Чертова Мельница
– Рутину – побоку, – решительно распорядился Сварог. – Идите в Детскую. Только не в своем истинном облике, конечно. Мне тут пришло в голову… Если они без уточнений так легко приняли Бетту, если их, как вы говорите, человек сорок… Они же не могут знать всех своих ровесников?
– Конечно, нет, – сказал Элкон. – Малышня…
– Значит, если там вдруг появится какой-нибудь гость лет шести, титулованный житель манора… пусть и несуществующего, никому и в голову не придет его проверять?
– Безусловно, не придет.
– А системы контроля?
– Вы же видите, они никак не реагируют на Бетту, – ухмыльнулся Элкон с крайне заинтересованным видом, кажется, начиная что-то соображать. – Если только гость не начнет непристойно ругаться или затрагивать взрослые темы…
– То бишь эротику?
– Ага.
– Ну, будем как можно неприметнее, – сказал Сварог. – Создайте этого сопляка, Элкон. По всем правилам: с портретом, с картинками… ну, вы лучше знаете. Потратьте часок, чтобы внедриться и стать своим. Получится?
– Да запросто.
– Вот и займитесь немедленно. Стыдно подобным образом поступать с детишками, но мы же не извращенцы, нас вынуждают обстоятельства…
– Ага! А потом…
– Вот именно, – сказал Сварог, вставая. – Когда появится Бетта, именно этот сопляк, поганец этакий, расставит ей ловушки, в которые она, может статься, быстро попадет…
Глава IV
Печальная необходимость
Когда на обширную зеленую лужайку плавно и бесшумно опустилась знакомая вимана – светло-коричневый с желтым изящный домик под темно-коричневой черепичной крышей, Сварог стоял в коридоре верхнего этажа, смотрел в щелочку меж высоченных портьер из тяжелого темно-вишневого шелка. Он видел, как по ступенькам невысокого, в три ступеньки крылечка с витыми перилами спустился Гаудин – издали видно, невозмутимый, спокойный, как всегда, несуетливый в движениях, уж безусловно, уверенный в себе. Никто не показался следом, начальник восьмого департамента прошел к парадному крыльцу в полном одиночестве, неторопливо поднялся по лестнице, исчез под козырьком.
И тут же появился комендант летающего острова, преисполненный служебного рвения, воинственно топорщивший усы. В здешнем штатном расписании такой должности не имелось, но не было и параграфа, запрещавшего бы Сварогу завести у себя коменданта. Он и завел. Комендант иногда необходим, как воздух. Большим умом этот ретивый усач не блистал, но от коменданта подобных достоинств вовсе и не требуется, лишь бы был рьяным в службе да исполнительным – а вот с этим у бывшего лейтенанта-антланца обстояло прекрасно.
– И что? – спросил Сварог небрежно.
– Кроме пилота, там двенадцать человек с оружием.
Сварогу стало грустно: ситуация сама подталкивала его к намеченному, решительного объяснения по душам просто не избежать, как ни печально…
– Все по плану, – сказал он решительно.
Кивнул вытянувшемуся с решительным видом коменданту и направился к лестнице, без всякой спешки. Спустился на этаж ниже, вошел в собственную приемную, где по случаю визита высокого гостя сидел секретарь – в обычное время располагавшийся в комнате перед рабочим кабинетом Сварога. Этот кабинет и эта приемная были чисто парадными, служившими исключительно для приема сановных гостей, а потому отделанными роскошнее служебных помещений. Конечно, без той аляповато-дурной роскоши, что свойственна Канцелярии земных дел. Вообще-то за пару месяцев бытия этого здания Сварог с секретарем появлялись тут второй раз, их контора не принадлежала к тем, куда знатные посетители тянутся вереницами. В первый раз здесь побывал Канцлер – без всякого дела, хотел посмотреть, как Сварог обустроился. Вряд ли Гаудин явился с теми же целями, простым любопытством тут и не пахнет…
Ни единого слова не было произнесено – они с Гаудином обменялись лишь вежливыми кивками. Лицо визитера на сей раз было особенно бесстрастным – до нарочитости. Так что Сварог, увы, не ошибался…
Вежливо пропустив гостя вперед, он закрыл за собой дверь кабинета – успев еще увидеть, как в приемной появился комендант и, перехватив его взгляд, выразительно кивнул.
– Садитесь, милорд, – сказал Сварог, усаживаясь за роскошный пустой стол (с пустыми же ящиками). – Вино? Что-то еще?
– Нет, благодарю…
Они молчали, не встречаясь взглядами. Напряжение ощущалось прямо-таки физически, словно предгрозовая духота. Чтобы не оттягивать неизбежное, Сварог заговорил первым:
– Подозреваю, вас сюда привели крайне серьезные дела…
Свистела первая стрела холодной былью…
Словно бы с некоторым облегчением Гаудин взглянул ему в глаза:
– И, к сожалению, не особенно приятные…
– Случается… – сказал Сварог, и бровью не поведя. – Быть может, в таком случае побережем время друг друга? И не станем его тратить на дипломатические экзерсисы?
– Согласен, – ответил Гаудин бесстрастно. – К вам появились серьезные претензии, лорд Сварог…
– Вот совпадение, – сказал Сварог. – У меня тоже есть к вам серьезные претензии, давайте их друг другу выскажем… Разумеется, вам, как гостю, говорить первым…
– Благодарю за честь… Лорд Сварог, вы уже дважды игнорировали просьбу Магистериума передать им для изучения «Рагнарок»…
– Просьбы порой именно что игнорируют, – сказал Сварог совершенно спокойно. – Потому что это не более чем просьбы. Законных оснований для требований у них нет. Поскольку «Рагнарок», согласитесь, великолепно подпадает под параграф «О находках» из Кодекса Вольностей. Надеюсь, вы не станете это отрицать?
– Не стану, – согласился Гаудин. – Однако бывают ситуации, когда не следует цепляться за букву закона. «Рагнарок», знаете ли, имеет мало общего с простыми находками, сделанной в старые времена дребеденью. Даже Топор Дорана, если рассудить – не более чем занятная безделушка. А вот «Рагнарок»…
– И тем не менее позвольте уж когтями и зубами уцепиться за букву закона. Милорд Гаудин, я исхожу из насквозь житейских соображений. Мы оба с вами прекрасно понимаем, что «Рагнарок» в руках тружеников Магистериума послужит всего-навсего удовлетворению их безудержного любопытства… которое обычно ради благозвучия именуется «стремлением к познанию». Лично я, простите великодушно, этакую страсть поименовал бы просто – рукоблудие… Мне подлодка необходима по насквозь практическим соображениям. В океане преспокойно плавают две гигантских змеюки, одна из которых…
– Воплощение Чего-То Там, – кивнул Гаудин. В его голосе звучала легкая насмешка. – Я никогда не верил в легенду о Четырех Воплощениях. Старинные монахи отличались безудержным полетом фантазии и неприкрытой любовью к жутким легендам.
– Вы и в Багряную Звезду не верили до самого последнего момента.
– Ну, это другое… Значит, вы твердо настроены удерживать «Рагнарок» и далее?
– Настроен, – сказал Сварог. – До тех пор, пока у меня его не отберут законным образом.
– А подлодка Тагарона? Этот предмет никак не подпадает под Параграф «О находках». Подлодка, как и сам Тагарон – это уже моя юрисдикция.
– И моя тоже, – сказал Сварог. – Никак не поверю, что вы не читали сопутствовавшие указу императрицы нормативные документы, определяющие обязанности и права девятого стола. Тагарон у меня под арестом, я веду официальное следствие, его подлодка – вещественное доказательство. Опять-таки все по закону.
Гаудин легонько поморщился:
– Официальное следствие… Вы, конечно, отгрохали тут чуть ли не настоящий городок, но во всей этой громадине, – он небрежно повел рукой вокруг, – лишь горсточка людей. Простите, если задеваю ваше самолюбие, но здесь пока что – пародия на серьезную разведслужбу…
– Дело наживное, – сказал Сварог. – Самолюбия моего вы не задеваете ничуточки. Расширяемся помаленьку, богатеем людьми и техникой. В любом случае у меня достаточно сил, чтобы провести полноценное расследование – зачем здесь орава следователей? Я сам веду следствие – как и вы на моем месте поступили бы… А для выяснения второстепенных деталей, для черновой работы у меня хватает людей на земле. Да и здесь кое-какие квалифицированные кадры имеются…