Черная тропа

— Да, все это будет очень кстати, — сказала Анна-Мария и поднялась. — А сейчас мне нужно сбегать в туалет. Собиралась съездить еще раз осмотреть дом, где ее убили, так что нужно поторопиться, пока не стемнело.
— Можно мне с тобой? — спросила Ребекка. — Интересно было бы посмотреть на месте.
Анна-Мария стиснула зубы и приняла быстрое решение. Конечно, ей следовало бы сказать «нет» — зачем Ребекке посещать место преступления? Кроме того, не исключено, что там с ней случится истерика. Бог знает, какие чувства может пробудить в ней мысль об убийстве в идиллическом домике. Заранее предугадать невозможно. Анна-Мария не была психологом. С другой стороны, Ребекка вела себя по-товарищески и помогала следствию. Она обладала знаниями об экономической стороне дела, которыми никто в рабочей группе похвастаться не мог. Анна-Мария не могла даже мечтать, что ей отдадут кого-нибудь из сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями, который станет тратить время на поиски наугад неизвестно чего. Кроме того, Ребекка — взрослый человек, который в состоянии сам отвечать за себя.
— Тогда быстро собирайся, — сказала она.
Анна-Мария наслаждалась поездкой на машине в Абиску.
«Какая красотища! — думала она. — Солнце, снег и разноцветные фигуры, катающиеся по озеру на лыжах и скутерах».
Ребекка Мартинссон сидела рядом на переднем сиденье и листала папку материалов предварительного следствия, разговаривая с Анной-Марией.
— У тебя четверо детей?
— Да, — ответила Анна-Мария и начала рассказывать о своих детях. «Она ведь сама спросила, — подумала она. — Значит, я должна ответить».
Анна-Мария рассказала о Маркусе, который учится на последнем курсе гимназии. Родители нечасто видят его дома.
— Хотя иногда ему нужны деньги. Или же он приходит домой, чтобы переодеться. Мне кажется, одежда не успевает запачкаться, но они все время моются, переодеваются и пшикают на себя дезодорантами. Йенни тринадцать, и она такая же. Петтеру на следующей неделе исполнится одиннадцать, он играет в «биониклов». Настоящий мамочкин сынок. Тут все наоборот — не так, как со старшими. Он никогда не ходит к друзьям, в основном сидит один дома. Сама понимаешь — это тоже нехорошо. Начинаешь переживать из-за этого.
— И еще Густав.
— Угу, — проговорила Анна-Мария и сдержалась, хотя как раз собиралась рассказать, как Роберт накануне отводил Густава в садик. Есть свои пределы. Такое интересно только другим мамашам.
Повисла пауза. В ту ночь, когда родился Густав, Ребекка в целях самообороны убила трех мужчин в лесной сторожке в Йиека-ярви. Ее ударили ножом, и если бы коллеги Анны-Марии не подоспели вовремя, Ребекка умерла бы.
— Густав, который любит целовать свою старенькую мамочку, — напомнила Ребекка.
— Но на самом деле он фанат папы. Позавчера Роберт стоял в туалете и мочился. Надо сказать, что я замужем за человеком, который считает, что станет гомосексуалом, если сядет на унитаз, а кто потом убирается, когда парни делают то же самое, — легко догадаться… Так или иначе, он стоял и писал, а Густав стоял рядом с нескрываемым восхищением на лице. «Папа! — проговорил он с восторгом. — У тебя такой огромный петушок! Просто как у слона!» Ты бы видела после этого моего мужа. Он просто… — Она похлопала одной рукой, как крылом, и изобразила бравое кукареканье.
Ребекка рассмеялась.
— Но ты больше всех любишь Маркуса, так ведь?
— Да нет, их всех любишь одинаково, хотя каждого по-своему, — ответила Анна-Мария, не сводя глаз с дороги. Как Ребекка могла догадаться? Анна-Мария пыталась прокрутить в голове свои последние фразы. Все верно. Маркус был ей дорог совершенно по-особому. Они всегда общались не только как мать и сын, но и как хорошие друзья. Хотя этого она не желала показывать или рассказывать, едва решалась признаться в этом себе самой.
Когда они вылезли из машины возле базы отдыха «Каллис Майнинг», Анна-Мария почувствовала себя обманутой. Ребекка сделала так, что она всю дорогу рассказывала о себе и о своем. Сама же Ребекка ни словом не обмолвилась о своей жизни.
  
Анна-Мария отперла дверь и показала Ребекке пол в кухне, с которого сняли линолеум.
— Мы все еще ждем ответа из лаборатории, но сейчас уже можем исходить из того, что в маленькой выбоине — кровь Инны Ваттранг. Поэтому мы думаем, что женщину убили на этом самом месте. Кроме того, на ее лодыжках и запястьях обнаружены следы скотча, и такие же следы на стуле — таком, как эти. — Она указала на кухонные стулья из мореного дуба. — И мы надеемся узнать, что это за скотч. И еще я жду заключения судмедэксперта. Хотя предварительно он сказал, что она не подверглась изнасилованию… но, естественно, нас интересует, вступала ли она в сексуальные отношения незадолго до смерти. Тогда стоит рассмотреть вариант о своеобразной сексуальной игре…
Ребекка кивнула в подтверждение того, что слушает, и огляделась.
«Если я жду мужчину, — подумала Ребекка, и в голове у нее снова возник образ Монса Веннгрена, — я надеваю самое красивое белье. Что еще? Конечно же, прибираюсь, чтобы было уютно и красиво». Она взглянула на кучу немытых тарелок. На пустой пакет из-под молока.
— В кухне беспорядок, — задумчиво проговорила она, обращаясь к Анне-Марии.
— Ты бы видела, что временами творится у меня дома, — пробормотала та.
«И еще я покупаю изысканную еду, — продолжала размышлять Ребекка. — И напитки». Она открыла холодильник. Несколько готовых обедов для разогрева в микроволновке.
— В холодильнике было только это?
— Да.
«Похоже, это не было первым свиданием, — подумала Ребекка. — Она не стала особенно стараться, чтобы произвести на него впечатление. Но почему тренировочный костюм?» Что-то тут не сходилось. Она закрыла глаза и начала все с начала. «Он едет сюда, — подумала она. — По каким-то причинам мне не нужно убираться или покупать еду на ужин. Он звонит мне из Арланды…» Ей вспомнился тягучий голос Монса в трубке.
— Телефон, — сказала она Анне-Марии, не открывая глаз. — Вы нашли ее мобильный телефон?
— Нет, не нашли. Но мы, конечно, проверим ее по всем операторам.
— Компьютер?
— Тоже нет.
Ребекка открыла глаза и посмотрела через окно кухни на озеро Турнетреск.
— Такая женщина на такой работе, — проговорила она. — Само собой, у нее был и мобильник, и ноутбук. Ее нашли в будке там, на льду. Как ты считаешь, не послать ли водолазов посмотреть — вдруг тот, кто оттащил ее в чужую будку, сбросил телефон в полынью для лова?
— Конечно, послать, — ответила Анна-Мария без тени сомнения. Она должна была бы испытывать благодарность. Сказать Ребекке пару слов одобрения. Но это почему-то не получалось. Она только разозлилась, что сама до этого не додумалась. И коллеги тоже — вот бездельники!
Анна-Мария посмотрела на часы. Если водолазы приедут срочно, то еще успеют до темноты.
В четверть пятого понедельника на место прибыла группа водолазов из трех человек, а с ними Свен-Эрик Стольнакке. Орудуя электрическим буром и электропилами, они пропилили во льду полынью диаметром в метр, а затем с величайшим трудом вытащили из отверстия толстый ледяной блок. Группе водолазов помогали инспектора полиции Анна-Мария Мелла и Свен-Эрик Стольнакке, а также прокурор Ребекка Мартинссон. Солнце припекало, и мышцы под мокрыми свитерами болели от напряжения.
Теперь солнце скрылось, температура упала, и они начали мерзнуть.
— Надо оцепить это место и основательно его пометить, чтобы никто по ошибке не заехал в полынью, — сказал Свен-Эрик.
— Нам очень повезло, что будка стоит именно здесь, — сказал водолаз, державший трос, Анне-Марии и Свену-Эрику. — Думаю, под ней не очень глубоко. Сейчас посмотрим.
Второй водолаз сидел на подстилке на краю полыньи. Он вскинул руку, желая удачи, когда его напарник исчез подо льдом с мощной лампой в руках. Его коллега начал потихоньку отпускать трос, пузыри вышли на поверхность, водолаз плыл подо льдом в направлении будки, где обнаружили Инну Ваттранг.