Принцесса Юта и суп с каракатицей

— Не всегда, всё-таки, — вздохнула тётя. — Люди могут меняться и внешне, и внутренне. Именно в душе происходят перемены, от которых их иногда невозможно узнать. Ну, разве что, очень близкого человека узнаешь всегда.
— Это правда? — жалобно спросила принцесса.
Она обращалась не к своей тёте, а к Юргену, считая, что его богатый опыт путешествий граничит со всеведением.
Юрген неоднозначно пожал плечами.
  
— Когда я ещё служил во флоте, — сказал он, — у нас был один офицер, который раньше учился в Академии Художеств. Он рассказывал нам одну историю про великого итальянского художника Леонардо да Винчи.
— О, Я знаю этого художника, — похвасталась Юта. - Он написал Мону Лизу и фреску «Тайная Вечеря». И мы с тётей видели эту фреску в Италии!
— Ого, да вы знатные путешественницы! — с некоторой завистью сказал Юрген.
Но дамы возразили, что посещение достопримечательностей и музеев — это ещё не настоящее путешествие.
— А ведь как раз об этой фреске и речь, — продолжал Юрген. — Говорят, будто Леонардо несколько лет трудился над ней, старательно подбирая натурщиков для каждого портрета апостолов на Тайной Вечере. И вот, он никак не мог найти подходящего, лица, чтобы создать образ Иуды-предателя. Наконец он нашёл человека, который вполне подходил. А надо сказать, у Леонардо была отличная память на лица, он всегда узнавал тех, кого видел хоть раз. Тем более тех, кого он когда-либо рисовал.
Но когда он стал писать портрет Иуды с этого человека, на лице у которого отражались все возможные пороки, натурщик спросил: «Маэстро, а Вы меня не узнаёте?»
Леонардо вгляделся повнимательнее, полагаясь на свою уникальную память, и уверенно ответил, что никогда его раньше не видел.
А тот человек сказал: «Вы ошибаетесь, маэстро, Вы уже писали мой портрет здесь, в этой студии». «Этого не может быть, я бы запомнил! — воскликнул Леонардо. Скажите мне, кто Вы?» «Несколько лет назад Вы с меня писали образ Христа».
Наверное, это всего лишь легенда, но в ней есть доля правды, — закончил Юрген. — Жизнь оставляет на человеке свой отпечаток, и человек преображается. И если мы меняемся не в лучшую сторону, то сами в этом виноваты.
— И что, совсем-совсем невозможно догадаться? — жалобно спросила Юта.
— Не знаю. Спроси лучше у своей тёти.
Но тётя Георгина отказалась поддержать эту тему. Её беспокоил другой вопрос.
— Если мы хотим добраться до ворот города ещё засветло, то пора в путь. Скажите, Юрген, а на входе в город нужны какие-нибудь документы, и надо ли платить пошлину?
— Теперь — не знаю. Раньше не надо было. В любом случае, когда подойдём к заставе, позвольте мне вступить в переговоры.
— Хотела сама просить Вас об этой услуге, — сказала Георгина. — Мы не очень-то разбираемся в здешних порядках.
Они спустились с холма. Широкая, прямая и по-прежнему пустынная дорога привела их к воротам города. В нескольких шагах от каменной арки ворот стояла полосатая сторожевая будка, а рядом с ней дорогу преграждал тоже полосатый шлагбаум. Это была застава.
У шлагбаума путников встретила странная дама в Пёстрой шали с кистями и с большим живым попугаем на плече. Попугай протянул хозяйке в клюве какую-то сложенную бумагу.
— Господа путешествующие, — строго сказала дама с попугаем, — при входе в наш славный город полагается платить пошлину. Со взрослых пять золотых монет, с ребенка — хватит и трех.
— Всё дорожает! — вздохнул Юрген. — Раньше здесь была самая дешевая застава, всего медный грош. А детям — бесплатно.
— Что было, то было. Теперь время другое.
— Ладно уж…
Юрген собирался достать из котомки деньги, но дама остановила его.
— Постойте. Сперва вы все должны подписать бумагу, что не везёте в наш город чёрную кошку, пустые ведра или павлиньи перья.
— Что за ерунда! — возмутилась тётя Георгина. — Это эе чистое суеверие!
Это приказ великой Мары, — возразила дама, разворачивая бумагу. — Видите, подпись и печать.
— Кто эта такая Мара, [4] мы о ней прежде не слышали, — сказал Юрген.
— А давно ли Вы были в городе?
— Лет пятнадцать назад.
Попугай на плече незнакомки хрипло захохотал, а сама она стала рассказывать.
— Когда король Любомир женился, у них с супругой долго не было детей. Однажды в королевство явилось посольство от Великой Мары, заморской чародейки и провидицы. Она сказала, что может умилостивить духов, и тогда у королевы будет ребенок.
Ей, разумеется, отказали. В королевстве, известном своей Живой Водой и верой в настоящие чудеса, не к лицу прибегать к помощи чародеев.
Прошло немного времени, и по городу распространилась весть, что у короля и королевы вскоре будет ребёнок. Все очень радовались. Но Великая Мара снова пришла с посольством и сказала, что если её не примут во дворце, то случится большое несчастье.
Её снова прогнали.
Но когда королева умерла при родах, а наследник чудом остался в живых, в ворота города снова постучала Великая Мара и сказала, что если король не хочет потерять и единственного сына, пусть примет её.
И на этот раз её посольство было принято. Она теперь живёт во дворце и охраняет здоровье наследника. Король во всём её слушается, и Мара издаёт указ за указом. Она всюду расставила своих слуг, велела обнести высокой неприступной стеной Сад Золотых яблок и запретила народу попусту прикасаться к Живой Воде. Теперь к источнику могут пройти только избранные, из числа приближённых Великой Мары. Весь город в страхе перед её могуществом, никто не может ей возразить. Теперь здесь не держат чёрных кошек и белых лошадей: они приносят несчастье. И всё королевство плюёт через левое плечо и встаёт только с правой ноги.
— И весело же у вас живётся! — заметил Юрген.
— Ничего подобного, — возразила дама. — Указом Великой Мары у нас уже пять лет запрещено смеяться на улице или в общественном месте. Кстати, вас это тоже касается, хотя вы приезжие.
— Однако! — засмеялся Юрген. И уточнил: — Но до заставы пока ещё можно?
— Нет. Вы уже в черте города.
Попугай снова захохотал и распустил крылья.
— А на Вашу птичку указ не распространяется?
— У меня есть на него разрешение, — с достоинством ответила дама.
— Большое спасибо за пояснение.
Тут из сторожки появился стражник и двинулся к ним.
— Господа путешествующие, при входе в наш славный город полагается заплатить пошлину.
Юрген отдал ему деньги, а Георгина и Юта подошли поближе. Они удивлённо оглядывались по сторонам: дама с попугаем, секунду назад бывшая здесь, испарилась бесследно. Её нигде не было.
А стражник тем временем продолжал:
— Вы все должны подписать бумагу, что не везёте в наш город чёрную кошку, пустое ведро или павлиньи перья. А также о том, что вы не являетесь личными недоброжелателями Великой Мары.
Стражник развернул перед ними бумагу и поставил чернильный прибор на шлагбаум.
Путешественники переглянулись.
— Жаль, но я, к сожалению, ни читать, ни писать не умею, — заявил Юрген. — Пусть моя супруга подпишет. Ты не против, милая?
Тётя Георгина также вздохнула с сожалением:
— Как назло я порезала палец. Очень болит, даже перо не могу держать.
— Но это ведь левая рука, мадам, — заметил стражник.
— А я левша.
— А я несовершеннолетняя, — с удовольствием заметила Юта. — И, к сожалению, могу поставить подпись только после родителей!
  
Стражник укоризненно покачал головой. Шлагбаум нехотя, со скрипом поднялся…
  
Глава 7. Заколдованное королевство
 
— Куда же исчезла та странная дама? — спросила Юта, когда они все трое с самыми серьёзными лицами вошли в город. — Неужели она была привидение?
— Видение, это точно, — сказала тётя.