Революция

– Прекрасно понимаю.
– Мы можем отбить противника, если он попытается форсировать реку, но если двинется по мостам, попадем в очень сложное положение. И потому надо принять меры предосторожности.
– Толковый сам просыпается, бестолочь ждет, когда растолкают, – припечатал Рауль Мадеро.
– Хотите взорвать мосты?
– Пока лишь подготовить их к уничтожению, если понадобится, – сказал Ороско. – Как по-вашему, возможно это?
Мартин ненадолго задумался.
– Я видел их только издали, но думаю, что да. Однако мне надо будет осмотреть опоры, чтобы рассчитать заряды. Динамита достаточно?
– За этим дело не станет. Мы нашли несколько ящиков в федеральном арсенале, а еще сколько-то доставим с шахт в Пьедра-Чиките.
Инженер слабо улыбнулся:
– Я там работаю… Но они же закрылись. Все убежали оттуда.
– Пусть вас это не беспокоит, мы все уладим, – сказал Ороско сухо и не без раздражения. – Если предоставим вам взрывчатку в должном количестве, вы гарантируете успех?
– Думаю, что можно попробовать. Попытка не пытка.
– Я хочу, чтобы с самого начала вы уяснили вот что. Если возьметесь – попытаться мало. Надо будет сделать. Ошибки мы себе позволить не можем.
Множественное число употреблено явно из вежливости, понял Мартин. Если не выйдет, ошибки не простят не кому-нибудь, а ему.
Явно теряя терпение, вмешался Франсиско Мадеро. Достав из жилетного кармана часы, он взглянул на циферблат. Было видно, что мысли его теперь далеко отсюда.
– Генерал Ороско и мы с братом должны сейчас заняться другими делами… – Он одновременно показал Мартину на дверь и на Вилью. – Так что вверяю вас попечению полковника.
Когда те двое уже выходили, Мадеро, словно вспомнив что-то, поднял глаза от карты и улыбнулся инженеру:
– Дорогой друг, я очень вам благодарен. Обещаю, что народ Мексики не забудет тех, кто в час испытаний пришел ему на помощь.
В коридоре к ним присоединились Хеновево Гарса и зловещий индеец Сармьенто. Вчетвером они вышли на улицу. Солнце стояло еще высоко, и Мартин щурился от яркого света. За широкополыми шляпами бойцов, за головами лошадей виднелись мосты через реку.
– Слово за вами, дружище, – сказал Вилья.
Три мексиканца внимательно глядели на него. Мартин вытянул руку, показывая на мосты:
– Надо поглядеть на них вблизи. Все рассчитать, как я говорил. Вы уверены, что динамита и шнуров в достаточном количестве?
Вилья кивнул:
– Вы же слышали, что сказал Ороско.
– Ладно… Когда отправимся?
Вилья мотнул головой в сторону Гарсы:
– Майор вас сопроводит немедля. А его люди обеспечат прикрытие.
– Еще слишком светло, – возразил майор. – С того берега заметят, как мы ставим заряды.
Вилья, разглаживая усы, улыбнулся:
– Нам того и надо: пусть гринго нас увидят и почуют, чем дело пахнет для них. Пусть у них очко поиграет.
– А если кто выстрелит по инженеру?
– Ваше дело – не допустить этого.
Вилья повернулся к индейцу, который молчал и не спускал с Мартина угрюмых глаз.
– Сармьенто, не смотри ты на паренька таким зверюгой. А то даже мне не по себе.
Индеец ответил не сразу:
– Гачупинов не люблю.
– Да я тоже, но этого придется тебе полюбить. Пока, по крайней мере. – И спросил майора: – А ты любишь, Хено?
Тот криво улыбнулся:
– Я, сеньор полковник, в корень смотрю.
– Хочешь сказать, «стерпится – слюбится»?
– Бытует такое мнение.
– Ну, значит, береги его. Он хоть и чужак, но нам пригодится.
Вилья извлек из кармана серебряные часы и очень осторожно, будто боясь отломать, открыл крышку. Потом поднял глаза на индейца:
– Ну, Сармьенто… Что новенького по нашему делу?
Тот бесстрастно кивнул:
– Сейчас все уже должно быть в надежном месте.
Переносицу Вильи прорезала морщина. Он снял шляпу и рукавом утер пот.
– Должно быть?
Это был не вопрос, а угроза. Индеец снова кивнул:
– Будет.
– Все-все?
– Груз сопровождают надежные люди. Доставят в целости и сохранности.
– Надеюсь на это. Потому что деньжищ там – сам понимаешь. А в залог – мое слово. Революция стоит очень дорого, а нам надо отделаться от дурной славы. Вооруженный народ – совсем не то же самое, что шайка бандитов.
 
– Не беспокойтесь, сеньор полковник. Все будет в порядке.
Вилья со вздохом провел ладонью по курчавым, давно не мытым волосам. Видно было, что этот человек – широкоплечий, кряжистый, с мощной шеей – очень устал.
– Очень бы хотелось, братец. Хоть ненадолго перестать беспокоиться.
Солнце уже касалось горизонта, отчего холмы на западе сделались красноватыми, а тихие воды реки – ярко-алыми. Привалившись спиной к выщербленной пулями стене какой-то лачуги, Мартин сидел на земле и рассматривал американский берег, который превратился в туристский лагерь.
Почти ничего не помешало ему разместить заряды. Под прикрытием майора Гарсы и его людей он осмотрел конструкцию каждого моста, измерил объем опор и глубину, на которую они уходили в дно реки, а потом провел нужные расчеты и установил динамитные шашки, подсоединил бикфордовы шнуры так, чтобы их можно было воспламенить горящей сигарой. После этого во избежание всяких случайностей предусмотрительный Гарса поставил у каждого фитиля по два надежных бойца, приказав стрелять в каждого и любого – будь то хоть женщина или ребенок, – кто подойдет к ним ближе чем на двадцать метров.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – пояснил майор.
Единственное происшествие случилось на железнодорожном виадуке, когда Мартин проверял закладку взрывчатки. Он стоял на середине моста у железных перил, а бойцы по пояс в воде прикрепляли динамит к опорам, когда появившийся с северной стороны офицер со знаками различия капитана – длинноусый, светловолосый, немолодой – спросил его на сквернейшем испанском и весьма недружелюбно, какого дьявола он тут делает:
– Это international bridge [12]. У уас нет права здесь быть.
Мартин, который к этому времени уже очень устал и лишь хотел, чтобы все это поскорее кончилось, пожал плечами.
– Поглядите сами, – ответил он по-английски, – и вы убедитесь, что мы минируем только с нашей стороны.
– Пуостите? – не понял тот.
– Нашу сторону. Мексиканскую. Динамит только здесь, видите? Со стороны Мексики.
Капитан, словно ничего не слыша, опять заговорил на леденящем кровь испанском:
– Убирайся сию же миньют.
– Что-что?
– Что слышал. Hurry up! [13]
Мартин взглянул на капитана и убедился, что тот без оружия. Да, винтовки были у его солдат, но они стояли на другом берегу, не вступив на мост. Им явно был отдан приказ избегать столкновений. Инженер показал на мексиканцев поблизости – полдюжины до зубов вооруженных людей, свирепо уставившихся на офицера.
– Своих поторапливать будешь.
Капитан посмотрел на мадеристов, которые поглаживали приклады винтовок и предвкушали возможность свести счеты с янки. С юга медленно подошел Хеновево Гарса, наблюдавший за этой сценой.
– Что тут за шум у тебя? – осведомился он, как бы не замечая капитана.
Мартин показал на визитера:
– Да вот гринго встревожились из-за того, что мы делаем.
– Ну так мы ведь для того и делаем? Чтоб они встревожились.
С этими словами он с нагловатым спокойствием смерил американца взглядом:
– А ты, моль белесая, можешь проваливать отсюда к той самой матери.
И в подкрепление своих слов хлопнул по прикладу своего карабина. Если даже американский капитан не понял слов, жест был недвусмысленно ясен. И все же он – Мартин видел – немного поколебался.
– Я долоджу об этом stupid atrocity [14], – сказал он напоследок.
И, повернувшись кругом, надменно зашагал по шпалам прочь. Гарса подмигнул Мартину как сообщнику: