Голливуд истекает кровью (ЛП)
— Тебе не мешало бы это запомнить. Ты хотела моей любви? У тебя она есть. Но не обольщайся, я ни для кого не меняюсь. Я просто позволил тебе получить доступ к тем частям себя, о существовании которых я и не подозревал. Не заставляй меня сожалеть об этом.
Угроза и подтверждение в том, что исходило из места страха, но это было то, к чему я прислушалась. У меня не было никаких планов на то, что этот человек ушел бы от меня, не желая отпускать его, даже после всего, что произошло за последний год.
— Его будет нелегко полюбить, — признание Дарио прозвучало правдиво.
Я сомневалась, что все, связанное с Рейном, было простым.
Рейн отдавал мне часть себя, зная, что все могло сломаться. Рискованный прыжок веры и тяжелый урок доверия обошлись бы ему дорогой ценой. Цена, которую я бы обязательно платила каждый божий день.
Потому что он был единственным мужчиной, с которым я хотела провести весь свой завтрашний день.
Он провел ладонью по середине моего тела. Я держала его за руку для устойчивости, пока его рука двигалась под моими спортивными штанами и нижним бельем. Уверенно поглаживая меня, он доводил меня до исступления. Рейн изучал мое лицо, пока я реагировала на каждое его приятное движение, входя в меня двумя пальцами.
— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — я почти умоляла.
Месяцы накачки с помощью вибраторов были ничем по сравнению с реальным занятием. Дольше, чем когда-либо, я воздерживалась без какой-либо сексуальной потребности. От этой мысли у меня внутри закружилось неприятное ощущение.
— У тебя был кто-нибудь еще?
— Нет, — яростно заявил он.
Серьезность его лица успокоила мои своенравные мысли, и я без сомнения поняла, что он говорил мне правду.
Его пальцы набрали скорость, тыльная сторона его ладони терла мой клитор, когда я терлась о него. Я вскрикнула, когда удовольствие прокатилось по всему телу, и слабый протест покинул меня, когда его пальцы отступили. Рейн поднес их ко рту, привлекая мое внимание, пока облизывал свои пальцы дочиста.
Пряжка его ремня звякнула. Я стряхнула желание, удерживающее меня на месте, и быстро сбросила одежду. Потратив время на то, чтобы оценить скульптурное тело Рейна, я отметила, что за время нашей разлуки он стал немного крупнее. Дважды проведя рукой вверх и вниз по члену, он осмотрел местность, прежде чем подтащил меня к большому креслу у окна и усадил мою задницу на край лицом к себе.
Протиснувшись сквозь мою гладкость, он схватил меня за бедра и резко толкнулся. У меня перехватило дыхание. Он сделал паузу, наблюдая за выражением моего разжигаемого похотью лица, пока я приспосабливалась.
Рейн положил одну руку мне на затылок, другой придержал за бедро. Он вышел и снова глубоко погрузился в меня.
— Поиграй с собой, — приказал он.
Я ахнула, когда он вошел в меня. Мои ноги обвились вокруг него, наклоняясь под лучшим углом. Мои пальцы настойчиво терли клитор, накапливающийся жар быстро приближался к разрядке.
Наклонившись, Рейн провел зубами по моей нижней губе, прежде чем слегка прикусил. Он входил в меня, как мужчина, которому слишком долго отказывали. Плотский голод, который отказывался быть утоленным. Мои пальцы на мгновение дрогнули. Я завладела его ртом. Его язык встречался с моим, удар за ударом, каждый пытался навсегда заклеймить другого.
Рейн разъединил наши рты, облизывая губы, пока кружил бедрами, и я застонала.
— Я ненавижу, что ты внутри меня, сводишь все с ума. Ты все усложнила, все было не так, как я ожидал или к чему был готов.
Его толчки были жестокими наряду с его словами. И все же я не принимала их близко к сердцу. Я понимала его. Мы были одним целым. Просто я осознала это раньше и уловила чувства раньше, чем он.
— Да? — я ухмыльнулась.
Его глаза опасно сузились, а рука на моей шее напряглась. Он вонзился в меня, когда мои пальцы сравнялись с его скоростью, мои глаза закрылись, и я взорвалась. Я закричала, когда он удвоил скорость, продлевая мой оргазм, когда экстаз прокатился по каждой клеточке моего тела.
Рука оставила мою шею, схватила меня за бедро с другой стороны и он врезался в меня. Я вцепилась в край сиденья у окна.
— Но больше всего меня бесит то, как хорошо я чувствую себя с тобой. Я испытываю непрекращающуюся, бесконечную жажду тебя, — он потерся своим носом о мой, глядя в мои карие глаза. — Да здравствует королева.
Я схватила его за плечи, и он прижал наши тела друг к другу, находя разрядку в протяжном стоне. Его лицо исказилось от удовольствия, такое прекрасное зрелище, от которого я никогда не устала бы.
Не вырываясь, он удержал меня на месте и сосредоточился на мне. Его взгляд на мгновение отвелся в сторону, и я почувствовала, как он глубоко вздохнул, прежде чем заговорил.
— Я люблю тебя, Пэрис Марчетти. Думаю, это продлится дольше, чем я изначально предполагал. Это мое обещание тебе: каким бы темным я ни был и что бы со мной ни случилось, я всегда оставлю место для твоего света, для тебя. Раздел, к которому никто не может прикоснуться. Кусочки меня, к которым у тебя есть единственный доступ, как и у меня к тебе.
Я кивнула, и по щекам у меня скатилась слеза. Он смахнул ее большим пальцем и отправил в рот.
Мы были двумя взрослыми людьми со сломанной психикой, данной нам в детстве, которые прошли долгий путь во взрослую жизнь и на каждом шагу сталкивались с проблемами. Поскольку Рейн был прав, когда сказал, что не изменился, некоторые проблемы слишком глубоко укоренились в нас, чтобы их можно было изменить. Но мы могли приспособиться.
— Я люблю тебя, Рейн Марчетти. Ты должен принимать меня такой, какая я есть, так же, как я принимаю тебя, — я искренне улыбнулась ему, когда он кивнул в знак согласия. — Итак, что теперь происходит?
— Сейчас? — он вышел из меня, но продолжал держать в своих объятиях, в его серых глазах блеснули искорки, когда он заявил без тени шутки в голосе. — Теперь… ты возвращаешься в лагерь. Я трахаю тебя до бесчувствия, пока ты не забеременеешь. Потом мы продолжим после того, как у нас будет первый ребенок.
Он пожал плечами, когда мы поднялись наверх, в мою спальню. Когда он опустил меня на кровать, я откинулась на локти, рассматривая его. Он ни в малейшей степени не шутил. Ах, черт. Я отказывалась передавать психическое расстройство невинным детям, как бы сильно мне ни хотелось принять это предложение.
У меня вырвался недоверчивый смешок.
— Ты не можешь говорить серьезно.
— Смертельно серьезно, — он прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть уверенную ухмылку, которую я уловила.
Этот мужчина никогда не был идеальным, как и я. Но, с другой стороны, он всегда нравился мне ущербным, грубоватым по краям.
Мы узнали темноту друг друга.
Между нами заговорили даже тишина и безмолвие.
Какой это был крутой поворот сюжета.
Эпилог-
Рейн
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
— Если кто-нибудь когда-нибудь разобьет сердце нашей дочери, я вырву его из груди и положу к ее ногам в качестве подарка, — объявила Пэрис.
Я изучал ее, отмечая серьезность этих слов.
И все же я знал, что это именно то, чем они были. Просто слова.
Она бы этого не сделала, решив оставаться наивной по отношению к деловой стороне мафиози. Насилие, которое имело место, если только оно не было вызвано необходимостью знать. Я уважал ее решение по этому поводу.
Ее материнские инстинкты сделали ее безумно заботливой с тех пор, как она родила нашу принцессу всего год назад.
Мэдисон Стелла Марчетти. Красивая малышка, с волосами цвета воронова крыла, как у ее матери, и серыми глазами, точно такими же, как у меня.
Во многих отношениях она напоминала мне свою маму, когда та была новорожденной, когда я держал ее на своих подростковых руках.
Мы обнаружили, что ее биполярное расстройство не было наследственным; я знал, что это было то, чего она боялась. Она отказалась от концепции детей из-за своих убеждений. Это было то, из-за чего мы спорили. Но мы проконсультировались со многими профессионалами, которые подтвердили положительные новости.