Доза красивого яда (ЛП)

— Кроме того, что меня тошнит каждый раз, когда кто-то спрашивает меня о нем? — отвечаю я дерзко.
Он улыбается, показывая, что это именно то, что он хотел услышать. — Значит, ты одинока?
Тьфу. Черт. — Нет. Разве ты не слышал? Я встречаюсь с Мали.
Это привлекает ее внимание, и она поворачивается ко мне с притворным интересом. — О, мы режем ножницами?
Каждый парень в радиусе пятнадцати футов замирает и сосредотачивается исключительно на нашем разговоре. Можно подумать, что они никогда не смотрели порно, и что две девушки — это иностранное понятие.
— Пожалуйста, скажи да, — умоляет Таннер. — А потом скажи, что позволишь мне посмотреть.
— Если бы вы продали билеты на это, вы могли бы заработать, — добавляет Бен.
Брови Мали приподнимаются. — Я бы с удовольствием прогулялась по магазинам.
— О Боже мой, — бормочу я, качая головой. — Вы все неисправимы.
— Ты начала это, детка, — говорит Мали, подмигивая.
Тем временем парни выглядят разочарованными. Как будто они искренне верили, что я серьёзно, и одним движением я просто разрушила все их надежды и мечты. Представьте, как вы говорите ребенку, что Санта-Клаус ненастоящий в канун Рождества, а затем добавьте еще немного недовольства.
Я перевожу взгляд с Таннера на Бена. — Как будто я когда-нибудь разденусь перед кем-нибудь из вас.
— Почему бы и нет? Нет ничего такого, чего бы мы раньше не видели, — говорит Бен, и Таннер немедленно ударяет его по руке, отчего у меня кровь стынет в жилах.
Что за черт?
Закрыв на секунду глаза, я делаю глубокий вдох, а когда снова открываю их, напряжение в комнате возрастает в десять раз.
— Что вы имеете в виду, ничего такого, чего бы вы раньше не видели? — спрашиваю я осторожно.
Мали спрыгивает со стола и подходит, чтобы встать рядом со мной, кладя руку мне на спину. Таннер бросает на Бена взгляд, который молча говорит ему, что он облажался, но никто не произносит ни слова.
— Одному из вас лучше начать объяснять, или, клянусь Богом, я сделаю так, что все, кто имеет влагалище отсюда до Калифорнии, будут думать, что у вас больше ЗППП, чем в борделе во время нехватки презервативов.
— Ладно, ладно, — скулит Таннер. Он знает, что я не блефую. — Возможно, мы видели пару фотографий на телефоне Крейга, но это не имеет большого значения.
Сухой смех срывается с моих губ. Предоставьте мужчине говорить мне, что показывать повсюду ваши интимные фотографии — фотографии, которые должны были быть частными, — не имеет большого значения. Это все равно что сказать нам, что роды и менструальные циклы не так уж плохи.
— Он прав, — вмешивается Бен. — Они были сделаны со вкусом.
— Объясни это дерьмо кому-нибудь другому, но не смей, блядь, приставать ко мне с этим, — рычу я. — Кто-нибудь из вас собирался сказать мне, что у него было свое собственное персональное шоу?
Их молчание говорит мне все, что мне нужно знать. В вопросе о том, кому принадлежит их верность, это определенно не мне. С другой стороны, учитывая, что Таннер всего пять минут назад пытался флиртовать со мной, я тоже не думаю, что их верность принадлежит Крейгу.
Или, может быть, секс втроем, который у него был, когда я пыталась помочь родителям внести залог за моего брата из тюрьмы, показал ему, что делиться — значит заботиться.
В любом случае, мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, прежде чем я окажусь в тюрьме за нападение при отягчающих обстоятельствах. У меня такое чувство, что мне повезло бы намного меньше, чем Кэму.
Достаточно одного взгляда на Мали, и она хватает меня за руку и вытаскивает из дома. Выкрики моего имени, сопровождаемые вялыми извинениями, остаются незамеченными, когда мы выходим за дверь и направляемся к ее машине.
— Ты в порядке вести машину?
Она кивает. — Пиво было теплым и противным. Чашка была скорее опорой в моей руке, чем напитком.
Когда она отпирает машину, мы обе садимся внутрь, и я сворачиваюсь в клубок. Крейг упомянул, что фотографии все еще у него сегодня утром, когда мы спорили. Сказал, что это единственное, на что он теперь дрочит, — как будто я должна находить это лестным. Когда разговор пошел не так, как он хотел, он намекнул, что распространит их повсюду, но я не думаю, что когда-либо верила, что он говорит серьезно.
 
Я была неправа.
Наблюдение за тем, как я ухожу с Хейсом после отказа выслушать его, должно быть, довело его до крайности. Я просто надеюсь, что он показал это только Бену и Таннеру, а не всей бывшей футбольной команде. Они действительно сказали, что видели их на его телефоне, но не то, что он их отправил.
— Ты в порядке? — спрашивает Мали, когда я слишком надолго погружаюсь в свои мысли.
Я смотрю на нее и пожимаю плечами. — А ты была бы?
— Ты хочешь вернуться ко мне домой ненадолго, чтобы остыть, или мне подвезти тебя до дома?
Ублюдок. Я совершенно забыла, что мой, вероятно, краснолицый отец все еще ждет, чтобы зачитать мне акт о массовых беспорядках. Я подумываю просто переночевать у Мали, но не думаю, что это принесло бы мне какую-то пользу. Во всяком случае, это сделало бы все только хуже.
— Мне пора домой. Приму свое наказание, как послушный маленький семилетний ребенок. — Я замолкаю, когда Мали хихикает, и знакомый уличный знак подсказывает мне блестящую идею. — Но сначала давай сделаем пит-стоп.
И судя по тому, как она ухмыляется, она точно знает, о чем я думаю.
Уже почти три часа ночи, когда Мали отвозит меня домой, то есть примерно через два часа после моего обычного комендантского часа и через восемь часов после того, как мой отец велел мне тащить свою задницу домой. Наивная часть меня надеется, что он спит. Что у него было некоторое время, чтобы остыть, и он понял, что не имеет права наказывать свою взрослую дочь.
Но мне не настолько повезло.
Способом, который мог бы пристыдить ниндзя, я тихо открываю дверь и на цыпочках вхожу в дом. Мне даже удается закрыть ее, не издав ни звука. Но в ту секунду, когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к лестнице, включается свет, и я нахожу своего отца, стоящего там со скрещенными руками.
— Тебе лучше быть поосторожнее с первыми словами, слетающими с твоих губ, потому что я сейчас не в настроении выслушивать твою дерзость.
Судя по тому, как он смотрит на меня, и тону его голоса, я знаю, что лучше не нажимать на его кнопки и не опускать голову.
— Мне жаль.
Он хмыкает. — Ты хотя бы знаешь, за что извиняешься?
Нет, но я не могу ему этого сказать. — За все?
Его глаза закатываются, когда он хватает газету со стойки и швыряет ее передо мной. — Это счет механику за твою машину. Для этого нужен совершенно новый движок. И это, — он указывает на общую сумму в 7000 долларов внизу, — именно столько, сколько мне пришлось заплатить за это.
— Черт возьми!
Ладно, возможно, это было неправильно сказано.
— Не выражайся, юная леди.
Я мило улыбаюсь ему. — Святая помадка?
Он смотрит на меня мгновение, затем качает головой. — Нет. Не в этот раз. Милый и невинный поступок, возможно, и срабатывал, когда тебе было пять, но ты далека от этого.
Что ж, попробовать стоило. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе мою следующую зарплату?
— Ты определенно собираешься поделиться со мной частью этого, — отвечает он, прислоняясь к стойке. — Но сначала я хочу знать, почему ты не меняла масло. Я назначаю встречи за тебя и даю тебе на это деньги. Все, что тебе нужно было сделать, это отвезти машину туда и подождать двадцать минут, пока они это сделают!
Он прав, и, возможно, если бы механики в том заведении были горячими и не лишились половины зубов из-за того, что слишком много лет употребляли метамфетамин, я бы действительно пошла. Но я бы буквально предпочла оказаться где-нибудь еще после того, как однажды парень по имени Скид сказал мне, что хочет научить меня обращаться с рычагом — и он не говорил о механической коробке передач.