Черная тропа

— Но детей у нее не было?
— Нет.
— Кто еще, кроме вас, близко с ней общался?
— То, что я близко с ней общался, — это ваши слова, я хотел бы это подчеркнуть. Среди близких я назвал бы брата. Кроме того, у нее живы родители.
— Кто-нибудь еще?
Маури покачал головой.
— Постарайтесь вспомнить, — сказала Анна-Мария требовательно. — Подруги? Бойфренд?
— Мне трудно об этом говорить, — произнес Каллис. — Мы с Инной работали вместе. Она была… хорошим товарищем. Но она не из тех, кто заводит себе друзей на всю жизнь. Для этого она была слишком переменчива. И у нее не было потребности висеть на телефоне, обсуждая с подругами все подробности своей личной жизни. Если уж быть до конца откровенным, бойфренды появлялись и исчезали. Я их никогда не видел. Эта работа подходила Инне идеально. Можно было вместе поехать на конференцию или на какое-нибудь международное событие — и вечером на приеме ей удавалось найти десяток инвесторов.
— Что Инна делала в свободное время? С кем общалась?
— Не знаю.
— Что она делала в свой последний отпуск, например?
— Понятия не имею.
— Мне кажется, это странно. Ведь вы были ее начальником. Я прекрасно осведомлена, чем мои подчиненные заняты в свободное время.
— Неужели?
Анна-Мария замолчала, выжидая. Иногда прием помогал. Но не с этим парнем. Маури тоже выжидал, внешне совершенно не тяготясь молчанием.
В конце концов, Анне-Марии снова пришлось заговорить. Ведь собеседнику скоро надо уезжать. Разговор получился на редкость пустым и односложным.
— Вам известно, не угрожали ли ей в последнее время?
— Насколько я знаю, нет.
— Письма с угрозами? Телефонные разговоры? Ничего такого?
Каллис покачал головой.
— Были ли у нее враги?
— Не думаю.
— Существуют ли люди, испытывающие ненависть к компании, которые могли бы совершить такое?
— С какой стати?
— Не знаю. Месть. Предупреждение.
— Кто бы это мог быть?
— Вот об этом я вас и спрашиваю, — сказала Анна-Мария. — Ваша компания занимается рискованными экономическими проектами. Из-за вас многие, вероятно, лишились своих денег. Может быть, есть кто-то, кто чувствует себя обманутым?
— Мы никого не обманываем.
— Хорошо, оставим эту тему.
Маури Каллис изобразил на лице выражение наигранной благодарности.
— Кто знал о том, что она находилась на базе отдыха компании в Абиску?
— Не знаю.
— Вам было об этом известно?
— Нет. Она просто взяла несколько свободных дней и уехала.
— Итак, — подвела итоги Анна-Мария, — вы не знаете, с кем она общалась, чем занималась в свободное время. Вам неизвестно, угрожали ли ей и существуют ли лица, которые могли бы испытывать ненависть к компании в целом… еще что-нибудь хотите сообщить?
— Не думаю. — Каллис посмотрел на свои часы.
У Анны-Марии возникло желание встряхнуть его за плечи.
— Вы когда-нибудь говорили о сексе? — спросила она. — Известно ли вам — были ли у нее особые предпочтения в этом вопросе?
Маури заморгал.
— Что вы имеете в виду? — спросил он. — И почему задаете такой вопрос?
— Вы когда-нибудь говорили с ней на эту тему?
— В чем дело? Вы хотите сказать, что ее… что-нибудь указывает на то, что… она подверглась каким-то сексуальным действиям?
— Как я уже сказала, в настоящий момент преждевременно…
Каллис поднялся.
— Извините, — сказал он. — Я вынужден уехать.
С этими словами он вылетел из комнаты, пожав на ходу руку Анне-Марии. Она даже не успела отключить диктофон, когда дверь за ним закрылась.
Женщина подошла к окну и глянула на парковку. Во всяком случае, Кируна показала себя с лучшей стороны. Толстый слой снега и яркое солнце.
Маури Каллис, Дидди Ваттранг и начальник службы безопасности вышли из здания и направились к арендованной машине.
Маури шел на два метра впереди Дидди — похоже, они не обменялись ни словом. Начальник службы безопасности открыл Каллису заднюю дверь, но тот обошел машину и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. Дидди остался на заднем сиденье один.
«Вот так-то, — подумала Анна-Мария, — а по телевизору они смотрелись лучшими друзьями».
  
— Ну, как у тебя все прошло? — спросил Свен-Эрик Анну-Марию пятью минутами позже.
Он, Анна-Мария и Томми Рантакюрё сидели в кабинете Анны-Марии и пили кофе.
— Что тут сказать? — медленно протянула Анна-Мария. — Это был, пожалуй, самый худший допрос в моей жизни.
— Да брось, — проговорил Свен-Эрик утешительно.
— Уверяю тебя, лучше было бы вообще его не проводить. А как у тебя с Ваттрангом?
— Да не особенно. Возможно, нам нужно было поменяться. Думаю, он с большим удовольствием побеседовал бы с тобой… Знаешь, что он сказал? Что она была его лучшим другом. И потом чуть не разревелся. Он не знал, что она уехала в Абиску, но, похоже, это было в ее стиле. Она никому особо не докладывала о своих делах. У нее бывали бойфренды, но как раз в данный момент брат ничего такого не знает.
— Начальник охраны Микаэль Вик — отличный парень, — сказал Томми Рантакюрё. — Мы успели с ним немного поболтать. Он служил в десантных войсках, а затем прошел обучение и получил звание офицера запаса.
— Но ведь он полицейский? — спросил Свен-Эрик.
— В любом случае, кто-то из них что-то скрывает, — проговорила Анна-Мария, которая все еще была мыслями в разговоре с Маури Каллисом. — Либо он, либо они.
— Да, он работал в полиции, — продолжал Томми Рантакюрё. — Но потом устроился офицером в Особую группу охраны. Оказывается, надо было немного напрячься, когда служил в армии, а не болтаться просто так. Хотя всегда можно получить работу в Ираке или в частных охранных предприятиях. В смысле — будучи в прошлом полицейским. Не обязательно быть кадровым военным. Уйдя из Особой группы и устроившись в частный сектор, Микки Вик стал заколачивать по пятнадцать тысяч евро в месяц.
— У Каллиса? — спросил Свен-Эрик.
— Нет, в Ираке. Но потом он захотел вернуться в Швецию и найти себе работенку поспокойнее. Этот парень побывал везде… хотя не в тех местах, куда ты ездишь в отпуск с детьми.
Только теперь Анна-Мария уловила, о чем говорят коллеги. Ей даже показалось, что последняя фраза — дословная цитата от Микаэля Вика.
— Знаешь, ты лучше оставайся с нами, вместо того, чтобы нестись за тридевять земель и получить от террористов пулю в голову, — сказал Свен-Эрик Томми Рантакюрё, который буквально растворился в мечтах о полной приключений жизни с кучей денег в кармане.
Микаэль Вик свернул с шоссе Е10 к аэропорту Кируны.
Маури Каллис и Дидди Ваттранг всю дорогу просидели молча. Никто ни словом не обмолвился об Инне. Микаэль не заметил, чтобы кто-нибудь из них плакал. Едва они оставались одни, мужчины даже не смотрели друг на друга. Он отметил, что никто не спросил о его наблюдениях, соображениях, о том, что он выяснил из разговора с Томми Рантакюрё.
Ясно, что после ухода Инны началась иная эпоха. С ней все же было как-то веселей.
Уйдя из Особой группы, Микаэль едва выносил пребывание в Швеции. К тому моменту, как он пришел на интервью для приема на работу в фирму Маури Каллиса, он превратился в человека, просыпающегося в три часа ночи и изо всех сил борющегося с чувством полной бессмысленности бытия.
Инна помогала ему в первый год работы на Каллиса. Казалось, она чувствует, что с ним происходит. Она всегда находила минутку, чтобы поболтать о делах Маури — с кем предстояло встретиться и зачем. Постепенно он начал ощущать себя частью предприятия «Каллис Майнинг». У него появилось чувство «мы».
Он по-прежнему плохо спал, рано просыпался. Но уже не так рано, как прежде. И больше не тосковал по Конго, Ираку и Афганистану.
Внезапно Каллис нарушил молчание, царившее в машине.
— Если преступление на сексуальной почве, этот негодяй расплатится жизнью, — проговорил он сквозь зубы.