Лучше, чем никогда
– Шалтай-Болтай сидел на стене! – дети орали все так же вразнобой, но хотя бы сменилась строчка.
Шалтай-Болтай снова накренился – очень сильно, почти на сорок пять градусов, а потом резко откинулся назад, словно под порывом сильного ветра. Затем опять накренился и на этот раз задержался, будто высматривал кого-то в детской толпе.
– Шалтай-Болтай! – От визга у Инны заложило уши, она вздрогнула, уронила буклет, наклонилась за ним, и из расстегнутой сумочки посыпалась мелочевка: складное зеркальце, расческа, упаковка жвачки… Она подобрала зеркальце, раскрыла его, чтобы проверить – не разбилось ли, попутно посмотрелась в него…
За ее спиной маячила оскаленная пасть. Черные волоски-щетинки обрамляли зияющий клыкастый провал – от одного заостренного уха до другого. Узкие, налитые кровью глазки, неотрывно следили за каждым движением Инны.
Она тихо охнула, подавившись горячим воздухом, захлопнула зеркальце и обернулась.
– Извините, – стоявший за ее спиной старичок снова приподнял невидимую шляпу. – Я оставил тут газету.
Затем развернулся и шаркающими шагами пошел прочь. Газеты у него не было.
– Шалтай-Болтай сидел на стене! – раздался гнусавый голос аниматора. Дети пискляво и как можно более вразнобой – явно специально – заорали.
Инна повернулась к ним. Кажется, непонятная игра приближалась к концу.
– Шалтай-Болтай свалился во сне!
– Ай-ай-и-о-е! – дети уже даже не старались проговаривать слова.
А потом Шалтай-Болтай упал.
Резко, быстро, мгновенно – будто сбитый точным пинком.
Инна вытянула шею, чтобы рассмотреть поближе – что же будет дальше.
По надувной – она же надувная, как же так? – поверхности поползла черная трещина. Потом еще одна и еще.
А затем что-то длинное, черное, тонкое, покрытое черными и бурыми волосками просунулось в трещину. И еще в одну. И еще. И еще.
«Яйца бывают не только у птиц», – ударила в голову запоздалая мысль, обдав холодом, словно облив ледяной водой. И жара обратилась в стужу.
* * *В первый раз за весь день дети орали в унисон. И так же в унисон с ними орали прохожие. И Инна визжала вместе с ними – отбиваясь от полчищ черных и бурых пауков, протыкающих животы, высасывающих глаза, впрыскивающих яд. Пауков, бесконечной волной изливающихся из разбитого гигантского яйца.
И над всем парил тихий шепот:
– Вся королевская конница, вся королевская рать,Не может Шалтая-Болтая собрать!Иван Миронов
Эники-беники
В ночной тишине раздался шорох резины.
Эхом разнеслось: «Черные ритуальщики!» Двор моментально превратился в кишащую клопами постель – под неработающими фонарями разбегались жители. Несколько секунд, и всякое движение прекратилось – люди прекрасно научились узнавать эту машину по хрусту покрышек.
Во двор медленно въехал черный микроавтобус. На лобовом стекле красовалась табличка «МУП Ритуал». Автомобиль остановился. Отъехала дверца, и из салона вышли трое. Черные пиджаки, черные брюки, белые до рези в глазах рубашки и одинаково скорбные лица.
Скрипнула металлом дверь – из ближайшего подъезда вышла женщина с ведром. Увидев их, взвизгнула и, бросив ведро, исчезла в проеме.
– Эники-беники, – начал первый, кивая по очереди на подъезды.
– Ели вареники, – продолжил второй.
– Эники-беники, – повторил первый.
– Бац! – закончил третий.
Нога в ногу, они двинулись к третьему подъезду. Беспомощно сдался замок, и тройка вошла в подъезд.
С помощью бесхитростных «эников-беников» они определили этаж, а потом и квартиру.
На звонок не ответили. Первый протянул ладонь к ручке двери. Внутри полотна что-то жалобно всхлипнуло, и человек потянул на себя неработающую преграду.
В прихожей стояли ошарашенные девушка и парень. Лица – белые, как рубашки вошедших. Глаза затравленно выискивали в пустоте глазниц пощады. Не находили.
– Добрый вечер, – произнес первый.
Второй достал из портфеля ворох бумаг, нашел нужную, передал третьему.
– Митяев Олег Романович, – зачитал третий.
Парень покачнулся.
– Да, – согласился он, хотя третий не спрашивал, а утверждал.
– Дата смерти – 5 ноября 2022 года.
Девушка упала на колени и завыла в потолок. Олег пробормотал:
– Как, всего неделя? Может, можно как-то пересмотреть… пере… передумать?
Из кухни показалась заплаканная дородная женщина в фартуке.
– Олеженька, ну раз надо – значит надо. Чего ты споришь?
– Мам… – Олег ошарашенно смотрел на мать.
– Ну что мам? Я уже тридцать лет, как мама. Если бы не нужно было, кто б тебя беспокоил? Они, – она со страхом и подобострастием посмотрела снизу вверх на посетителей, – кого ни попадя не забирают. Да и не забирают тебя еще. Сходи в «Ритуал», пусть проверят документы. Наверняка окажется, что не в ту очередь записали.
Второй, ответственный за документы, протянул комплект бумаг третьему.
Третий передал бумаги Олегу.
– Вот, договор на похороны и счет. Оплата как по реквизитам, так и по кьюаркоду. Естественно, – третий изобразил на лице понимающую улыбку, – оплата производится только по факту кончины.
Мама обтерла руку о фартук и забрала счет.
– Давай сюда, а то потом не найдем ничего. – Она посмотрела на бумагу и ахнула. – Боже, цены-то как выросли! Я твоего отца, – с укором обратилась она к сыну, – в два раза дешевле хоронила.
– Прошу вас ознакомиться с договором и подписать наш экземпляр.
Олег посмотрел на договор, словно видел его впервые. Что-то ткнулось ему в плечо. Повернулся. Вид матери, протягивающей ручку, сломал его. Под бессильный стон девушки он отчаянным жестом подмахнул договор и протянул документ третьему. Не глядя на мать, Олег взял под руку девушку и ушел в комнату.
– Вы уж простите его, – заискивающе пробормотала она. – Он еще глупенький, жизни не знает.
Третий передал договор второму. Первый проговорил: «До свидания», и троица вышла.
Мать тихо вернулась в кухню и приоткрыла окно, выходящее во двор. Хлопнула дверь. Троица секунду постояла, озираясь. Потом раздалось:
– Эники-беники…
На этот раз выбрали трехэтажку напротив, первый подъезд. Шесть квартир. Шанс довольно большой. Наверняка, пришли к Танькиному холеному красавчику сыночку, что постоянно лупил в школе недотепу Олежку. Наверняка, записка дошла до «Ритуала».
Горько улыбнувшись, она вернулась к готовке. Может, стоило на ужин открыть коньяк из неприкосновенного запаса?
* * *Татьяна смотрела, как из Людкиного подъезда вышла троица в черных костюмах. Улыбнулась довольно. Быстро «Ритуал» обрабатывает сообщения!
Заметив, что троица двинулась в ее сторону, нахмурилась.