Голливуд истекает кровью (ЛП)
Я просто надеялась, что какая бы загробная жизнь ни была у нас там, во вселенной, что демоны, которые преследовали таких людей, как я, были освобождены, даровав нам подобие покоя. Это был наш долг.
Где-то там должен быть мир лучше, чем этот.
Я снова плакала, пока не заснула, а через какой-то момент проснулась от того, что телепрограмма была поставлена на паузу, и спросила "Ты все еще смотришь?". Нет, нет, я не смотрела.
Я никогда не осознавала, что жаждала внимания одного особенного человека, пока не получила его от Рейна. Пока он не забрал его. Он повернулся спиной, давая мне минимальный контакт. Я была для него просто игрой, и даже не знала правил.
Глава 25
Рейн
Я всегда держал себя в руках на коротком поводке; для меня это было так же естественно, как дышать. Но реактивное поведение, которое я проявлял в последнее время, имело прямое отношение к женщине, которая вторглась в мой дом и разум.
— Она пробуждает в тебе человечность. Приятно наконец увидеть, — подал голос Дарио.
Моя рука крепче сжала стакан. От моего внимания не ускользнуло, что она вызывала во мне другие чувства, более глубокие. Мне было все равно. Что-то сдвинулось между ней и мной, как тектонические плиты, что-то фундаментальное.
Опрокинув напиток в бокал, я насладился огненной дорожкой, которую он проложил по моему горлу, и облокотился на стол. Я отключился, но слова Дарио донеслись до меня. Человечность. Она пыталась изменить меня, все, что я построил, все, что я блокировал.
— У меня есть ты, Рейн, детка. Мамочка любит тебя. Давай помоем тебя.
— Я никогда не покину тебя.
— Ты не твой отец. И никогда им не будешь.
— Эмоции ослабляют физические способности. Надо избавляться от них. Значение имеет только империя Марчетти. Больше ничего.
— Совсем как я. Рожденный от своей крови.
Стелла Марчетти ошибалась по многим пунктам. Я был хуже Раймонда, но по-другому. Искусно превращенный в оружие, которое уничтожало не только его, но и других. И она решила уйти. В моей голове грохотали невыполненные обещания. Лучшие моменты Раймонда тоже были отмечены кружочком.
Моя рука разжалась; осколки стекла дождем посыпались на стол и на колени, пока я смотрел прямо перед собой. Согнув руку, я почувствовал укол стеклянных осколков, впившихся в мою ладонь, но, как и ожидалось, не в полной мере, как должно было быть больно.
Боль была преобладанием разума над материей.
Кровь обильно сочилась из порезов на моей руке. Я рассеянно моргнул, когда сквозь туман донесся голос Дарио.
— Черт возьми, чувак! Что с тобой не так? — он умчался и вернулся с аптечкой первой помощи. — Нет. Даже не отвечай на это. Это слишком длинный список. Cazzo, — он покачал головой.
Я встал, стряхивая осколки с колен, и пересел на диван. Дарио взгромоздился на кофейный столик, доставая пинцет, когда я протянул руку в знак согласия. Вошла горничная, убирая беспорядок, который я устроил. Все из-за Пэрис.
Я стиснул зубы. Мою руку протерли антисептической салфеткой. Я заметил крошечные ссадины, теперь покрывавшие мою ладонь, и проклинал себя за то, что позволил этому случиться.
Выбросив салфетку, я обернул руку тканью, хотя маленькие капельки крови уже просачивались сквозь нее. Ей просто нужно было свернуться. Ничего особенного.
— Готово. Заживление не займет слишком много времени, если ты больше ничего не будешь делать с этой областью, — он бросил на меня уничтожающий взгляд, полный осуждения, зная, что я балансировал на грани невозврата.
Ты потерял это. Нет, далеко не так.
Зная, что я должен был сделать, ухмылка тронула мои губы.
Дарио достал свой телефон, вызывая остальных наших людей.
— Приезжайте сюда сейчас же. У нас проблема, вызванная Рейном, — он уставился на меня, его глаза расширились от того, что я изменился в лице. — Сейчас начнется дерьмо.
Он знал меня слишком хорошо.
— Не делай ничего, о чем потом пожалеешь. А еще лучше, выспись, — он сунул телефон в карман, пытаясь воззвать ко мне, но безуспешно.
Прямо сейчас меня не волновало, что ее реакция была зеркальной моей. Меня не беспокоило, что она поднималась до моего уровня и сопоставляла эти извращенные эмоции, бушующие во мне, со своим собственным жаром.
Расхаживая по своему офису, я схватил планшет, одновременно набирая код для своего сейфа для документов, извлекая все файлы, чтобы забрать и подарить ей. Я видел на камерах, как она направлялась в столовую, сидела, ни о чем не заботясь, и ела приготовленную для нее еду. Как избалованная голливудская принцесса.
Мои пальцы быстрее забарабанили по планшету; тихий звук щелчок-щелчок помог мне обрести самообладание.
Пришло время. На самом деле, запоздало.
В конце концов, я был просто очаровательным личиком с черным сердцем.
Глава 26
Пэрис
Мое настроение немного улучшилось. Затяжные признаки депрессии не исчезли, витая в моем организме, как собственный бьющийся пульс. Это было на третий день, когда я рискнула спуститься вниз из того места, где пряталась в помещении, которое теперь называлось моей личной спальней.
Рейн был очень занят; я не сомневалась, что он избегал меня. Возможно, его личный предел был исчерпан; кто знал. Может быть, он почувствовал эту связь между нами и сбежал, как будто физическая дистанция могла разделить нас эмоционально. К сожалению, не смогла. Я пыталась. Я ненавидела чувствовать себя так — зависимой от кого-то, надеясь, на взаимный ответ. Это была всего лишь почва для разочарования, и я чувствовала, что оно назревало, готовое обрушиться.
Я связалась с Даней и успокоила ее, сказав, что со мной, на самом деле, все в порядке — мне пришлось вкратце объяснить, как материализовалось мое настроение — она неожиданно обняла меня, и я обняла ее в ответ. Это было приятно, но странно. Иметь друзей, которые, казалось, беспокоились только о тебе как о личности, а не о твоей карьере, было для меня в новинку.
Я сидела одна в просторной столовой и ела домашние спагетти болоньезе. Черт, мне нужно будет раздобыть точный рецепт этого блюда, когда меня в конце концов выпустили бы из этого особняка.
Через несколько минут, как будто я мысленно позвала его, Рейн ворвался в комнату, отдавая приказ убрать еду. Его голос был устрашающе спокойным, расчетливым. Я сжала губы, не произнося ни слова, поскольку плохое предчувствие охватило комнату, шторм вот-вот достиг бы пика.
Персонал тихо перешептывался, бегая вокруг стола и собирая недоеденную еду. Они даже убрали мою недоеденную еду с молчаливыми извинениями. Я молчала. Приказать, чтобы мне забрали еду, когда я наполовину доела, было дурным тоном, а также идиотским поступком, когда он знал, в какой ситуации мне отказывали в еде в детстве. По-видимому, ему было все равно.
С тех пор как он вошел в комнату, я избегала встречаться с ним взглядом, но знала, что должна была встретиться лицом к лицу с тем, что это было. Мысленно собравшись с духом, я подняла глаза, чтобы встретиться с эпицентром бури.
Я протянула руку, взяла свой стакан и сделала глоток воды, моя рука слегка дрожала, и я надеялась, что он этого не заметил. Я поставила стакан обратно на стол и, защищаясь, скрестила руки на груди.
— Есть проблема? — я склонила голову набок, изображая уверенность, когда чувствовала себя в худшем из возможных настроений, чтобы разобраться с чем бы это ни было.
Что я узнала за время, проведенное здесь, так это то, что у неуловимого Рейна Марчетти было много лиц, которые он показывал самым разным людям.
Прямо сейчас он был олицетворением хаоса. Смятение и хаос накатывали на него волнами. Проблема была в том, что когда ты не был с ним в эпицентре этого шторма, тебя подхватывало его течением, стирало с лица земли.