ты на краю ямы с говном, — тонко намекнул летописец и угрюмо замолчал, уставившись перед собой, стараясь не упустить момент, когда брат свяжется с ним.
❃ ❃ ❃
— А потом он мне говорит: «Ты можешь пойти к нему прямо сейчас, он как раз заканчивает греться в ванной». Нет, ты представляешь! Как будто мне только это интересно!
Эту историю, рассказанную на разные лады, с постоянно меняющимися подробностями и обстоятельствами, младший Миррор слушал уже в пятый раз за час. Мелкий гнус был настолько зациклен на самом себе, что ни о чём другом просто-напросто не говорил, всё время приписывая Артемису то, чего тот не стал бы делать даже будучи смертельно пьяным. Приходилось прикладывать не мало усилий, чтобы не врезать Лихнису как следует и не высказать ему всё, что думает по этому поводу. По его мнению Акио вовсе не был эгоистом, скорее уж строго наоборот, зато в рассказах секретаря Охотник представал в абсолютно отвратительном свете. Художнику оставалось лишь понимающе кивать, поддакивать и в нужные моменты восклицать о том, какой же этот «отвратительный человек» негодяй и засранец. Апартаменты Лихниса для него и вовсе казались абсолютным воплощением самого ужасного кошмара, какой только можно представить. Привыкший к более практичной обстановке, он долго сверлил взглядом стоящий посреди «гостиной» мягко журчащий фонтан. Звук этот несколько капал на нервы, а вот Лихнис, похоже, был весьма доволен этой безвкусицей. Что уж говорить о свисающих с потолка хрустальных цепях, придающих потолку такой вид, словно он истекает соплями. Словом, юноша чувствовал себя, мягко говоря, неуютно, с трудом заливая в себя слишком сладкий ягодный чай и делая вид, что как никогда заинтересован в собеседнике. Сейчас ему меньше всего хотелось сидеть здесь и заниматься подобными глупостями, и то и дело мелькала мысль: «Артемису придётся крупно заплатить за это». А потом вдруг Лихнис сменил тему, внезапно воспылав интересом к придворному художнику: