Голливуд истекает кровью (ЛП)

Некоторые предпочли не рисковать вместе со мной, но все равно были верны мне. Они решили, что хотели слиться с толпой и стать частью нормального общества. Я наблюдал за строительством другого комплекса на другой стороне Вегаса, еще одного объекта, куда мои люди, жившие там, приходили и уходили более свободно, чем тот, в котором жил я. Тот не нужно было бы так тщательно скрывать.
Желание запереть мою жену в клетке под номером двадцать четыре семь было живым зверем внутри меня, с которым я боролся. Я позволил ей продолжить свою карьеру, свою жизнь за пределами этих стен. Если я хоть на мгновение подумал, что Голливуд отказалась бы от своей карьеры, когда я с радостью признал, что она заставляла меня чувствовать и как я жаждал ее, я ошибался.
Осознание того, что если я не дал бы ей этой свободы, она стала бы живой версией моей матери, глубоко ранило меня, и винить в том, что я погасил этот ее огонек, пришлось бы только себя. Я отказался быть похожим на Раймонда, борясь с проклятием поколений, о котором некоторое время назад твердил Дарио. И все же он не ошибся.
Однако она всегда возвращалась домой, ко мне. Каждый божий день. Вертолет доставлял ее в Лос-Анджелес или куда-то еще, где она снималась. Несмотря на то, что она была в своей стихии со своей работой, она тосковала по стабильности, которую я ей давал. Я бы продолжал делать это до самой своей смерти.
При той жизни, которую я вел, было неизбежно, что меня не было бы рядом до тех пор, пока естественные причины не унесли бы мою жизнь. Я понял это и смирился с этим.
Эгоистично, я хотел умереть раньше Пэрис, потому что день без женщины, которая была рядом со мной, которая видела каждую частичку моего черного сердца и души, все еще находя меня достаточно хорошим для нее, был немыслим.
Между ней и мной было намного больше, чем любовь. То, что нас объединяло, уничтожало наши страхи, нашу гордость, подталкивало нас к большему друг для друга. Это было живое, дышащее существо со своим собственным сердцебиением, которое сплело нас воедино.
Альфонсо ткнул меня локтем в бок.
— У тебя такой взгляд.
— Какой? — я приподнял бровь.
— Довольный собой. Тебе это идет.
— Полагаю, что да.
— Меняет угрюмое выражение лица, — он хихикнул, заработав сердитый взгляд в ответ.
До моих ушей донесся тяжелый топот нескольких ботинок, когда Альфонсо, я и каждый из мужчин ринулись в бой. Я схватил Мэдисон, а Альфонсо — свою дочь. Мы передали их женщинам.
Продвигаясь вперед, некоторые из них превратились перед ними в прочную стену безопасности. Взяв свой пистолет, я достал телефон, но не увидел никаких уведомлений или предупреждений, за исключением того, что ворота моего особняка были открыты, а солдаты стояли на страже у входной стены.
Я чувствовал, что это были мои люди, но после всего, что произошло в прошлом, я был готов ко всему. Ничто больше не было непроницаемым, как бы сильно я ни хотел в это верить.
Резко остановившись, четверо охранников застыли на месте. Оружие было направлено в их сторону, их руки были подняты в жесте покорности.
— Говорите, — приказал я, опуская оружие, но оставаясь настороже.
Они никогда не забегали в мой частный дом, если не случалось чего-то серьезного.
— Сьерра Диас у ворот.
Я обменялся взглядом с Дарио и другими членами моего ближайшего окружения. Она пришла сюда не за кофе с пирожными, это было очевидно.
— Она одна? — спросил я.
— Так и есть. Мы отправили сообщения наблюдателям дальше, прося их держать ухо востро в поисках любого, кто последовал за нами, но из того, что мы пока видели, она бежит в одиночку. Мы также не получили никаких снимков, на которых она направлялась бы сюда.
Убирая пистолет в кобуру, я провел рукой по бороде. Взгляд Голливуд впился в мою щеку. Это требовало некоторых объяснений.
— Обыщите ее на предмет устройств. Если она чиста, проводите ее в официальную столовую, мы скоро будем там, — приказал я.
Они быстро убежали.
— Ты в беде, — тихо пропел Тобиа со смехом.
— Разве я этого не знаю, — пробормотал я, облизывая нижнюю губу. — Иди внутрь. Я скоро буду там. Вечеринка окончена. Нам нужно кое-что посетить. Стефано, ты можешь проследить, чтобы всех проводили с территории? Я был бы очень признателен.
 
Стефано кивнул и взял с собой своих самых близких друзей, тех, кто тоже сблизился с Пэрис.
Взяв Мэдисон из ее рук, я рывком поставил ее на ноги. От нее практически исходили горячие эмоции, но я проигнорировал это, пока мы не поместили Мэдисон в безопасную игровую комнату с мягкими стенами вместе с дочерью Альфонсо. Я включил трансляцию на своем телефоне, отслеживая их. Мы никогда не спорили в присутствии Мэдисон, если это было в наших силах.
К счастью, мы заранее разрезали огромный многоярусный торт и спели ей песню. Так что это не было похоже на то, что вечеринку по случаю дня рождения исключили из основного мероприятия, в основном просто закончив ее раньше, чем ожидалось.
Но я знал, что Пэрис переполошило имя этой женщины и то, как я посоветовал ей войти в наш дом. Она ненавидела, когда ее держали в неведении; у меня не было оправдания скрывать это от нее, за исключением того, что я никогда не ожидал, что она здесь появилась бы. Должно быть, что-то случилось.
— Ты трахал ее? — выплюнула она, сердито прижимая руки к бокам, пока мы шли в столовую.
Я шел медленнее, чем обычно, из-за Пэрис.
— Нет, — я ухмыльнулся, не в силах скрыть это.
Все такая же ревнивая и собственническая. Я не мог перестать приставать к ней, где это было возможно. Я думал, это было частью того, кем мы были сейчас — толкали и тянули.
— Я клянусь всем Святым, Рейн. Если это, — она ткнула пальцем в направлении, в котором мы шли, — имеет какое-то отношение к твоему члену, можешь больше никогда не приближаться ко мне.
Я приподнял бровь, едва сдерживая смех.
— Никогда, — поклялась она твердым тоном.
— Твои гормоны действительно влияют на тебя, — заявил я, хватая руку, которая пыталась дать мне пощечину, и остановился в коридоре. Я цыкнул. — Это было не очень мило.
Я погладил большим пальцем ее ладонь, и ее поза слегка расслабилась.
— Перестань делать поспешные предположения.
— Ты не даешь мне никаких объяснений! — она тяжело вздохнула.
Переплетя свои пальцы с ее, я ответил:
— Потому что объяснение находится в этой комнате. Поверь мне.
Я пронзила ее взглядом, желая, чтобы она отбросила свои предположения в сторону и поверила в то, что я делал, в то, что ее ответы пришли бы.
За закрытой дверью столовой стояли солдаты, которые пришли ко мне.
— Что-нибудь есть?
— Нет, босс. Она чиста, при ней вообще никаких устройств. Наличные — это все, что у нее было.
— Спасибо, — я кивнул. — Возвращайтесь на свои посты, шире обсмотрите территорию, которую они удерживают, и на мексиканскую границу.
Дарио, Альфонсо, Тобиа, Брандо, Дино и Чиро стояли на страже по всей комнате. Я закрыл дверь за собой, усадив Голливуд поудобнее рядом с собой. По кивку все мужчины сели за стол с той же стороны, что и я.
Мне не нужна была их защита, только не от нее. Сьерра Диас. Ее серые глаза, полные эмоций, наблюдали за мной. Глаза того же цвета, что я унаследовал от Раймонда, были такими же, как у Сьерры. Ее одежда была простой, словно для того, чтобы оставаться незамеченной.
— Что случилось? — я наклонился вперед, поставив локти на стол.
— Хуан мертв, — заявила Сьерра.
У нее перехватило горло, когда она вытерла под глазами.
— Невозможно. Мы бы услышали.
Я и мои люди обменялись тревожными взглядами, каждый покачал головой. Нас не уведомили.
— То есть ты хочешь сказать, что глава мексиканского картеля мертв, и никто об этом не знает?
— Именно это я и хочу сказать. Это мой сводный брат, дети его новой жены. Я говорю новой, — она фыркнула. — Они были рядом много лет, но они убили его, а также моего брата Хосе.