«Давай полетим к звездам!»
- Жаль, что у тебя только один пропуск, - Инга вздохнула. - Было бы интересно взглянуть на этого загадочного Королевина. О нем ходит столько слухов...
- Ну, теперь он перестанет быть таким уж загадочным, -усмехнулся я. - Некому Мартыну Луганцеву поручено приоткрыть завесу тайны и явить миру нашего конструкторского гения...
- Мартик, ты не очень-то задавайся, - Инга щелкнула меня пальчиком по носу. - В Москве о Королевине знают почти все, кому интересна космонавтика. Режим секретности в отношении наших ученых уже давно существует только на бумаге.
- Ты права, - согласился я. - А в зарубежье опубликованы не только статьи о Королевине и его вполне сносные фотографии, но даже вышли две или три книги о нем.
Подкатил трамвай. Мы загрузились внутрь красно-желтого вагона, и трамвайчик резво побежал вдоль Волоколамского шоссе. Справа мелькнул учебный корпус Московского авиационного института, потянулась вереница жилых многоэтажных домов. Затем трамвай повернул влево, прогрохотал колесами по небольшому мостику над железной дорогой и нырнул в зелень парковой зоны.
- Ты хоть представляешь, куда идти? - спросила Инга.
- Примерно, - я улыбнулся:
- “А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон”.
- Гумилев, - угадала Инга.
Потрепанный, еще довоенного издания томик стихов Николая Степановича постоянно лежал у меня на рабочем столе. Когда отчаянно “не писалось”, а было нужно накропать очередной опус в газетный номер, я наугад открывал гумилевский сборник и читал. Иногда помогало. Нужные слова всплывали из ниоткуда и постепенно складывались в статью. Мишка Соколов язвительно хихикал: “Поэзия как детонатор журналистского творчества! Ну, ты даешь, Луганцев!”
- Солнце, мне пора выходить, - я поцеловал Ингу в ушко. - Вечером сходим в киношку?
- Лучше погуляем. Ты мне позвонишь?
- Угу, - я кивнул. - Как только закончу разговор с Королевиным.
Мы простились, и на следующей остановке я вышел из трамвая.
...С Ингой я познакомился в мае нынешнего года на Выставке достижений народного хозяйства. В павильоне “Образование” тогда открылся фестиваль педагогической книги. Замглавред “Советских Известий” Сергей Сергеевич Фролов поручил написать статью об очередных успехах советских педагогов и погнал меня на ВДНХ подсобрать информацию.
Я самым добросовестным образом битых три часа внимал вдохновленным рассказам лучших представителей племени Сухомлинских и Макаренко, пока в перерыве между осмотрами книжных экспозиций и лекциями не удалось незаметно выскользнуть из павильона. Бегло просмотрел записи, материала для статьи набралось достаточно.
Возвращаться сразу в редакцию не хотелось. Решил прогуляться по территории ВДНХ, а заодно и перекусить в какой-нибудь кафешке - с завтрака во рту не было и хлебной крошки.
Посетителей в рабочий день на Выставке было немного. Навстречу попалось несколько вольношатающихся туристов и парочка экскурсий: одна откуда-то из Узбекистана, - судя по тюбетейкам едва ли не на всех черноволосых головах, - и одна из зарубежья, если судить по шортам на мужчинах и коротеньким юбкам женщин.
Книжный фестиваль в павильоне “Образование” прошел “на ногах”, спина и ступни требовали “перекура”. У фонтана “Дружба народов” я заозирался в поисках лавочек. И увидел ее...
Девушка стояла боком ко мне. Высокая, длинноногая, с ладной фигурой и небольшими грудями. Одета в светло-желтый сарафанчик и такого же цвета босоножки. Длинные волосы цвета спелого льна перехвачены гребешком-зажимом на затылке и аккуратным “конским хвостиком” струятся вниз вдоль удивительно ровной спины. Через плечо переброшен ремешок небольшой сумочки кремового цвета.
Она задумчиво рассматривала струйки воды, которые, описав дугу в воздухе, падали в фонтан примерно в метре от нее. Мелкие капельки повисали в воздухе и в солнечных лучах играли всеми цветами радуги. Казалось, что свет исходил от самой фигурки девушки и ласковыми, теплыми волнами лился в окружающее пространство. Выставочный павильон за фонтаном представлялся сказочным дворцом, устремившим шпиль в голубой купол небес.
“Настоящая принцесса, - теплая волна коснулась моего сердца. - Земное Солнышко!”
Девушка расстегнула сумочку и достала портативный фотоаппарат - “ФЭД”, кажется. Длинные пальчики принялись колдовать с настройкой выдержки и дальности.
Никогда не знакомлюсь “на улице”. Считаю это не совсем приличным и не хочу выглядеть в глазах девушек банальным уличным приставалой. К тому же, с женским полом у меня вообще достаточно сложные отношения. Я больше люблю свободу и романтику. А женщины, которые встречались на моем жизненном пути, все как одна были сторонницами семейного практицизма с обязательными печатями в паспорте. Поэтому отношения с подругами раньше или позже приходили в состояние взаимного критического противоречия.
Но в этой девушке у фонтана было столько света, нежности и одновременно какой-то домашности, что я в одно мгновение пересмотрел свои воззрения на уличные знакомства.
- Девушка, хотите, сфотографирую вас у фонтана?
Ее хрупкие плечики вздрогнули, она стремительно повернулась ко мне. Пшеничные ресницы взлетели вверх. Я мог бы дать голову на отсечение, что в зеленовато-голубых глазах мелькнуло безмерное удивление. Словно она ожидала увидеть кого угодно, но только не меня.
- Хотите, я вас сфотографирую? - повторил и похвастал, вворачивая комплемент:
- Получится настоящее произведение фотоискусства!
Она улыбнулась. Я всегда считал выражение “солнечная улыбка” литературным штампом, но в тот момент понял, что есть штампы, от которых вовсе не стоит избавляться. Улыбка девушки и в самом деле оказалась мягкой, доверчивой, доброй и - да, да! - именно солнечной, теплой и лучистой, словно весь свет небесного светила вдруг снизошел на землю и сконцентрировался на ее лице.
- А вы сумеете? - Смех прозвучал веселым звоном колокольчика.
- Конечно, сумею! Я иногда фотографирую, чтобы проиллюстрировать свои статьи. Вполне профессионально получается.
- Вы журналист? - Она окинула меня заинтересованным взглядом.
- Работаю в газете, - кивнул я.
- Наверное, какая-нибудь заводская многотиражка? - с легкой поддевкой предположила она. В глазах играли шаловливые искры. - А вы в ней и главный редактор, и журналист, и фотокор?
- Обижаете, - я достал из кармана редакционное удостоверение:
- Журналист “Советских Известий”.
Конечно, с моей стороны этот жест был явным мальчишеством и дешевым фанфаронством, но я вложил в него хорошую порцию юмора - шаркнул туфлей по асфальту и энергично кивнул головой:
- К вашим услугам!
Она приняла правила затеянной игры, взяла из моих рук удостоверение, раскрыла его и прочитала:
- Луганцев Мартын Андреевич.
- Ваш покорный слуга! - продолжил гримасничать я.
Она вернула мне редакционное удостоверение и протянула ладонь:
- Инга Лаукайте.
Наверное, она рассчитывала на простое рукопожатие, но я подхватил пальцами ее ладошку, поднес к губам и поцеловал.
- Старомодно, фамильярно, но чрезвычайно приятно, -она рассмеялась. Заглянула мне в лицо и, картинно нахмурив светло-русые бровки, строгим голосом сказала:
- Сейчас оценим ваш профессионализм, Мартын Андреевич...
- Можно просто Мартын, - поспешно вставил я. - Или даже Март!
- Ладно, Март из мая, - ее глаза смеялись. - Держите фотоаппарат. Попробуйте выбрать правильный ракурс и освещение для съемки. Кстати, имейте в виду: я -фотохудожник!
- В самом деле? - опешил я. Так-с, ухажер Луганцев, кажется, тебя сейчас посадят в лужу.
- Сомневаетесь? - Теперь Инга изобразила на лице легкую обиду. - Удостоверения у меня с собой нет, но можете поверить на слово: годичные курсы фотомастерства и три года очень неплохой практики! Итак, вы готовы к ристалищу, рыцарь?