Голливуд истекает кровью (ЛП)

— Ты получишь свое, когда скажешь мне, чего я хочу, — он закружил бедрами.
Такая грязная игра. Я издала болезненный звук; отказ от оргазма был совершенно подлым. Мудак.
Толчок. Скольжение наружу. Толчок. Скольжение наружу.
— Рейн! — я закричала, пытаясь найти трение о стол. Я закрыла глаза, чувствуя, как по каждой частичке моего тела словно пробежал электрический ток.
Наклонившись, он прикусил мою шею сзади, над татуировкой и мочкой уха.
— Скажи. Это. — потребовал он. — Я могу заниматься этим весь день.
Посасывая пульсирующую точку на моей шее, он неторопливо входил в меня. Экстаз накатывал волнами, но я была не совсем там. Мне нужно кончить! Мои руки были сцеплены за спиной, так что я не могла освободиться. Я издала звук, нечто среднее между стоном и рычанием.
Потеряв всякий контроль, он расслабился. Когда он врезался в меня в темпе, за которым я не могла угнаться, мое тело обмякло, принимая все это. Все мое тело покрылось потом.
— Я люблю тебя. Я, блядь, люблю тебя! Понятно? — я закричала.
Ритм Рейна на секунду сбился, замедляясь, когда он опустил руку к моему клитору, перекатывая его между костяшками пальцев и обводя пальцами круги, пока набирал скорость, чтобы точно соответствовать ему.
— Еще раз, — потребовал он.
Облизнув пересохшие губы, я прохрипела:
— Я люблю тебя.
Он ущипнул меня за клитор, и я взорвалась, наслаждение и боль накатывали волнами от интенсивности. Содрогаясь в конвульсиях, я стиснула зубы, дергаясь в его объятиях. Все тело Рейна напряглось, и с последним толчком, проникающим в меня так глубоко, он кончил с громким стоном. Его тело навалилось на мое, наше дыхание смешалось.
— Я займусь приготовлениями к свадьбе, — сказал он.
И одна вещь промелькнула у меня в голове, когда я спускалась с высоты. Рейн требовал этого от меня, но так и не ответил, более того, я упустила свои шансы узнать больше информации.
Глава 35
Пэрис
Закрыв лицо руками, я издала звук раздражения, возвращая свое внимание к видеозвонку с Генри и его помощницей. Я узнала картину, висевшую на заднем плане его кабинета.
— Это должно быть как-то неправильно! Увольнять меня из-за того, что стало известно, несправедливо. У меня есть права! — я выдавила из себя.
Разочарование тяжело давило на меня.
— Но они будут доказывать, что ты намеренно лгала и разыгрывала образ тусовщицы, который у тебя есть в нерабочее время, — ответил он.
— Я никогда не подвергала свою карьеру риску. Я также не делала ничего, что могло бы негативно повлиять на мою работу или плохо отразиться на моих работодателях, — отметила я. — По закону я не обязана никому сообщать о своей болезни. Они не могут этого сделать.
— Они могут, и, боюсь, они это сделали. Они снимают тебя с будущих сезонов, но не используют твою болезнь в качестве причины. Они обходят это стороной, приводя бессмысленные, но правдоподобные причины. Они не хотят, чтобы на них подали в суд, если они признают, что причиной было психическое заболевание.
Я только что подписала контракт на последний сезон и знала, что он собирался сказать, еще до того, как он это произнес.
— Это указано в контракте, который ты подписала. Тебя можно заменить, — подтвердил Генри. — Таков путь Голливуда. Ты не первый человек, которого уволили, и не будешь последней. Это беспощадно.
Ему не нужно было напоминать мне. Меня уволили из-за чего-то, с чем они могли бы справиться лучше, если бы только обсудили это со мной. Но режиссер и даже продюсеры шоу отклоняли мои звонки, позволяя моему агенту справиться с ударом. Ублюдки.
Я отказывалась допускать, что это был конец, этого не могло быть. Я бы удвоила усилия, работала бы усерднее. Возможно, мне пришлось бы спорить с пиар-агентством о том, как справиться со всей этой неразберихой, потому что в какой-то момент мне нужно было бы сделать заявление. Тот, который принес бы мне пользу и выставил меня в лучшем свете, чем когда меня уволили по нелепым причинам, когда правда была так вопиюще очевидна. Наверняка публика тоже это заметила бы?
 
Я зашла так далеко не для того, чтобы меня оттолкнули в качестве пятиминутного чуда. В груди у меня все сжалось; все, о чем я могла думать — это наихудшие сценарии. Моего пентхауса уже не было, у меня не было дома, который можно было бы назвать своим. У меня было достаточно денег в банке, и я инвестировала в кучу мест. Я сделала это в основном для того, чтобы не тратить деньги на приступ маниакальности, но также и в качестве запасного плана.
Когда ты начинал с нуля, ты всегда был самым усердным работником в комнате и всегда был уверен, что у тебя был способ выжить, если что-то не получилось бы. Неважно, как сильно ты молился, чтобы этого не произошло.
Актерство не могло прокормить меня до старости, но на данный момент я проработала в этой индустрии всего шесть лет, и знала, что во мне было нечто большее, чем шесть гребаных лет. Гораздо больше. Это было мое призвание, чем я горела.
Поздние ночи, ранние утра. Кастинги и отказы, пока не случился бум — меня выбрали одной из немногих и я сделала себе имя.
— Тогда что ты предлагаешь мне делать? — я практически зарычала на него.
Генри надул щеки, взглянув на свою помощницу, затем снова на экран и на меня. О-о, я знала этот взгляд. Уставившись в экран, я ждала его ответа.
— Я не могу представлять тебя в данный момент времени, — заявил он.
Он имел в виду, что вообще больше не мог представлять меня, но пытался смягчить удар. Как ни странно, я ожидала этого. В конце концов, он был со мной из-за своей доли моего дохода и ходил туда, где были деньги. Видя, что мой доход значительно упал бы, если на столе не было других предложений, он решил уйти. Неплохо. В этом бизнесе определенно никому нельзя доверять.
Мои ноздри раздулись; это привело меня в ярость. Я хотела побыть одна, чтобы обдумать это, спланировать дальнейший путь. Я бросила на него напряженный и холодный взгляд, который отражал уровень предательства, который я чувствовала, но где-то в глубине души я знала, что однажды он сделал бы это и повернулся бы ко мне спиной. Таким уж человеком он был. И это было типичное "я", не желающее нового человека, не желающее смены рутины, и моя верность ему удерживали меня там, где я была.
— Приятно было поработать, — я натянуто улыбнулась, завершая разговор и отбрасывая телефон в сторону. Услышав, как он с грохотом упал на пол, мне было все равно, что он сломался. Защитный чехол, скорее всего, смягчил бы удар.
Я сделала мысленную пометку позвонить своему адвокату и получить все счета Генри и то, что я ему заплатила, чтобы прекратить с этого дня. Сжав руки в кулаки, я мерила шагами кинозал, моя грудь поднималась и опускалась резкими движениями.
Люди всегда были сами по себе. Но быть одной было лучше, чем иметь этих людей рядом с собой. Номер один — Пэрис. Ты всегда делаешь все сама.
Взаперти — вот что я чувствовала, хотя на этот раз у меня было больше свободы, чем раньше. Неугомонная энергия дала о себе знать, поскольку я изо всех сил старалась использовать свое время как можно больше и с пользой. Мне нужно было решить смехотворное количество проблем.
К счастью, экран моего телефона не треснул. Спасибо Богу за прочные чехлы для телефонов.
Я пробыла здесь две недели, всего четырнадцать дней — с момента инцидента с бомбой. Хороших новостей на этом фронте не было; было много жертв, двенадцать погибших, и конструкцию всего здания пришлось укреплять на случай обрушения, особенно с учетом пешеходов и других зданий поблизости. Чиновники все еще решали, что лучше — снести его и построить заново или работать на основе того, что у них было. Я вложила крупную сумму денег в фонд строительства и знала, что Рейн тоже это сделал.