И рассыплется в пыль, Цикл: Охотник (СИ)

Чернокнижник начал плетение заклятья, уйдя в глубокую концентрацию, не обращая внимания ни на рычание Акио, ни на вой тварей. Лабиринт зеркал был сложнейшим колдовством, требовавшим от мага огромных затрат сил, а так же серьёзной подготовки. Не многие Повелители чернокнижников могли себе позволить подобные чары. Следовало точно знать, в каком месте оставить след собственной тени, где ослабить давление, сколько сил вложить в каждую стену, чтобы всё вышло именно так, как надо, а не наперекосяк. Даже Гилберту приходилось не сладко во время творения такого уровня заклятия. И каждый раз, используя его, он сильно рисковал не только своей шкурой, но и целостностью ткани мира. Конечно, если Совет узнает о подобном, а он обязательно узнает, Господину чернокнижников намылят шею, однако у него был заготовлен весомый аргумент в виде двух средних пальцев на руках. Земля задрожала, и пожиратели разума насторожено замолкли, замер и Артемис, поворачивая рогатую голову из стороны в сторону, повёл носом и шустро нырнул к Гилберту, встав с ним спина к спине. Гул становился всё громче, а затем грянул грохот: зеркальные стены воздвиглись разом, некоторых тварей разрезав напополам, некоторых откинув подальше. Установилась гробовая тишина. Лабиринт поглощал подавляющее большинство звуков, и совершенно не давал сориентироваться на местности. Охотник обернулся к Гилберту и низко зарычал, наклонив в его сторону корпус.
— Тише, — примирительно и устало выдохнул мужчина, даже не подумав шарахнуться или отодвинуться от него. — Не надо на меня скалиться. Я тоже так умею.
— Что это за хреновины? — низким, хриплым голосом проговорил Артемис, не сводя немигающего взгляда нестерпимо золотых глаз. Выглядел он безумно угрожающе, и на секунду Гилберт впервые испытал страх, глядя на него. — Ты запаниковал, когда их увидел. Я жду объяснений.
— Тебе недостаточно того, что было сейчас? — с некоторым раздражением поинтересовался вампир, дёрнув плечом. Он устал после творения заклинания, ему нужно было немного перевести дух, и к спорам с упёртым Охотником он не чувствовал себя готовым. — Это то, из-за чего изгнали Акиру. Достаточно?
 — Вполне, — кивнул юноша, а затем огляделся, подошёл к зеркалу и покрутился перед ним. Сапоги треснули, но доспех всё ещё держался, пусть и с трудом. Акио повёл головой туда-сюда, внимательно осмотрел себя. — А это что за хренотень?
— Ты, — не удержался от шпильки Найтгест, сползая по стене на землю и прикрывая ненадолго глаза. Он слишком устал. — Я не знаю. Доволен таким ответом?
— Конечно нет, — буркнул Артемис, затем присел рядом с мужчиной. — Что будем делать? Может, теперь ты согласишься нас телепортировать?
— Согласился бы, но не думаю, что сейчас способен на подобное. Надо пополнить запасы сил, — Гилберт говорил очень медленно, то и дело встряхивался, отгоняя от себя дрёму. Перманентные блоки на сознании, создание и поддержание лабиринта, мелкие заклятья, да ещё и слишком долгое даже для вампира время без сна порядком истощило Господина чернокнижников.
— Эй, я же для того здесь и есть, — голос юноши вновь стал привычным, и, открыв глаза, Найтгест обнаружил, что перед ним сидит всё тот же приятный глазу Артемис. Потрёпанный, уставший, босой, зато в великолепном доспехе чернокнижника. — Давай. Возьми, сколько тебе нужно.
Акио повернулся к нему спиной, и чернокнижник с некоторым недоумением изогнул брови.
— Лопатки, — подсказал Охотник, повернув голову. — У меня там концентрируется сила.
Господин чернокнижников протянул руку и коснулся спины юноши, ощущая, как его оголодавшая душа потянулась навстречу к Акио. И стоило только тому открыться навстречу, как чернокнижник почувствовал все те силы, что юноша всегда скрывал от других, не видел в них никакого смысла. Чистый поток могущества хлынул по венам, наполняя энергией и давая вздохнуть полной грудью. Мужчина не мог поверить собственным ощущениям, с осторожностью прислушиваясь к ним, увлечёный этим сиянием. Артемис дёрнулся, но Найтгест удержал его, не дав отпрянуть, плотно вцепившись в источник сил.
 
— Гилберт, отпусти, — просипел юноша, не успевая поглощать силы из окружающей среды и передавать их чернокнижнику.
Вампир опомнился и ослабил хватку, пристыженный собственной жадностью. Но смог легко подняться на ноги, помог любовнику. Артемис покосился на него с осуждением, помялся с ноги на ногу, стоя на передней части стопы. Твёрдая земля впивалась в ступни, а холод пробирал до костей. Несколько пожирателей просочилось в их ответвление лабиринта, но вампир запросто разобрался с ними, затем став чертить портал. Тот заискрился, зашумел, и Акио с Найтгестом шагнули в тёмную арку. Но против их ожиданий они оказались далеко не в землях чернокнижников — их откинуло гораздо южнее.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Господин чернокнижников, упрямо принимаясь создавать новый переход.
Однако и этот не сработал, выплюнув их, как мусор, в том же месте. Охотник наблюдал за его потугами с весельем, но всё же испытывал волнение.
— Дело в Акире, — спокойно пояснил он после пятой неудачной попытки. — Не уверен, но чувствую это. Он каким-то образом повлиял на материю. И теперь любая матрица перемещения будет заведомо неверной — всё поменялось. Нам придётся добираться своим ходом.
— Я мог бы высчитать нужные числа, — задумчиво протянул Найтгест, поджав губы.
— Ты думаешь, на это есть время? — поинтересовался Охотник, иронично приподняв бровь. — Наши лошади погибли, до ближайшего города я не знаю, сколько идти. А когда мы доберёмся до замка, от него могут остаться обугленные руины, а от твоих людей — армия пожирателей разума. Ты этого хочешь?
Вампир отрицательно мотнул головой, и они двинулись в путь, направляясь строго на север. Первым препятствием стала река Бофу, отделявшая южную часть Ифарэ от северной. Бурная, широкая, с крутыми берегами, она не оставляла шанса пересечь её вплавь. Ближайшая же переправа находилась в нескольких милях на восток, и Артемис начинал подумывать о том, что завидует птицам: ноги были стёрты в кровь, ныли и горели, и идти становилось с каждым мгновением всё тяжелее. Впрочем, небольшое фермерское поселение встретилось им быстрее, и Гилберт выкупил двух лошадей. Они возили телеги с товарами в города, не подходили для верховой езды, но всё было лучше пешего хода. Особенно для изнемогающего Охотника. Клячи передвигались не слишком быстро, пофыркивали на седоков, а те в свою очередь позволили себе отдохнуть. И, несмотря на счастливое приобретение, путь им предстоял очень долгий.
❃ ❃ ❃
— Я понимаю, что это тяжкая ноша и выбор, но я прошу вас всех: нужны добровольцы, которые останутся на защите замка, — слабый, блеклый голос всё равно перекрывал гвалт, царящий на территории замка.
Остатки армий вернулись ни с чем, и теперь их собирались разбить на ещё более мелкие части, и одну из них оставить в Чёрном замке. Пассиса Найтгест обводил взглядом усталые лица, вчитывался в мысли каждого. Все они шептали об одном: люди ждали неминуемой гибели, не видели надежду на спасение и всё, о чём могли мечтать — снова увидеть семью, друзей, отдохнуть без страха более никогда не проснуться. Угроза со стороны элементалистов была слишком велика, и это понимал даже самый заурядный чернокнижник. Оттого просьба Найтгеста казалась безумной. Неужели он надеялся, что они смогут удерживать оборону замка, что справятся с натиском извечных врагов? Кто согласится прийти на помощь в таком плачевном положении? И куда подевался Господин чернокнижников? Эти вопросы не срывались с губ, но Пассиса против воли слышал мысли, полные отчаяния и скорби. Боевой дух упал ниже возможного, и он совершенно не знал, чем сможет поднять его. Чувствовал, что собственные руки опускаются в ожидании неизбежного. Каково было его удивление, когда из тёмной толпы вперёд вышли двое и двинулись мимо заместителя Господина чернокнижников в замок. Оборотень и дрессировщик весело перешучивались между собой.
— А что, пушистый, не боишься, что я тебя во время боя в драконий рог скручу?