Клятва пацана

— Атас! — крикнул Кеша.
Бас ломанулся через проход между прилавком и опорным столбом палатки, но через ментов проскочить не смог, его схватили, повалили на землю. Набросились и на Кешу, он попробовал убежать, но кто-то из толпы подставил ему подножку. Падая, он увидел, как Мрак выбивает плечом заднюю стенку палатки. Пацан он мощный, ему ничего не стоило проломить вагонку. А у него сумка с деньгами, если он уйдет, ментам нечего будет предъявить. Феликс предупреждал, что первым делом в таких случаях нужно уводить деньги.
И Мрак смог уйти, во всяком случае, в зарешеченном отсеке «уазика» оказались только Кеша и Бас. Их вели через толпу, в наручниках, как каких-то грабителей или даже убийц. Пока шел, Кеша проклинал ментов, а за решеткой «собачатника» понял, что он и есть настоящий преступник. Деньги вымогать нельзя даже у спекулянта, тем более с применением силы. Даже Феликс на это намекал.
А в отделении Кеше объяснили это популярно, с наглядным применением всех статей Уголовно-процессуального кодекса. Следователь в капитанских погонах довел до задержанного сто сорок восьмую статью Уголовного кодекса, пригрозив лишением свободы на срок до семи лет, а опер занес над его головой талмуд, хотел ударить, чтобы он прочувствовал всю тяжесть и строгость закона. Но воздержался. До поры до времени. Кеша, конечно, приуныл, но сдаваться не собирался. Феликс дал на этот счет четкую инструкцию, ни в чем не сознаваться, никого не сдавать и ждать от него помощи. Пацаны своих в беде не бросают, говорил он.
— Я ничего не знаю, стоял, куртку вареную хотел купить, смотрю, милиция, понять ничего не успел, скрутили, повели.
— И «атас!» не кричал? — спросил следователь, широколицый мужчина с тонким кривым носом.
— Да вырвалось случайно.
— Случайно ты на семь лет вырвешься. А твой подельник Басов уже сегодня выйдет на свободу. И Новый год будет встречать дома, в кругу семьи. Потому что он умный, потому что сдал тебя с потрохами. Ты на семь лет пойдешь, а он умный, учебу продолжит, в люди выбьется… Ты ведь тоже где-то учишься?
— И дальше учиться буду, потому что я ни в чем не виноват. И ничего ни у кого не вымогал. И подельников у меня нет.
— Просто стоял и смотрел, как здоровые парни вымогают деньги у предпринимателя.
— Не знаю, не видел ничего.
— Даже не видел?
Следователь глянул на опера, и тот наконец-то ударил Кешу по голове талмудом с Уголовно-процессуальным кодексом.
— Это пытки, товарищ следователь! Я буду жаловаться!
— Да жалуйся!
— Мне еще шестнадцати нет. Где представитель инспекции по делам несовершеннолетних?
Следователь снова посмотрел на оперативника, Кеша зажмурил глаза, но в это раз его бить не стали. Вывели из кабинета и вернули в камеру для временно задержанных. А Басова снова выдернули на допрос. Вернули его не раньше чем через час и в другую камеру, чтобы подельники не могли переговариваться.
Из камеры Кеша видел того самого кооператора, на которого они наехали, мужик с несчастным видом проходил мимо дежурной части.
— Вешайся, козел! — крикнул ему Бас из соседней камеры.
Мужчина вздохнул и вжал голову в плечи. Но все-таки ушел домой встречать Новый год, а Кеша остался в камере. Холодные каменные стены, решетка от потолка до пола, жесткие, отшлифованные тысячами задниц скамейки, самое настоящее преддверие ада, постепенно наполняющееся его обитателями. Двух грабителей привели, одного бросили в камеру к Кеше, другого к Басу, чуть позже появился мужик, по пьяной лавочке порезавший своего собутыльника. Паренька доставили — в очках, интеллигентной внешности, этот тоже сотворил что-то глупое, может, шахматной доской кого-то по голове ударил. Мужчину подсадили кавказской внешности — в норковой шапке, дорогой дубленке, находившегося в глубоком раздумье. Он молча и отрешенно крутил четки на пальце. Никто никого не спрашивал, в душу ни к кому не лезли, все было спокойно, пока не появился раздолбай в кожаной куртке с заклепками. Или рокер, или косил под него.
Парень не знал покоя, сначала ходил по камере, мелькая перед глазами, затем полез к очкарику: «Ты кто такой? Что здесь делаешь?» Паренек растерялся, стал рассказывать о себе. Поссорился с девушкой, потом помирился, пришел к ней, дверь в квартиру открыта, в прихожей труп, позвонил в милицию и попал под подозрение в убийстве.
 
— Кого ты лечишь, пидорок? Какая у тебя девушка?.. Девушкой ты сам станешь, га-га!
Никто даже не улыбнулся, баклана это разозлило, он насел на Кешу, но тот не реагировал. Спрятал подбородок под высоким воротником куртки, и сам замер, и взгляд заморозил.
— Сосунок! — махнул на него рукой раздолбай.
И снова заходил по камере. Парень явно нервничал, то ли вляпался во что-то серьезное, то ли курить очень хотелось. Или даже уколоться.
Он ходил-ходил, пока у кавказца не лопнуло терпение.
— Не мелькай! — шикнул он.
— Что?! — взвился баклан.
— Торчок! — хмыкнул Кеша.
Парень развернулся к нему, замахнулся, но Кеша вскочил, поднырнул под руку и с силой пробил в живот. Бузотер со стоном опустился на колени, Кеша выразительно глянул на очкарика, тот все понял, они вместе усадили жертву на скамейку. Больше рокер не возникал.
* * *
Потерпевший забрал заявление первого числа нового года, а Кешу освободили второго. Вместе с ним из отделения вышел и Бас. А встречал их Феликс, он стоял на фоне бежевой «Волги», в новенькой дубленке нараспашку, голова, как обычно, не покрыта, снежинки тают на волосах.
— Ну, с Новым годом, пацаны! — улыбнулся он и, кивком указав на машину, добавил: — С новым счастьем!
— Нехилое, скажу вам, счастье! — Бас не удержался, провел рукой по крыше «Волги».
— Поехали!
Феликс сказал Кеше сесть вперед, Басу назад, а сам сел за руль.
— Скоро у каждого такая тачка будет! — сказал Феликс, щелкнув пальцами по приборной доске.
— Если не закроют, — усмехнулся Кеша.
— Не закрыли же! — поморщился Феликс. — А знаешь, почему? Потому что нас все боятся!.. Терпила, думаешь, почему заяву забрал? Пацаны подъехали, поговорили. Сильно не били, но он все понял.
Кеша скривил губы, глядя в окно. А если непонятливый терпила попадется, не станет отзывать заявление? Или его слишком сильно ударят, так, что душа вон. Все возможно… Но спрашивать он не стал, ни к чему наводить тоску.
— Как Новый год встретили? — спросил Феликс.
— Гы! Кеша со Снегуркой встречал! — засмеялся Бас.
— Да ну!
— Была Снегурка, — улыбнулся Кеша. — Без Деда Мороза.
Деда Мороза опера взять не смогли, сбежал, а Снегурочку приняли. Эта парочка промышляла карманными кражами, Дед Мороз поднимал волну, Снегурочка лезла обниматься, подрезая лопатник, но менты испортили эту сказку, перенесли ее в камеру, где сидел Кеша. А под самый Новый год кто-то передал бутылку коньяка Константину Михайловичу, как звали сокамерника кавказской внешности. Кеша смог только узнать, что по национальности он грузин, родился и живет в Москве, работает в торговле. Но Снегурочка дала понять, что человек он вовсе не простой, как минимум не последний человек в криминальном мире. Даже менты, и те относились к нему с уважением. Не знал Кеша, с кем он имел дело, но догадывался. И Новый год встретил очень даже неплохо. Правда, к утру Константина Михайловича отпустили, а Снегурочку вчера днем перевели в КПЗ.
— Нормально время провели, — глянув на Кешу, с усмешкой сказал Феликс. — Пока мы тут думали, как вас вытащить… Пацаны сейчас в работе, вы пока давайте отдыхайте, завтра в семь быть в спортзале.
Феликс подвез Кешу прямо к дому, из машины Кеша выходил с робкой надеждой на авось. Сам он о Бородулине ничего не говорил, не козырял его каким-никаким, а именем, и менты о нем даже не обмолвились. Но вдруг он все-таки знает, где побывал Кеша, вот вою будет…
Но в доме никого, только звенящая тишина, на это Кеша и надеялся. Бородулин встречал Новый год в своей компании, первое число — красный день календаря, второе — рабочий, но сегодня суббота, завтра воскресенье, целых три дня выходных. Возможно, Бородулин с мамой задержались в гостях, а может, на дачу отправились. Но где же Агния? В комнате рабочий беспорядок, кровать смята, книга раскрытая на тумбочке обложкой вверх, кофта спортивная на кровати лежит, штаны через спинку стула переброшены, дверца шкафа открыта, тюбик с помадой на полу. Видно, Агния лежала на кровати, читала, кто-то позвонил, она по-быстрому собралась и ушла. Даже покрывало на кровати не оправила, книгу на полку не поставила, костюм в шкаф не убрала. Но если так, значит, уходила она ненадолго. Но когда уходила? И куда?