Разбуди меня в 4.20 (СИ)

— Знаешь, — сказал он нравоучительно. — Ты принят, но надо кое-что знать о том, что в реале происходит. Есть два мира: один пограничный мир, отделенный от нас нексусом, другой смещенный мир периферийного типа. Это наша вселенная. Она разделена на множество реальностей, низшие реальности те, где мы живем, а высшие — это реальности пограничного мира, дальше проход запечатан, пройти границу никому не удавалось. Те же, кто возвращался из-за грани, либо молчат о том, что увидели, либо просто тронулись умом. В нашем городе есть две-три точки выхода для инсталляции в пограничные миры, но они постоянно кочуют. Сегодня, согласно прогнозу, точка входа и выхода будет тут, на кладбище. Ты не сможешь думать по ту сторону, поэтому все планы надо сделать здесь и сейчас. Мы не требуем сегодня от тебя ничего, это как ознакомительная прогулка, но в следующий раз будь готов выполнять свою работу. И когда окажешься на той стороне, ничего не трогай! Есть вопросы?
Тысячи! У меня было бесчисленное множество вопросов, ответа на которых пока не было. Своей бессмысленной речью он сам породил море вопросов. Теперь это море плескалось, булькало, покачивалось, выдавая свое возмутительное волнение. И того и гляди, могло перекинуться через край. Этого нельзя допускать.
— Нексус… Э-э-э… это что? — схватился я за первое случайное слово, значение которого не знал.
— Нексус — это граница между мирами, «высокий забор», — ответил он с видом большого специалиста по нексусам. — Единая оболочка, где время и пространство сворачиваются, образуя единое поле, полное фрагментов и проекций других миров, в основном, смещенных, как наш. Периферийные законы там не действуют, поэтому можешь изменять все, что привычно тебе в этом мире. Главное, не нарушить фундаментальных законов, а то вся вселенная свернется, раздавит нас и все, что тебе дорого и любо.
Словами своими Эрг больше пурги нагнал, чем объяснил. Наверное, инсталляция куда-то там одна из тех вещей, которые надо увидеть и почувствовать на своей коже, а уже потом лезть за комментариями об увиденном к специалистам. Я понимал это на основании услышанного по-своему. Жаль конечно, что я не успел прочесть ту информационную статью про инсталляцию. Сейчас это помогло бы. Вообще помог бы небольшой ликбез.
Было совсем темно. Люди, что посещали могилы родных и друзей, давно разошлись. Мы находили в правом поле, где охранники не ходили, хотя должны были. Отсюда открывался прекрасный вид на черное мертвое здание крематория, откуда сейчас медленно подымался дым сожженных сегодня тел. Копоть плавала по воздуху, слегка засоряя темно-синее небо. На его массиве уже зажигались первые звезды, это было красиво, ведь звезды смотрели оттуда на нас, людей, готовых прикоснуться к чему-то недоступному. Уж для моего сознания точно — недоступному, но вполне осязаемому для этой троицы.
Дара подошла ко мне поближе пока Эрг и Тачан вынимали из рюкзака какие-то пирамидки размером с сотовый телефон, расставляли их то на земле, то прямо на могилах, складывали полукругом забавные свечки, которые не горят, а только дымят, источая благовония.
— Чё это за имя такое — Эрг. Это все ровно что рыгаешь… — пытался я спровоцировать некие разъяснения. Она поддалась.
— Он же тебе сказал, — с настойчивостью преподавательницы в школе девиантного образования начала она рассказывать. — Твое имя, да и имя любого сикера ничего не стоит в нексусе. Оно подвергается архаллаксису и искажается. Искажается самим нексусом. Поэтому мы не спрашивали твоего имени, мы не хотим его знать, оно нам не нужно, нам важно, как назовет тебя сам нексус…
Опять вопросы…
— Сикеры? Это от слова «сикать»?
— Нет, это от слова «seek», уж ты должен знать, что это такое, разве нет? Сикеры — люди, ищущие чего-то в нексусе и пограничных мирах.
Я ищу работу, ей это должно быть известно. Да и кто вообще придумал слово такое — «Сикер», просто банально калькировали из английского языка. Я бы на её месте назвал как-нибудь по-русски. Например, «искун» или «искач». Стоп! Может, это международное обозначение? Тогда сколько должно быть на планете сикеров?
 
— Сколько вас? Ну, искателей… в нексусе.
Она улыбнулась, наверное, впервые с нашей встречи. У нее красивая улыбка, и зубы ровные, как жемчужины. Банальное сравнение, но сейчас оно казалось особенно уместным.
— Сейчас на планете семьдесят три бригады сикеров. Нам особенно неповезло: в нашем городе есть еще одна бригада. Мы воюем с ними, но иногда и объединяемся. А вообще, если суммировать всех, кто посещает нексус из разных времен, выйдет что их огромное множество: начиная с древних шаманов-обезьян и заканчивая Орденом Забвения, группой людей из далекого будущего, которые ищут там конец света. Мы для них так же смешны, как для нас шаманы, а они для нас такие же божества, как для шаманов мы.
Тем временем Эрг и Тачан расставили все атрибут по своим местам, сверили все это с показаниями рамки, которой Тачан водил вокруг каждой пирамидки, усиленно бормоча тихо, но настойчиво. Я не удивился бы, если бы он колдовал. Теперь, в границах нового видения все было очень странно и неестественно.
Совсем рядом вспорхнул ворон. Я почему-то был уверен, что это был ворон — большая птица. Вся черная. Давно замечал, что на кладбищах летают только черные вороны, как души тех, кто ушел из этого мира и получил теперь незначительный и почти ненужный шанс одним глазком взглянуть на мир живых. Это должно быть наказанием, ведь лучше сойти к брегам Коцита, не задумываясь о том, как убиваются сейчас родственники, как делят твое имущество неблагодарные дети, как все меняется, а в новом мире для тебя нет больше места кроме как на полке с другими фотографиями.
Совсем запутавшийся со всякими там мирами, глюками, заборами и нексусами, да еще прозвищами, которые ты должен услышать, я отошел в сторонку, стараясь не мешать приготовлениям этой группы. Кто что может искать там, где ничего нет? Куда они уйдут? Зачем вся эта мистика, ломаного гроша не стоящая?
Я хотел спросить, где находится этот самый нексус и пограничные миры чисто физически, но в последний момент понял, что речь идет о чем-то метафизическом, неподдающемся сравнительному описанию и эмпирическому наблюдению со стороны. Надо включаться в игру пока не стало слишком поздно, подумал тогда я. Наверное, это правильно, любой процесс будет виден в свете развертывания событий, а включенность гарантирует, что я смогу принять правильное решение по ходу действия.
Успокоившись на этом, я вернулся к той таинственной фигуре, что ребята выложили на земле. Забавное занятие нашли эти люди чтобы разогнать серую тоску будней. Все правильно: кто-то катается на скейтбордах, кто-то тусуется на дискотеках и клеит девочек, а кто-то по нексусам прыгает. Только в этот момент меня осенило. Ролевики!!! Эти ребята — участники движения ролевых игр! Ну да! Эльфы, гномы и орки уже всем надоели, начали придумывать всякие несуществующие вещи, которые и прецедентов-то не имеют, хотя я искренне верил, что у любого безумия есть свой первоисточник и свой прецедент.
Неожиданно пирамидки по очереди мигнули. Это произошло так быстро, что я успел убедить себя, что мне показалось. Однако Эрг живо и незамедлительно отреагировал на это свечение. Я рад был смириться с тем, что хочу спать, вот уже черт-те что мерещится, но руководитель группы сикеров не дал мне заблуждаться. Он поднялся с колен, перестал вворачивать в землю какой-то штырь (зачем, интересно это хреновина?), бросил тревожные взгляды на Тачана и Дару.
— Это группа Мордвина! — произнес он тихо, но так, чтобы шелестящие листья соседней липы усилили его голос и придали какую-то тревожную мощность, какую-то мистическую силу. — Они входят в нексус через парк Сосновка. Там открывается второе окно входа и выхода. Боюсь, сегодня будет искажение и флюктуации внутри Большого Изгиба.
— Ничего, — успокаивал Эрга и себя самого Тачан. — Лишь бы связь была устойчивой, остальное значения не имеет.
Но Эрг не на шутку встревожился. Он огляделся вокруг, убедился, что мерцание кристаллов-пирамидок никто из сторожей не заметил, и вернулся к своему штырю, который безуспешно пытался ввернуть в плотную холодную землю.