Черная тропа

Инна помешала ему уйти обратно в гостиничный номер.
— Ты выглядишь безукоризненно, — заверила она его. — И не забудь: на этой встрече настаивал сам Снейерс. Пусть он нервничает и чешется. А от тебя требуется только…
— …расслабиться и слушать, — произнес Маури, как хорошо выученный урок.
Они встретились в фойе отеля «Авалон». Герхарт Снейерс оказался хорошо сохранившимся мужчиной в возрасте за пятьдесят. В его густых рыжих волосах только начала проступать седина. Черты лица были немного грубоватые, но по-мужски красивые. Белая кожа вся покрыта веснушками. Как джентльмен, он сначала поздоровался с Инной, потом с Каллисом. На охранников с обеих сторон они не обращали внимания, те лишь незаметно кивнули друг другу — как-никак коллеги.
Снейерса охраняли двое парней. На них были черные очки и костюмы, оба выглядели как мафиози. Микаэль в своем светло-зеленом пиджаке и кепке почувствовал себя деревенским парнем. Внутри его включились защитные механизмы — он стал думать о коллегах с пренебрежением.
«Толстяк, — подумал он об одном из телохранителей. — В жизни не пробежит больше ста метров и с плохим временем. Щенок», — думал он о втором.
Они всей компанией проследовали через пляж и гавань, направляясь на яхту, снятую Герхартом Снейерсом. Ветер шуршал в кронах пальм, было так жарко, что пот тек ручьями. «Щенок» постоянно отвлекался, многозначительно ухмылялся вслед бодибилдингистам, которые совершали пробежку вдоль пляжа, заткнув шорты между ягодицами, чтобы сжечь лишние жиры и приобрести ровный загар.
Яхта оказалась «Фейрлайн Скуадрон»: 74 фута, с двуспальной кроватью на палубе, двойным мотором «Катерпиллар» и максимальной скоростью в 33 узла.
— Вот к каким удобствам привыкли великие люди, — сказал «щенок» на своем ломаном английском и бросил многозначительный взгляд на кровать, стоящую на палубе. — И она не совсем для того, чтобы на ней загорать, — добавил он.
Маури, Инна и Герхарт спустились вниз в каюту. Микаэль Вик извинился и последовал за ними. Войдя в салон, он встал у двери.
Снейерс как раз что-то говорил, но сделал паузу, когда Микаэль вошел в дверь — достаточную для того, чтобы Маури его отослал. Но тот ничего не сказал, только взглянул на Герхарта, давая понять, что тот может продолжать.
«Демонстрация силы, — подумал Микаэль. — Маури решает, кому присутствовать, кому нет. Герхарт один, у Маури есть Инна и охранник».
В тот момент женщина бросила на него краткий взгляд, который говорил: «Ты — один из нас. Ты в команде. В команде победителей. Шишки вроде Снейерса бегают за нами, чтобы назначить встречу».
— Как я уже заметил, — начал Герхарт, — мы давно наблюдали за вами. Хотели понять, какие у вас планы в Уганде. Мы не знали, собираетесь ли вы продавать дело, когда будут закончены предварительные работы. Я желал убедиться, что вы сделаны из прочного дерева. И определенно сделал это. Трусы боятся вкладывать деньги в этот регион, там все слишком нестабильно. Но — кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Бог ты мой, какие месторождения! Ребенок, вооруженный палкой и тряпкой, мог бы добывать там золото — что уж говорить о нас… — Он сделал паузу, давая Маури возможность что-то сказать, но Маури промолчал. — Теперь вы владеете большими шахтами в Африке, — продолжал Снейерс, — так что для нас было бы честью, если бы вы согласились войти в наш маленький клуб… искателей приключений.
Он имеет в виду «Африкан Майнинг Траст» — ассоциацию иностранных предпринимателей, владеющих горнодобывающими компаниями в Африке. Микаэль знает их. Он слышал разговоры Инны и Маури. Слышал и то, что они говорили о Снейерсе. Тот занесен в черный список «Хьюман Райтс Уотч» — его компании продают золото из Конго, добытое грязными путями.
«Его шахта на западе Уганды — всего лишь способ отмывания денег, — сказал Маури. — Вооруженные формирования разоряют шахты в Конго, Снейерс закупает золото у них и в Сомали, а потом перепродает как добытое на своей шахте в Уганде».
— У нас много общих интересов, — отметил Снейерс. — Создание инфраструктуры. Вопросы безопасности. Члены группы могут быть вывезены самолетом из любой горячей точки в течение двадцати четырех часов. Поверьте мне, если вы еще не сталкивались с проблемами такого рода, рано или поздно придется с ними столкнуться — вам или вашим сотрудникам. Кроме того, мы работает на дальнюю перспективу, — добавил он, пополняя бокалы Маури и Инны.
  
Инна выпила свой напиток, незаметно подменила бокал и теперь допивала коктейль Маури. Снейерс продолжал:
— Наша цель — привлечь в правление компаний европейских, американских и канадских политиков. В некоторых материнских предприятиях группы в правлении заседают бывшие главы государств. Это один из способов давления. Влиятельные лица в странах, выдающих ассигнования, сами понимаете — чтобы черные не устраивали нам бучу.
Инна извинилась и вышла в туалет. Когда за ней закрылась дверь, Снейерс проговорил:
— В Уганде у нас могут возникнуть проблемы. Всемирный банк угрожает заморозить финансирование, чтобы добиться демократических выборов. Но Мусевени не готов выпустить из рук власть. А если международная помощь прекратится, мы получим новую Зимбабве. Никаких оснований для того, чтобы иметь дело с Западом, иностранные инвесторы вылетят прочь, как пробка из бутылки. И тогда мы потеряем все. Он заберет себе все наши владения. Но у меня есть план. Хотя он стоит денег.
— Да-да, — проговорил Маури.
— Его кузен Кадага — генерал армии. У них между собой конфликт. Мусевени показалось, что кузен недостаточно лоялен. В чем он отчасти прав. Мусевени урезает власть Кадаги, не выплачивая жалованье его солдатам. Никакого оборудования они тоже не получают. У Мусевени есть другие генералы, которых он поддерживает. Дело зашло так далеко, что кузен старается держаться в стороне от Кампалы, опасаясь, что его арестуют и обвинят в совершении преступлений. Сейчас там, на севере, творится черт знает что. ГАС [24] и другие группировки сражаются с правительственными войсками за контроль над шахтами Конго. Скоро нас вытеснят с севера Уганды, и тогда они станут биться за эти шахты. Им нужно золото, чтобы финансировать свои войны. Если генерал Кадага не заплатит своим солдатам, они разбегутся и пойдут к тому, кто заплатит им больше, — в правительственные войска или другие вооруженные формирования. Он готов к переговорам.
— О чем?
— Об экономической поддержке, которая позволит ему быстро укрепить свою армию и въехать в Кампалу.
Маури с сомнением посмотрел на Герхарта.
— Государственный переворот?
— Скорее всего нет, для международных отношений лучше иметь законный режим. Но если Мусевени будет… убран с дороги — тогда на выборы выдвинут другого кандидата. А ему нужна поддержка армии.
— А что это за кандидат? И откуда известно, что ситуация улучшится с новым президентом?
Снейерс улыбнулся.
— Естественно, я не могу назвать вам его имя. Но у нашего человека достаточно ума, чтобы поддерживать с нами хорошие отношения. Он будет знать, что мы решили судьбу Мусевени и можем решить его судьбу. И генерал Кадага поддержит его. Если Мусевени свергнут, остальные генералы последуют примеру Кадаги — во всяком случае, большинство. Мусевени — палка в колесах. Так что… вы присоединяетесь?
Маури Каллис пытался переварить все, что только что услышал.
— Я должен подумать, — проговорил он.
— Времени на раздумья немного. Кроме того, пока вы думаете — переведите деньги в такое место, откуда имели бы возможность выплатить их и остаться анонимным. Я могу дать адрес исключительно конфиденциального банка.
Инна вернулась из туалета. Герхарт снова наполнил их бокалы и выпустил последний залп:
— Взгляните на Китай. Им наплевать на то, что Международный банк не дает кредиты недемократическим государствам. Они идут и преспокойно берут в долг миллиарды на развитие промышленности в странах третьего мира. И затем оказываются владельцами огромных областей в экономике тех стран, за которыми будущее. Я не намерен стоять и наблюдать этот процесс со стороны. Сегодня у нас есть шансы в Конго и Уганде…