Вишнёвая истина (СИ)

В сумочке, которую я бросила на пассажирское сидение, звонит телефон. Небрежно скомкав салфетки, проклиная того, кто решил вспомнить о моём существовании в такой отвратительный момент, я дёргаю змейку и ловким движением вытаскиваю сотовый.
На экране высвечивается знакомое имя, но я не сразу отвечаю, до конца не веря собственным глазам.
Говорила же, что день сегодня совсем не задался.
— Алло.
Пауза.
— Привет, Ир.
— Привет, — пытаюсь отвлечься от мыслей и найти в сумочке ключи от машины.
— Я это, — будто бы теряет все мысли из-за моего столь долгого ответа на звонок. — У меня выдалась пара свободных часов, не хочешь после работы перекусить? Есть кое-что, о чём нам нужно поговорить.
Я сжимаю в руке ключи, откидываюсь на спинку сидения и бегло смотрю в зеркало на своё непристойное отражение. Идти в таком виде куда-то «перекусить» не очень-то и хочется, однако скручивающийся живот говорит об обратном.
— Каждый раз, когда мы пересекаемся, ты втягиваешь меня в неприятности, — иронично тяну я.
— Да, — тихо смеётся. — Наверное, поэтому мы с тобой так давно не виделись.
Я прикрываю глаза, покусывая нижнюю губу. Мысли о горячей ванне, ужине и пятничном алкоголе, дожидающемся меня дома, никак не хотят отпускать, лень усиливается вместе с резкими порывистыми потоками дождя, барабанящими по крыше машины, но я беру себя в руки и, ужасно желая сказать «нет», зачем-то решаю согласиться на спонтанную встречу. Иначе любопытство меня потом доконает.
— Я уже закончила работу, но сейчас не в лучшем виде. Немного под дождь попала, — закрываю солнцезащитный козырёк. — Могу подъехать куда-нибудь, посидим в машине, на общественные места я сейчас не горазда.
— Тогда я куплю нам перекусить. Фаст-фуд тебя устроит? — оживляется парень.
— Да, вполне. Скинь адрес.
— Ага. До встречи.
Ничего не ответив, сбрасываю вызов, и ноющее чувство сожаления тут же сковывает мои внутренности, но идти на попятный поздно, к тому же этот парень давно уже не звонит мне просто так, наверное, действительно случилось что-то серьёзное.
Я поворачиваю ключ зажигания и, немного подождав, выезжаю с парковки на главную улицу. Дворники мельтешат перед глазами, смахивая назойливые капли с лобового стекла, тихая музыка, включившаяся вместе с двигателем, размеренно заполняет салон автомобиля, а я до сих пор не могу поверить в то, что еду на встречу с другом из прошлого, которого когда-то всеми силами пыталась оставить позади.
Скосив взгляд на сообщение с адресом, всплывшее на экране телефона, я перестраиваюсь в правый ряд. До места встречи я добираюсь около получаса. За это время мой живот устраивает настоящую истерику.
Я паркуюсь у обочины и пару раз сигналю, привлекая внимание человека, стоявшего на крыльце под крышей ближайшего магазина, — он отрывается от экрана телефона и внимательно смотрит на меня, после чего убирает сотовый в карман и выбегает под ливень. Ему требуется несколько секунд, чтобы добраться до машины — я поспешно хватаю сумочку с использованными салфетками и прячу всё в бардачок как раз в тот момент, когда Костя Назаров открывает дверь и забирается в салон. Тряхнув головой, словно промокшая собака, он стирает со лба воду, лёгким движением скользя рукой по коротким светлым волосам.
— Ну и погодка! Привет, — смотрит на мою рубашку цепким взглядом, усмехается.
— Ничего не говори, — бурчу я, поправляя одежду, чтобы она не так сильно прилипала.
Его взгляд замирает на моих босых ногах, и по нему я вижу, что Костя хочет пошутить по поводу небрежного вида, но, видимо, в последний момент передумывает.
— Давно за рулём? — с трудом отворачивается, открывая туго завязанный пакет из Чикена.
Запах вредной еды медленно, но верно распространяется по салону, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вырвать из рук Назарова пакет и не разорвать его на кусочки. Живот предательски урчит, но, к счастью, Костя не обращает на него внимания.
— Недавно. Купила подержанную, не особо дорогую, — ловким движением убавляю печку, которую включила по дороге сюда, потому что продрогла из-за мокрой одежды.
 
— Не убавляй. Простудишься же.
Я ничего не отвечаю, но и печку больше не трогаю. Пока Костя возится с пакетом, я рассматриваю его профиль: проколотое ухо с двумя серьгами, короткий ёжик из светлых волос, всё такие же синие пронзительные глаза, небольшая щетина, одежда гражданская: футболка, распахнутая толстовка да джинсы, и его излюбленные кеды. А вот шрама на шее в последнюю нашу встречу, кажется, не было.
— Тебе идут красные волосы, — небрежно замечает парень, наконец-то справившись с пакетом.
— Спасибо, — немного улыбаюсь.
Он достаёт две шаурмы, протягивает одну мне, а остальное не трогает — пакет ставит над бардачком. Нетерпеливо развернув бумагу, я откусываю кусок и с наслаждением прикрываю глаза: в этот момент мне кажется, что во всём мире не найдётся ничего вкуснее еды из Чикена.
— Сто лет не ела её, — тяну я.
— Помню, что ты её любишь, — Костя не спешит браться за еду, медленно разворачивает её, и, когда откусывает первый кусок, я уже съедаю свою порцию больше чем наполовину.
— Как у тебя дела? — решаю спросить. — Всё так же в полиции?
— Ага. А ты? Судя по наряду, в офисе где-то?
Он вновь скользит по мне взглядом, и я невольно съеживаюсь, словно это поможет мне спрятаться.
— Да, — не смотрю на парня. — Устроилась секретарём у адвоката.
— Ты же врачом хотела стать, — тихо замечает Костя, словно расстраивается моим выбором.
— Как-то не получилось.
Откусываю ещё один кусок шаурмы, чтобы забить рот и ненадолго уйти от разговора. Краем глаза замечаю на себе пронзительный взгляд Назарова, и вдруг удивляюсь, как вообще всё так повернулась, что я оказалась с ним один на один после всего, что с нами произошло.
— Я слышал, ты продала бабушкину квартиру, — парень отворачивается и откусывает небольшой кусок. — Твой отец как-то обмолвился. Сказал, что ты взяла ипотеку.
— Всё-то он тебе рассказывает, — прожевав, отвечаю я. — Решила, что пора съехать от отца с Кариной, у них же двойня родилась, а это сумасшедший дом. Никогда не заведу детей, — смеюсь я. — А ты всё там же?
— Не, служебное выдали.
Отправив в рот последний кусок шаурмы, я комкаю обёртку — Костя протягивает руку ладонью вверх, и я, помедлив, отдаю ему мусор, который исчезает в пакете с оставшейся едой.
— Там ещё картошка и бургеры. Будешь? — предлагает парень.
— Картошечку, — довольно улыбаюсь, и Костя, прикусив губу, достаёт из пакета остальное содержимое. — Спасибочки.
— Кстати, — Назаров секунду медлит, делая вид, что увлечён обёрткой. — Давно ты со Стасом общалась?
Всё внутри меня замирает и натягивается подобно струнам.
С того случая, когда меня похитил психопат Марк, я постаралась уйти как можно дальше от Скворецкого, у него не было на меня времени из-за сотрудничества с полицией, судов над Марком и его матерью, компании и прочих важных дел, в которые он на тот момент был погружён. А потом мы просто перестали общаться и забыли друг о друге, так и не обсудив до конца всё, что с нами произошло. С Костей постепенно произошло то же самое, виделись мы лишь благодаря отцу, а, когда я взяла ипотеку и съехала, так и вовсе не оставила поводов пересекаться с Назаровым.
Мне было тяжело, и я сбежала. Мы столько боли причинили друг другу, что разлука — единственный верный шаг на пути к нашему спокойствию и счастью.
— Давно, — распаковав картошку, я отдаю Косте скомканный бумажный пакет. — Мы с ним не виделись с того момента, как я забрала свои вещи из его квартиры.
— Ясно, — кажется, в его голосе мелькает облегчение. — Я с ним вижусь иногда, раз в пару месяцев. Он в основном компанией занят.
— М…
Повисает молчание. Я недолго жую картошку фри, думая обо всём, что связывало меня со Стасом Скворецким, а, когда думать о нём больше не остаётся сил, спрашиваю:
— Так, о чём ты хотел поговорить?