Игрушка жестокого шейха

Каждая из кабин просторная, перегородки из матового стекла. Включаю тропический душ с горячей водой и становлюсь под нее, чтобы смыть с себя сегодняшний день.
Закрыв глаза, всхлипываю.
Я изо всех сил держалась все это время. Но теперь, когда горячая вода начала расслаблять мышцы, я не в силах удержать в себе эмоции. Сгибаюсь пополам и начинаю рыдать. Подсознательно я понимаю, что безопасность, которую я ощутила на секунду, когда узнала, что шейх забирает меня с арены, мнимая. Здесь я буду круглосуточно находиться в клетке со львами.
  
– Она еще и ноет, – слышу голос и резко выпрямляюсь.
Сквозь пелену слез вижу Карибу и еще одну девушку. Первая стоит и взирает на меня, как на какое-то насекомое. Вторая тоже старается смотреть пренебрежительно, но у нее для этого слишком мягкие черты лица, в отличие от Карибы.
– Что тебе нужно? – бросаю на английском, а та отвечает что-то на арабском. – Я не знаю ваш язык.
– Тогда твой тебе нужно вырвать, правда, Луна?
– Точно надо, – отвечает вторая.
– Что я вам сделала? – спрашиваю со злостью.
– Родилась, – бросает Кариба, скривившись, а потом они разворачиваются и выходят из ванной.
Больше я стараюсь не закрывать глаза. Даже когда умываюсь. Разве только на секунду, чтобы промыть их.
После душа я быстро вытираюсь, одеваюсь и тороплюсь к висящему справа от зеркала над раковиной фену. Здесь он тоже у каждой свой. Выбираю тот, который над пустым столиком.
Пошарив по ящику в столике, нахожу новую расческу и сушу волосы. После этого беру из ящика новую зубную щетку и, почистив зубы, возвращаюсь в спальню.
Свет уже погашен. Тихо гудит кондиционер, а мне хочется открыть шторы и выглянуть в окно. Я просто чертовски сильно хочу хоть сантиметр личного пространства. Хоть немного иллюзии, что я не в заключении, а все еще имею какие-то права.
Пройдя по комнате, захожу в гардероб. Подхожу к окну и, нырнув между шторами, оказываюсь у стекла. Разочарованно выдыхаю, когда вижу за окном внутренний дворик гарема. Я так надеялась увидеть бесконечную пустыню или огни города. Хоть что-нибудь, указывающее на то, что я не оказалась заперта в чертовой клетке.
– Зараза, – рычу и бью ладонью по стеклу.
Потом разворачиваюсь и иду в спальню. Залезаю на свободную кровать и сразу забираюсь под толстое, но легкое одеяло. Девушки уже спят или просто делают вид.
Мне о стольком хочется расспросить, но точно не этих сучек.
Прожитый день окончательно вымотал меня. Перевернувшись на спину, закрываю глаза и прислушиваюсь к дыханию девушек. Я не усну, пока не смогу убедиться, что они тоже спят. Иначе угрозы, которыми бросается Кариба, могут воплотиться в жизнь.
Наконец мне удается провалиться в сон. Тяжелый и вязкий, как жвачка с мерзким привкусом. Я никак не могу вынырнуть из него. И не могу закричать. Перед глазами все еще стоят картинки с арены. Окровавленные тела, оторванные конечности, животные с красными пастями.
Я вскрикиваю и распахиваю глаза. И тут же замираю, потому что на моей кровати сидит Кариба и держит у моего горла ледяное лезвие кинжала.
Крик застревает в горле вместе с воздухом, и я чувствую, как начинают неметь конечности.
 
Глава 12
 
Сколько еще ужасов мне предстоит пережить? Сколько испытаний я должна пройти, чтобы мне, черт побери, позволили просто жить?
– Что ты хочешь? – спрашиваю, впиваясь в темную тень, нависающую надо мной.
– Чтобы ты сдохла. Или исчезла. Мне все равно, каким образом ты испаришься с глаз моих, – произносит Кариба на английском с четко выраженным акцентом.
Не знаю, что мной движет. Возможно, адреналин, который за последние пару недель уже стал частью моей ДНК. А, может, мне просто надоело, что меня пугают и угрожают.
Хватаюсь рукой прямо за лезвие ножа. Чувствую, как оно рассекает ладонь, и горячая кровь начинает стекать по запястью и капать мне на шею. В нос тут же ударяет металлический запах, от которого слегка подташнивает.
Даже в темноте вижу, как глаза Карибы расширяются, когда я отодвигаю кинжал от своего горла. Она тут же выпускает его из руки и отшатывается, как от прокаженной.
Я бросаю кинжал на пол и сжимаю руку. Потом встаю с кровати. Кариба тоже поднимается и отступает. Где-то справа зажигается тусклый свет, но я туда не смотрю. Тишину комнаты разрезает только тихое шуршание кондиционера и мое тяжелое дыхание.
Не знаю, что видит в моих глазах наложница шейха Сауда, но от ее смелости не осталось и следа. Несмотря на то, что она пытается продолжать удерживать на лице свою дерзкую маску, страх в глазах не спрятать.
Я наступаю, она пятится к ванной. Делаю рывок и хватаю ее за горло рассеченной рукой. Она болит и пульсирует, но боль как будто притупленная, я ее едва ощущаю. Сильнее всего сейчас во мне жажда выжить и вернуться домой. И ради того, чтобы осуществить свое желание, я уже готова практически на все.
– Эй! Новенькая! Оставь ее в покое! – выкрикивает одна из девушек, но я даже бровью не веду на ее крик.
– Еще раз тронешь меня, – шиплю, глядя в испуганные глаза Карибы, – сама можешь не проснуться одним прекрасным утром. Не смей приближаться ко мне. Ни ты, ни твои подружки. Ты не знаешь, где я побывала и что видела. Так что не испытывай мое терпение.
– Помогите! Она убьет Карибу! – выкрикивает девушка за моей спиной. – Помогите!
Одна из подружек вылетает из комнаты и несется по коридору, крича что-то на арабском.
Я легонько дергаю Карибу, ударяя ее затылком о стену, а потом отпускаю. Она даже не закашливается. У меня нет столько сил, чтобы задушить или даже немножко придушить такую крупную девушку. Она начинает брезгливо растирать свою шею. А когда обнаруживает на ней кровь, у нее начинается истерика. Кариба вся трясется и подвывает. К ней тут же подлетает вторая подружка и пытается успокоить, но та отталкивает ее.
Я спокойно возвращаюсь к кровати, однако не успеваю даже присесть, как в комнату врывается несколько человек во главе с той злобной женщиной. Давия, кажется. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, но тут у меня начинает кружиться голова, а перед глазами появляется пелена. Они что-то кричат, а звук их голосов отдаляется и затихает. Как будто я погружаюсь в вакуум.
Моргаю, щурюсь и трясу головой, но меня словно засасывает в этот вакуум, из которого я никак не могу выбраться. Кто-то дергает меня за руку, и я по инерции лечу вперед. Падаю на пол и, как только моя голова ударяется о мягкий ворс ковра, вырубаюсь.
Прихожу в себя от звука капающей воды. Кап… кап-кап… кап… кап-кап-кап. Каждая капелька словно бьет по голове. Хочется осушить источник этого звука, чтобы перестал так лупить в висок.
Медленно открываю глаза. Я в каком-то мрачном помещении, а надо мной нависает три человека. Одна из женщин держит у моего носа ватный диск с отвратительным запахом. Морщусь и отворачиваюсь.
Женщины переговариваются между собой на арабском. Давия брезгливо кривит губы, а потом что-то говорит Батул и, отвернувшись, выходит из комнаты. Девушка, державшая диск возле моего носа, отходит, забирает какой-то чемоданчик и тоже покидает помещение.
– Ну? – спрашивает со злостью Батул. – Не успела приехать, как уже наделала нам беды. Ты зачем Карибу хотела убить?
– Я? – возмущаюсь, но кривлюсь от того, как сильно простреливает висок.
– Ты с фаворитками господина не собачься, ясно? В каждой комнате живет одна фаворитка и две-три наложницы, которые ей служат. В вашей комнате это Кариба. А ты ее убить пыталась. Знаешь, что тебе за это будет?
– Да не пыталась я ее убить! – выкрикиваю, садясь на низком ложе. Вжимаю палец в висок, чтобы хоть немного унять пульсацию. – Это она пыталась убить меня, я только защищалась.
  
– Знаешь, что? – Батул ставит руки в боки. – Даже если это и так, девочка, никто тебе не поверит, ясно? Потому что Кариба фаворитка! – она поднимает палец вверх, подчеркивая значимость своих слов. – А ты кто такая? Девка, которую он забрал с арены? Пф, пушечное мясо – вот как вас называют. Так что закрой рот и будь послушной.