Новая Инквизиция 3 (СИ)
— Звонила девушка Факела, просила о встрече. Я так думаю, ей может понадобиться помощь. Правда, не знаю, какого характера.
— У Юры была девушка? — удивленно вскинул брови Умар. — Я думал, он последние полгода ни с кем не встречался.
— Ну вот таким скрытным был наш Жарский, — развел руками комбат. — Так что, едем?
* * *— Юра, ты в порядке?
В ванную робко постучалась Марина и подергала запертую дверь. Ух, мать твою, хреново-то как…
— Да, нормально все! Не пережива-а-х-х-р-р…
Не успел я договорить, как меня сложило пополам и вывернуло наизнанку. Черная жижа полилась в белоснежный унитаз густым потоком, шумно булькая и пачкая темными разводами светлый фаянс.
— Юра! Открой! Я волнуюсь! Что с тобой?!
— Не вздумай ко мне приближаться! — истошно завопил я, пользуясь короткой паузой между спазмами. — Я могу быть опасен!
— Так, все! Я звоню в «скорую!» — объявила через дверь Маришка.
— Ни в коем случае! Ты хочешь, чтобы я фельдшеров поубивал?! У меня гипонекрия, мой запас пуст! Я сам не знаю, что могу выкинуть!
— И что же делать?! — запаниковала девица. — Как тебе помочь?!
— Звони в ФСБН, расскажи, как есть! Что у тебя в квартире инфестат, которому… у-у-у-а-а-а…
Очередной приступ тошноты трехсторонним крюком вцепился в мои кишки и не отпускал, пожалуй, минут пять. За это время я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, а только лишь придерживать обеими руками глазные яблоки, чтоб они не полопались от напряжения. Сука, я так точно сдохну, если не получу хотя бы каплю некроэфира! Так, Марину трогать я однозначно не стану, это даже не обсуждается. Однако я ведь прямо сейчас нахожусь в одном из многоквартирных домов огромного мегаполиса! Тут в любое время полно народу, который легко можно…
Бум! Мой собственный кулак со всей дури шарахнул по челюсти, и в моих ослепших от выступивших слез глазах заплясали радужные мушки. «Не смей!» — строго приказал я себе. «Не смей думать о таком!»
Будучи не в силах сморгнуть мешающую обзору влагу с ресниц, я приподнялся и начал слепо шарить по небольшой полочке над раковиной. Но когда мне под руку подвернулся пластиковый тюбик, то все равно не сумел разглядеть, что там на нем написано. Ух-х, зар-р-раза, надеюсь, это не крем, а то в женском жилище наткнуться на него шанс куда более высокий. Открутив крышку онемевшими пальцами, я сдавил тубу, и…
Да! Я угадал, ядрёна мать! Это оказалась зубная паста. Густая ментоловая масса неспешной обжигающе-ледяной струей потекла мне на язык, и мятный ураган подарил короткое мгновение покоя. Правда, затем меня снова стошнило, но новый приступ рвоты оказался не столь безжалостным и в какой-то степени даже… вкусным. Да и нехорошие мысли вроде бы отступили.
Когда в прихожей затрещала раздражающим звонком трубка домофона, я все еще не мог отлипнуть от заблёванного унитаза. По правде говоря, мне уже стало боязно. Такой лютой гипонекрии у меня раньше никогда не было. Я, конечно, пытался себя убедить в том, что тяжесть приступов обусловлена полученными ранами, от которых организм еще не оправился. Но другая часть разума, не страдающая беспочвенным оптимизмом, опасливо предполагала, что виной всему экспоненциально развившийся дар. После происшествия с семеновским инфестатом, я долгое время находился на пике своей формы и имел в распоряжении поистине огромный резерв некроэфира. Но потом он сгорел, оставив после себя только ничтожные крохи. А вдруг, такая жесткая ломка теперь будет посещать меня всякий раз, когда запасы тьмы во мне иссякнут?
— Здравствуйте, Марина Владимировна… — расслышал я обрывок беседы из-за двери. — … как просили… случилось?
— Там! Там… Юра! — донельзя взволнованно запричитала девушка. — … плохо… сказал, что он опасен… звонила в ФСБН…
Из-за обильной и частой рвоты я пропускал целые куски разговора, но общую картину по отдельным обрывкам фраз уловил. Гиштап наконец-таки приехал, причем, не один, и никак не мог понять, о чем толкует находящаяся на грани истерики Марина, с ходу вывалившая на него информацию о моем воскрешении.
— Эй, есть там кто? — грубо стукнул полковник кулаком в дверь ванной.
— Есть! — хрипло выкрикнул я, с трудом выталкивая слова из осипшей гортани.
— Ты кто?!
— Хер в пальт-о-о-оу-у-а…
Нутро в очередной раз скрутило, и из моего горла полилась перечно-горькая слизь, вперемешку с проглоченной зубной пастой. Господи, да сколько меня полоскать-то еще будет?! Откуда эта пакость вообще в таком количестве берется?!
Собравшиеся в коридоре о чем-то коротко посовещались, произнося такие слова как «инфестат», «некроэфир» и «гипонекрия», а потом чей-то молодой и смутно знакомый голос попросил всех отойти подальше. Я определенно знал его обладателя, но в таком состоянии никак не мог сосредоточиться, чтобы покопаться в своей памяти. И вот, во время очередного приступа, мой дар ощутил, как его коснулась невесомая прохладная тьма. Мозг отказывался думать, откуда на меня свалилось нежданное счастье, а просто воспринял появление некроэфира как данное.
Я жадно втянул в себя разлитый в пространстве мрак, и буквально в ту же секунду почуял, как тяжелая ломка отступает, ослабляя свою душащую хватку. Мой дар подобно страждущему наркоману, дорвавшемуся до дозы, смаковал каждую капельку энергии смерти и бережливо складывал в ныне пустующую житницу. Пришедшее облегчение оказалось настолько явным и мощным, что я на некоторое время выпал из реальности, зависнув с блаженной улыбкой над загаженным сортиром. На то, чтобы сосредоточиться на происходящем за дверью, в которую ломился комбат с неизвестным сопровождающим, у меня ушло минуты две, не меньше.
–… считаю до трех и выламываю! Раз! Два! Три…
— Да выхожу, выхожу! — просипел я, кое-как поднимаясь на ноги. — Что за люди, даже в толчке уединиться не дают…
Дрожащими словно после недельного запоя пальцами я отодвинул шпингалет, и толкнул дверь, едва не заехав кому-то по физиономии. Выйдя из ванной, я окинул плывущим взглядом всех присутствующих, и не сдержал кривой ухмылки. Ба! Знакомые все лица. Зареванная Марина, злой нахмуренный полковник и перепуганный Умар, у которого при моем появлении глаза стали натурально квадратными. Видимо, его мне и следует благодарить за ту каплю некроэфира, что не дала мне загнуться окончательно. Черт, как же удачно Гиштап его с собой захватил! Высшие силы определенно мне благоволят. Причем настолько явно, что так недолго и в веру удариться…
— Ну привет, коллеги, — невозмутимо разгладил я запачканный черными брызгами халат. — Как поживаете?
— Ф-факел?! — чуть не поперхнулся комбат. — Т… ты?!
— Сам удивлен, Анатолий Петрович, — развел я руки в стороны, а потом перевел взгляд на молодого напарника. — Спасибо тебе, Сынок, с меня причитается.
— Юрий… ты жив? — трясущимися губами проблеял Салманов, сравнявшись цветом лица с побеленной стеной.
— Так, ну хватит уже глаза таращить, будто явления Христа народу увидали! — прикрикнул я на обомлевших служащих. — Пойдемте лучше обсудим мое возвращение на службу. Мариш, поставишь еще чаю? А то из меня все вышло…
Подавая пример остальным, я с гордо поднятой головой отправился на кухню, звонко шлепая босыми пятками по линолеуму.
— Да какого дьявола? — догнал меня вопрос шокированного командира. — Ты ведь погиб!
— Скажем так, слухи о моей смерти несколько преувеличены, — процитировал я кого-то из иностранных классиков.
— Преувеличены?! Да я же лично крышку твоего гроба запирал!
— За это, кстати, отдельное спасибо, — ядовито прокомментировал я. — Выбираться оттуда было не очень-то и просто.
— Так, стоп! — озадаченный Умар вскинул руки и с силой помассировал лицо. — Юра, ты можешь обо всем по порядку рассказать?
— Именно это я и собирался сделать, но только не в прихожей. Надеюсь, вы никуда не торопитесь? А то мое повествование рискует затянуться.
Гиштап и Салманов, недоуменно переглянувшись, неуверенно сделали первый шаг по направлению к кухне. Заметно успокоившаяся Марина тоже засеменила за ними. И несмотря на то, что времени на принятие моего возвращения в мир живых у нее было значительно больше, мимо меня она проходила с таким же испуганным выражением, как и мои коллеги. Ну, блин, какие все впечатлительные, словно призрака повстречали. Ладно, сейчас попробую развеять их опасения…