Боевой ограничитель (СИ)

— В каком-то смысле. Может, правильнее было бы назвать его моим создателем. Видишь ли, та версия меня, которая существовала до Олд-Олни, тебе бы вряд ли понравилась. Я был как бешеная собака — безумная опасная тварь, которую в рамках любой этической концепции следовало бы пристрелить. Ребята Роланда поймали меня втроём. Обвешали взрывчаткой, как рождественскую ёлку, обкололи миорелаксантами — и в таком вот неприглядном виде доставили своему работодателю.
— Они так тебя боялись?
— Разумно с их стороны, — Харон пожал плечами. — Учитывая, что вначале их было десять. А в Олд-Олни из меня — и из остальных — начали лепить идеальных цепных псов. Лепили долго, может, несколько лет — уже тогда все поняли, что времени у нас, у гулей, завались. Роланд подошёл к вопросу очень обстоятельно. Нейрохирургия, гипноз, электрошоковая терапия — всё это точно было, и не только это. Конечно, случались и осечки, — он поморщился. — Свобода воли — материя тонкая. Легко пережать и получить бесполезное нежизнеспособное существо, которое умирает от асфиксии, если не получит разрешение дышать. Но вообще Роланд выбирал тех из нас, кто мог всё это выдержать. Самых отъявленных уродов с Пустоши.
— Они заставили тебя во всём этом участвовать?
— Нет, — не сразу ответил Харон. — Привезли в Олни — да, силой. Но подпись на контракте я поставил сам. Тогда это казалось заманчивой идеей — ничего не решать. Отдать свою жизнь на откуп тому, кто знает, что с ней делать. А ещё Роланд обещал полную деперсонализацию. Никаких воспоминаний, никаких сожалений. Жаль, наврал.
— Харон, а что будет, если ослушаться приказа? — несмело спросила Эмили.
— Ничего. Потому что я его не ослушаюсь. Можешь проверить.
— Чёрта с два, — яростно прошептала она. — Не дождёшься.
— Собственно, ты уже проверяла. Тогда, в Ривет-Сити, когда отправилась убивать того подонка. Ты мне велела отправиться на рынок и купить гранаты — так я и поступил. На счастье, ты не запретила после этого идти за тобой и вмешиваться в твои дела. Если бы ты приказала мне, например, ждать твоего возвращения в «Галере Гэри» — я бы ждал.
Холод пробежал по спине Эмили.
— Не понимаю, — она нахмурилась. — Ты же иногда споришь со мной. Поступаешь по-своему.
— Просто ты, маленькая, не так уж часто приказываешь по-настоящему. А насчёт того, что считать истинным приказом… если честно — да чтоб я знал. Дело здесь не в твоей интонации, не в подборе слов. Скорее, в том, насколько для тебя важно получить желаемое. Насколько ты уверена в своём решении. Эми, я без малого двести лет пытался понять, как это работает. Как можно это победить. И — ничего. Я ведь даже убить себя не могу. Когда понимаешь, что у тебя и это отобрали — способность поставить точку… Это тяжело.
— Зачем всё это? — в отчаянии спросила Эмили. — За что он так с тобой — со всеми вами — поступил? Просто чтобы продать подороже?
— О нет, — Харон мрачно усмехнулся. — У нас была цель. Предназначение. Мы, на самом-то деле, были вторым этапом. Ещё до войны Роланд усыновил дюжину детей, чтобы с пелёнок воспитывать их в духе Старого мира. Наука, литература, философия — и ударные дозы этики. Эти ребятишки росли с чётким образом того, какой должна быть жизнь. Они должны были возродить цивилизацию, Эми — ни больше ни меньше. А нашей задачей было оберегать их от реальности, которую им предстояло перекроить. Такая была задумка. Приставить к каждому святому по цепному псу — и наблюдать, как год за годом Пустошь расцветает. А контракт… Предполагалось, что, когда придёт время, мой хозяин передаст его достойному продолжателю своего дела.
— Видимо, всё пошло не так.
— Само собой. Я предупреждал Роланда, что столкновение с Пустошью может быть болезненным для идеалистов. Но Роланд и сам был тем ещё идеалистом. Нет, вначале у моего подопечного было множество планов и идей. Потом, день ото дня, он начал мрачнеть и угасать. А примерно через месяц после выхода из Олд-Олни этот чёртов дурак повесился. То-то я позабавился, вытаскивая его из петли. Ирония, Эми, была в том, что перед смертью этот идиот выменял мой контракт на верёвку и прощальную дозу винта.
  
Эмили осторожно погладила Харона по руке.
— И моим работодателем стал мелкий бандит, который просто не знал, что со мной делать — и ничего умнее не придумал, чем попытаться меня убить, чтобы отобрать мою винтовку. Это было… познавательно. Так я узнал, что физическое насилие аннулирует контракт — что ж, и на том спасибо старине Роланду.
— Боже мой. А нормальные работодатели у тебя были?
— Были, — коротко ответил Харон.
Они помолчали.
— Харон, в порядке бреда: я могу помочь? — Эмили стиснула пальцы. — Понимаю, ты не можешь причинить вред Роланду, но я-то — другое дело. Хочешь, я убью его для тебя?
— Это ничего не изменит, — он вздохнул. — Странно прозвучит, но я Роланду многим обязан. И, я подозреваю, старый дурак уже достаточно намучился, глядя, как его создания укрепляют позиции ада на земле… Нет. Когда-то я был уверен, что убью его при первой возможности — но за двести лет вся эта история порядком запуталась.
— Я просто хочу, чтобы тебе стало легче.
— Знаю, маленькая. И этого уже достаточно. И перед тем, как возражать — вспомни, что ты в своё время ответила мне.
Небо на востоке понемногу начало светлеть. Холодный ветер трепал обрывки брезента на остовах палаток, пробирался под куртку.
— Нам лучше выдвинуться затемно или дождаться утра? — Эмили зябко поёжилась.
— Тебе решать.
— Реши ты, — попросила она.
— Хочу еще немного побыть здесь, — Харон помолчал. — Здесь красивые рассветы.
— Это было бы хорошо, — она кивнула. — Увидеть что-нибудь красивое перед тем, как я пойду в Тенпенни-Тауэр.
— Просто согласись, что сегодня тебе в голову приходят не лучшие идеи, — глухо усмехнулся гуль.
— Ты же сам говорил, что надо всё разведать.
— Я не имел в виду разведку боем.
— Боя не будет, — Эмили помедлила, подбирая слова. — И ещё одной такой возможности — тоже. Ты же знаешь, какая я трусиха. А сейчас у меня, вроде как, есть и желание покончить с этой историей раз и навсегда, и две тысячи крышек. Видишь, как звёзды сошлись?
Он тяжело вздохнул.
— Харон, я ведь даже не собираюсь туда заходить. Просто оставлю для Бёрка записку на посту охраны. Назначу день и час встречи в Ривет-Сити. Захочет рассчитаться — придёт; нет — что ж, буду думать дальше.
— Уже лучше, — проворчал он. — Ладно. Сочиняй своё послание, а утром я его отнесу.
— Нет, так не пойдёт. Ты когда-нибудь бывал в Тенпенни-Тауэр?
Он неохотно помотал головой.
— А я была. Я там многих знаю. И старых жильцов, и новых. Знаю, кому можно доверять.
— Ты про Роя Филлипса? — хмыкнул он.
— Я злопамятнее, чем тебе кажется, — пообещала Эмили. — И пепел маски гуля ещё как стучит в моё сердце. Нет, правда, Харон — пойдём вместе. Я просто передам записку кому-нибудь вменяемому из охраны, и всё.
— Ладно, — сказал он угрюмо. — Но пойдём налегке. Возможно, уносить ноги придётся несколько быстрее, чем ты рассчитываешь.
  *
Этого чудика — Жестянщика Джо — Эмили приметила ещё в октябре. Старик, окружённый стайкой потрёпанных роботов, постоянно крутился у комплекса РобКо. И сегодняшний день исключением не был.
Джо легко согласился приглядеть за рюкзаками.
— Присмотрю, — пообещал он. — Что ж не присмотреть. А вы взамен поможете довезти груз до Мегатонны? Мориарти двоих «Помощников» заказал, за ними сегодня караван зайдёт. Но я, по правде сказать, побаиваюсь за ребят. И за железных, и за тех, что из плоти и крови.
— Договорились, — кивнула Эмили. — А скажите, с Тенпенни-Тауэр всё в порядке?
— А что с ней сделается? — улыбнулся старик. — Стоит себе. Я туда не ходок, у них свои ремонтники.
— Просто в октябре там… кое-что изменилось, — Эмили поймала предостерегающий взгляд Харона. — Насколько я знаю.
— Ты про Роя и его компашку? — догадался Жестянщик Джо. — Вот же упорный какой, дожал-таки Тенпенни. Да, тогда многие жильцы съехали. А остальные, видать, нормально с гулями ужились, — он с некоторой опаской посмотрел на Харона. — Ну, а почему нет-то?