Черная тропа

Но Дидди говорит, что согласен.
И они снова смеются, словно все это просто дружеская шутка.
Монтируя программу, они показали тот момент, когда Маури появляется на интервью. В правом нижнем углу экрана видна рука Малу фон Сиверс, которая делает оператору короткий вращательный жест «продолжай снимать». Маури Каллис худой и невысокий, как аккуратный школьник. Костюм сидит идеально. Ботинки начищены до блеска. Рубашка белая, сшитая на заказ из плотной ткани самого лучшего качества — не то, что те почти прозрачные, которые он носил в молодости.
Он просит Малу фон Сиверс простить его за опоздание, здоровается с ней за руку, затем поворачивается к Инне Ваттранг и целует ее в щеку. Она произносит с улыбкой: «Хозяин!» Дидди Ваттранг и Маури Каллис пожимают друг другу руки. Кто-то ставит еще один стул, и вот все трое вместе с Малу фон Сиверс сидят перед камерой.
Журналистка начинает мягко, оставив трудные вопросы на конец интервью. Хочет сначала немного разогреть Маури Каллиса. К тому же, если разговор придется прервать, то пусть это лучше произойдет в конце, когда главное уже будет отснято.
Малу фон Сиверс держит перед камерой номер «Business Week», вышедший весной 2004 года, с портретом Маури на обложке, и разворот «Дагенс нюхетер», посвященный экономике. Статья в шведской газете называется «Мальчик в золотых штанах».
Инна смотрит на газеты и думает — просто чудо, что эти статьи вообще появились. Поначалу Маури вообще отказывался давать интервью. В конце концов, ей все же удалось уговорить его сфотографироваться. Фотограф из «Business Week» выбрал снимок крупным планом, на котором Маури смотрит в пол. Ассистент фотографа уронил ручку, которая покатилась по полу. Маури проследил за ней взглядом. Фотограф успел отснять массу снимков. На них бизнесмен выглядит погруженным во что-то свое. Словно молится.
Малу фон Сиверс: От судьбы трудного подростка — ко всему этому (она делает кивок головой, включающий все — и усадьбу Регла, и успешные предприятия, и красивую жену благородных кровей). Ты словно персонаж из сказки. Как ты себя чувствуешь в этой роли?
Маури смотрит на фотографии и внутренне борется с чувством отвращения к самому себе, которое они у него вызывают.
Все считают его собственным достоянием. Они используют Маури, чтобы проиллюстрировать правильность своей идеологии. «Шведская экономика» приглашает его выступить. В него тычут пальцем и говорят: «Посмотрите. Каждый может добиться успеха — стоит только захотеть». Йёран Перссон [10] только что назвал его имя по телевидению во время дебатов о подростковой преступности. Ведь именно социальный работник уговорил Маури вступить на правильный путь. Система работает. Общество всеобщего благополучия продолжает существовать. У слабых мира сего есть шанс.
Маури тошнит от всего этого. Он мечтает, чтобы его перестали использовать, хватать своими липкими руками.
Естественно, мужчина не показывает виду. Его голос все время звучит спокойно и дружелюбно. Возможно, слишком монотонно. Но с ним берут интервью не потому, что он харизматичная личность — это удел Дидди и Инны.
Маури Каллис: Я чувствую себя… не так, как в сказке.
Пауза.
Малу фон Сиверс (делает новую попытку): В иностранных газетах тебя называют «шведским чудом» и сравнивают с Ингваром Кампрадом. [11]
Маури Каллис: У нас с ним много общего — нос посреди лица.
Малу фон Сиверс: Но что-то в этом все же есть, не правда ли? Вы оба начинали с нуля. Вам обоим удалось создать мощную интернациональную корпорацию в Швеции, которая считается… не самым благоприятным местом для предпринимательства.
Маури Каллис: Да, в Швеции трудно создать новое предприятие, налоговые правила поощряют старые, но где-то на рубеже восьмидесятых-девяностых мелькнул шанс сделать свой капитал — и я им воспользовался.
Малу фон Сиверс: Расскажи, как это было. Один из твоих соучеников по Торговому институту поведал в интервью, что тебе жаль было просто израсходовать учебный кредит [12] — «просто проесть эти деньги и спустить в туалет».
  
Маури Каллис: Это грубое выражение. Сейчас я не стал бы употреблять таких слов. Но на самом деле так и было. Никогда в жизни я не получал сразу такой кучи денег. И тут во мне проснулся деловой человек. Деньги должны работать, их надо во что-то вкладывать (по его лицу пробегает быстрая улыбка). Я был помешан на биржевых операциях. Носил в портфеле копии индекса деловой активности.
Дидди Ваттранг: Читал «Деловой мир»…
Маури Каллис: В те времена это было интересно.
Малу фон Сиверс: А потом?
Маури Каллис: А потом…
Маури живет в общежитии: на восемь комнат — одна кухня и два душа. Раз в неделю приходит уборщица, однако ходить по кухне в носках не хочется. Даже сквозь ткань сразу ощущаешь подошвами крошки и мусор и тут же приклеиваешься к чему-то, что забыли вытереть и оставили засыхать. Стол и стулья из пожелтевшей древесины, тяжелые и неуклюжие — на них почему-то все время налетаешь. Ходишь потом с синяками на бедрах.
В коридоре обитают несколько девушек, которые общаются между собой и ходят на вечеринки, куда его никогда не приглашают. Андерс, который живет напротив Маури, носит модные очки и учится на юридическом, иногда появляется в кухне, но в основном живет у своей девушки.
Хокан — высокий, родом из Крамфорса. Маттиас — большой и толстый. И сам он, Маури, — маленький и тощий, как комарик. Вот так компания! Никого из них не приглашают на вечеринки. И самим что-то устраивать не имеет смысла — кого бы они пригласили? По вечерам молодые люди сидят перед телевизором в комнате у Хокана и без конца смотрят порнуху, держа на коленях подушки, как прыщавые подростки.
Во всяком случае, так было до сих пор. Но теперь Маури стал играть на бирже — и это уже что-то. Хотя он по-прежнему не общается с теми, кто стоит перед Медными воротами, не сводя глаз с монитора.
Он стал настоящим игроком: прогуливает лекции, сидит по вечерам и читает «Современную промышленность» вместо того, чтобы заниматься. Это лихорадка и влюбленность. И скачок наверх, к свету, если удастся сделать верный ход.
Первая прибыль. Он помнит свои ощущения, это как первая девушка — незабываемо. Он купил пятьсот акций «Кура Нова» до ее слияния с «Артемисом». И вдруг котировки рванули вверх. Сначала — резкий скачок, потом устойчивый прирост, когда прочие дилеры сообразили и стали покупать акции. Они отстали от Маури на три шага, он уже подумывал о том, чтобы продать свои. Юноша никому не сказал, сколько заработал в тот раз, — ни одному человеку. Вышел на улицу. Стоял под фонарем, подняв лицо навстречу падающим снежинкам. Уверенность, глубокое чувство: «Я разбогатею. Это мое».
И в довершение ко всему он сошелся с Дидди. С Дидди, который останавливается под монитором, смотрит курсы и переговаривается кое с кем, иногда садится рядом с Маури на лекциях.
Время от времени они идут в бар и напиваются. Маури берет себе двадцать пять процентов от прибыли Дидди, ибо не обязан ему прислуживать. К тому же он не дурак. Прекрасно понимает, что именно деньги дают ему пропуск в другой мир.
«Ну и что? — говорит себе Маури. — Для него пропуск — это деньги. У другого это — лицо, у третьего — шарм, у четвертого — имя. Пропуск нужен каждому — и любого пропуска можно лишиться. Надо держаться за то, что тебе выпало».
Существуют свои неписаные правила. Например: Дидди всегда сам выходит на связь с Маури. Он звонит и спрашивает, не хочет ли тот куда-нибудь пойти. Наоборот делать нельзя. Маури и в голову бы не пришло самому набраться храбрости и позвонить Дидди, чтобы куда-нибудь его пригласить.
Так что Маури ждет, пока Дидди позвонит сам. Внутренний голос подсказывает ему, что у Дидди есть своя компания, в которую Маури входа нет. Стильные друзья. Крутые вечеринки. Дидди звонит Маури, когда ему нечем заняться. В душе ворочается чувство, похожее на ревность. Иногда он начинает думать, что пора бросать играть на бирже для Дидди. В следующую секунду юноша напоминает себе, что зарабатывает на Дидди деньги. Так что они взаимно используют друг друга.