Лиллехейм. Кровь семьи

«НЕЗНАНИЕ – ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО».
Алва ощутила, как внутри нее всё похолодело. Она словно была барометром, предупреждавшем о шторме. Но откуда он придет? И как его остановить? Или ей всего лишь чудилось, что всё начнется с них, с детей черного волка, вожака стаи? Вероятно, Йели, или Янника, или даже сама Алва – кто-то из них сыграет в этом не последнюю роль. Но как узнать наверняка?
  
– Йели слишком глуп для чего бы то ни было, мама, – наугад сказала Алва. – Ты поможешь нам? Мне так страшно. Страшно, что кто-то из нас… пропустит охоту.
Сиф еще крепче прижала ее к себе, словно укрывая от страха смерти, обитавшего в чердачной пыли. У Алвы задрожали губы. Она улыбнулась, выскользнула из объятий Сиф и, подхватив свой школьный рюкзак, направилась к двери.
6.
Алва задержалась, чтобы испросить у Сиф материнского благословения.
Пусть это было далеко от истины, Вигго нравилось так называть эти короткие беседы. После них Алва немного успокаивалась, прекращая беспокоиться за всех и каждого.
Коттеджи Лилунгсин заливало золотистое свечение, давно утратившее багряные тона рассвета. Йели поставил свой велосипед на подножку и теперь выводил из гаража велосипед Алвы. Янника смотрела с подозрением, словно позднее он планировал сунуть палку в колесо.
– Не суди брата так строго. – Вигго поигрывал ключами от пикапа. Он собирался уехать, как только дети отправятся в школу. – По крайней мере, Йели пытается.
– Дураки тоже пытаются казаться умнее, – возразила Янника.
Йели ахнул и совершенно отвратительнейшим образом показал язык. Надо сказать, Йели умел быть раздражающим и даже липким, когда хотел этого. Однако Янника прошла не через один подобный бой.
– Я где-то читала, что так делают коровы. Ну, когда теряют топливо.
– Какое еще топливо? – не понял Йели.
– На котором работают их мозги. Не знал? – Янника была сама благожелательность. – А для чего, по-твоему, коровы жуют траву? Чтобы работали мозги. Коровы – очень умные. Они даже написали учебник по географии, который ты в прошлый вторник склеил жвачкой. А ведь мог бы жевать и жевать, прокачивая мозги.
Йели в полнейшей растерянности взглянул на Вигго:
– Пап, у меня просто нет слов, понимаешь? Я могу ее только покусать.
– Для этого придется затащить ее в дом. А всё почему?
– Потому что на улице кусаться нельзя, – мрачно выдохнул Йели.
Он уже набрал побольше воздуха, намереваясь если уж не победить Яннику в честном споре, то как минимум переорать ее на манер спортивных болельщиков. Да так и замер с поднятой грудью.
По тротуару вышагивали Сименсены.
Эта пожилая пара жила по соседству. Йон Сименсен одевался неброско, предпочитая и без того старившие кофты, и носил очки в роговой оправе. Его жена, Батильтда Сименсен, выглядела как заправская лабораторная крыса – тощая, с удлиненным носом, запавшими глазками и стянутой рыжей паклей на затылке.
Йон и Батильтда переехали сюда пять месяцев назад. И первым же делом установили «товарищеское наблюдение» за последним коттеджем Лилунгсин – обителью Миккельсенов. В основном их интересовало старое поле за домом.
– Как дела у нашего любимого писателя? – спросил Йон, помахивая тростью. – Какие нынче в почете извращения для книжек?
Йели и Янника тотчас позабыли о дрязгах. На пороге показалась Алва.
– А сами-то хоть одну книгу прочитали? – Йели выглядел необъяснимо угрожающе, способным одним только своим здоровым видом переломить парочку скверных стариков. – Или вы только учебники по географии листаете, как коровы?
– И разве можно говорить об извращениях при детях? – поддакнула Янника.
– Мне показалось или они называют тебя отцом, дорогой Вигго? – Батильтда намеренно игнорировала младших Миккельсенов.
Вигго пожал плечами:
– Чего греха таить. Я и есть их отец.
Он признавал, что разница в возрасте бросалась в глаза. Ему на вид – двадцать шесть или около того, а детям, тоже на вид, – по тринадцать-четырнадцать. В каком же это возрасте они с Сиф, по мнению этих пуритан, соединились, чтобы родилось сие тройное потомство? Правда заключалась в том, что тогда, на Подкове Хьёрикен, Вигго получил от Сиф не только титул вожака, но и взрослое тело.
А взрослое тело – это территория взрослой ответственности.
Вигго стал отцом, хоть и не вполне понимал, как им быть. Он мог только опираться на воспоминания о собственном родителе, Леониде Хегае, писателе ужасов. И опять о себе какими-то окольными путями заявлял Лиллехейм. Как будто нечто решило вернуться. Именно сейчас. Спустя тринадцать лет.
Алва странно посмотрела на Вигго, но ничего не сказала.
– Мы помним, что ты – их отец, – сообщила Батильтда, и Йон, важно кивая, взял ее под руку. – И мы признательны, что ты до сих пор искупаешь грехи юности. Иначе развелось бы столько бродяжек.
– Это мы, что ли… – Йели осекся, когда Янника пнула его по ноге.
– К чему вся эта прелюдия, соседи? – поинтересовался Вигго.
Батильтда подбоченилась. Ее острый нос, казалось, заострился еще больше.
– Не подкармливайте бездомных собак, чтобы наш район и впредь оставался тихим и спокойным.
– Мы видели, как они шныряют по ночам на вашем поле, – вставил Йон. – Будто огромные голодные крысы.
– Так это мы шныряем, – сказал Вигго.
Его серые глаза смеялись, но таилось в них и нечто такое, отчего Йон и Батильтда растеряли весь пыл. Вдобавок детишки Миккельсен вылупились так, словно были голодными псами, глазевшими на мясную вырезку. Поспешно откланявшись, Йон и Батильтда направились в другую сторону.
Перед уходом Батильтда вскинула голову, как бы говоря, что разговор не окончен.
Утро было испорчено, но не окончательно. Солнце по-прежнему ярко золотило крыши домов и макушки. Вигго повернулся к детям.
– Чего замерли, детишки? Никогда склочных соседей не видели? Я к дяде Ролло, послушать его новую сказочку о волках, а вы отправляйтесь-ка в школу.
– Будет новый ужастик? – обрадовался Йели. – Ты обязан дать мне его почитать. Без меня у тебя только мазня соплями получится, пап. Сам знаешь.
– Посмотрим. – Вигго опять улыбался.
– Сперва географию и второй родной подтяни, – ввернула Янника, обращаясь к Йели.
– Какой еще второй родной?
– Коровий!
Она запрыгнула на велосипед и, громко гогоча, покатила по улице. Йели, шипя и вполголоса ругаясь, рванул следом.
– Я присмотрю за ними, папа, – со вздохом сказала Алва. – А ты, пожалуйста, присмотри, как вернешься, за мамой.
– Конечно, родная.
Алва села на свой велосипед и поехала за братом и сестрой. С велосипедных спиц срывались слепящие утренние искры. Вигго немного постоял, а потом пошел к машине.
Дядя Ролло обещал страшилку. Как подозревал Вигго, далеко не новую.
7.
Сиф тайком наблюдала за разговором Вигго и соседей.
Она стояла у широкого окна гостиной, прячась за шторой карамельного цвета, но не касаясь ее. Сиф понимала, что говорят эти люди, и прекрасно слышала сарказм в их словах. Старики напоминали ей злобных опоссумов, готовых в любой момент хлопнуться в обморок.
Нечто заставило ее повернуть голову. Алва назвала бы это прекогницией или шестым чувством, формой экстрасенсорного восприятия. Однако Сиф вполне хватало и того, что она должна была оглянуться.
Сиф всмотрелась в убранство коттеджа, в котором легко угадывались следы большой и шумной семьи. Дом изнутри был отделан дубовыми панелями и обставлен недорогой, но прочной мебелью, дизайн которой – крапчатые бежевые тона и мягкие углы – полностью удовлетворял потребность Сиф в естественном минимализме.
  
Правда, в семье оборотней ни о каком минимализме не шло речи.
Йели разбрасывал обувь и швырялся едой. Янника бросалась в ответ чем ни попадя и обожала драться ногтями и подушками. Алва же постоянно возводила курганы из книг, словно боялась упустить хоть одну букву. Но не это привлекло внимание Сиф – или обострило ее экстрасенсорное восприятие, как выразилась бы Алва.