Палач и Дрозд

Я смеюсь, закатывая глаза. Что за человек? Любую тему сводит к флирту.
– Откуда у твоего ресторана такое странное название? – спрашиваю я, намеренно проигнорировав последнюю фразу, чем его совершенно не расстраиваю. – Почему «Трое в каюте»?
– Из-за братьев, – поясняет Роуэн, и его лицо приобретает ностальгическое выражение. – Подростками мы уехали из Слайго и перебрались в Америку. Помню, как Лахлан покупал билеты. Он взял нам трехместную каюту. Там, на корабле, для нас началась новая жизнь.
  
– И ресторан стал ее символом, – говорю я, закончив вместо него мысль.
Глаза у Роуэна светлеют.
– Да, ты права.
Он протягивает мне бутылку. Наши пальцы соприкасаются на долгий миг, и я ловлю себя на мысли, что мне не хочется убирать руку.
Приходится напомнить себе, что это глупо. Мой собеседник – совершенно чужой для меня человек.
Я сажусь ровнее и отворачиваюсь в сторону выхода, чтобы Роуэн видел лицо вполоборота. Пора возводить стены и проводить границы. Этот тип из тех, кто откусит руку, стоит только ослабить бдительность. В конце концов, мы с ним соперники. Надо спрашивать лишь о том, что способно принести мне победу.
Краем глаза я замечаю, как Роуэн тянется в мою сторону. Я недовольно поворачиваюсь, и он тут же натягивает на лицо невинную маску.
– Какого черта?!
– Хочу украсть твою книжку и почитать про дракона с двумя членами.
– Я на ней сижу. Вздумаешь тронуть меня за задницу – сломаю тебе руку, – предупреждаю я, не в силах сдержать усмешки.
– Не волнуйся, не трону. Столкну тебя с кресла, схвачу читалку и убегу к себе в номер.
– Скачай приложение, как любой нормальный человек, и читай с телефона, чудик.
– Давай разыграем книжку в «камень, ножницы, бумага»?
– Обойдешься!
– Ну же! Мне не терпится узнать, что там за хитроумный половой орган.
Роуэн снова тычет в меня пальцем, и я хихикаю, но тут в комнате раздается посторонний шум. Такое чувство, будто мы находились в пузыре, и он неожиданно лопнул. Увидев за стойкой регистрации Фрэнсиса, я вздрагиваю, словно по нервным рецепторам вдарили кувалдой. Обычно со мной такого не бывает, я всегда крайне внимательно отношусь к своему окружению, однако с Роуэном будто попадаю в другой мир, где никого, кроме нас двоих, не существует. Отчего-то там невероятно легко – словно скидываешь с плеч тяжелый груз, и нет нужды высматривать опасность в каждой тени.
– Надеюсь, мы никому не мешаем? – спрашивает Роуэн.
Он даже не пытается спрятать бутылку, стоящую у него на колене. Другой рукой он держится за подлокотник моего кресла. Фрэнсис, внимательно посмотрев на вино, переводит взгляд в лицо Роуэну и натянуто улыбается.
– Что вы, разумеется, нет. Вы здесь единственные гости. Я просто хотел забрать Уинстона Черчилля на ночь.
Он кивает в сторону кота, дремлющего на диване у камина, и, поправив на шее розовый галстук, добавляет:
– У нас нынче редко бывают постояльцы. Сложно соперничать с сетевыми отелями. Теперь все пользуются приложениями и обожают скидки.
Я широким жестом обвожу фойе.
– Мне у вас нравится. Очень стильно. Хотя Уинстон, похоже, расцарапает мне лицо, если я вздумаю его погладить.
– Нет, что вы, он безобидный.
Фрэнсис, проведя рукой по копне темных волос, подходит к коту, который бросает на него злобный взгляд и шипит, а потом свирепо косит желтым глазом в мою сторону. Кажется, Уинстону не хочется оставлять без внимания мою подозрительную персону. Впрочем, когда хозяин берет серую тушку на руки, недовольное кошачье ворчание все-таки стихает.
– Вы кого-то навещаете в наших краях? Или здесь проездом?
– Решили отдохнуть, – поясняю я. – Каждый год выбираемся в новое место, подальше от людей.
Фрэнсис кивает, поглаживая кота по макушке.
– У нас прекрасные туристические тропы. Лучше начинать с Элк-Ривер. С мостов открываются замечательные виды. Только будьте осторожны: если пойдете в сторону Дэвис-Крик, там легко заблудиться. В прошлом году в тех краях пропал турист. Подобные случаи бывали и прежде.
– Спасибо. Обязательно туда заглянем, – отвечает Роуэн ледяным тоном, в котором так и слышится «отвали».
Фрэнсис, поняв намек, кивает.
– Спокойной ночи. Не стесняйтесь звонить, если что-то понадобится, – говорит он и, махнув на прощание лапкой Уинстона, уходит.
Вдогонку ему летят наши слова благодарности. Фрэнсис сворачивает в коридор. Через мгновение доносится звук закрывающейся двери.
– Этот парень так расфуфырился, как будто собрался цеплять девчонок на сайте знакомств или вести стримы на «твиче». Какой из него управляющий отелем в здешнем захолустье? – ворчит Роуэн.
Он дергает к себе подлокотник моего кресла, пытаясь подвинуть его ближе.
– А что? – спрашиваю я сквозь смех: кресло все-таки едет по полу. – Тебе приглянулся его розовый галстук? Хочешь купить такой же?
Роуэн фыркает и, смерив меня тяжелым взглядом, снова дергает к себе мое кресло.
– Нет. Упаси господь… Так, давай сюда драконью порнуху!
– Ни за что!
Я успеваю схватить читалку и выскочить из кресла прежде, чем Роуэну удается меня поймать. Дразняще помахав книжкой у него перед носом, я пячусь к двери номера.
– Спокойной ночи, чудик. Я спать. Ранняя пташка червячка клюет и все такое… Может, спланирую одиночный поход в сторону Дэвис-Крика. Сопровождающие не понадобятся, если только у них нет чешуи и неуемной тяги к размножению.
– Угораздило же меня забыть костюм динозавра дома… – Роуэн театрально вздыхает и, отсалютовав мне бутылкой, откидывается на спинку кресла.
Улыбка у него очень теплая, а глаза ясные, несмотря на поздний час.
– До завтра, Птичка.
Махнув ему на прощание, я ухожу к себе в номер.
Ложусь в постель и смотрю в потолок. На телефон приходит сообщение.
Спокойной ночи. Не дай клопам себя сожрать.
 
Уверен, здесь их тьма-тьмущая.
 
Я смеюсь, глядя в темноту, и незаметно для себя засыпаю.
 
Негодница
 
Роуэн
Итак, главный минус: я до сих пор не представляю, кто наша добыча.
Есть и плюсы: Слоан не знает этого тоже.
Еще один плюс: когда я напоминаю ей про сей факт, она ужасно бесится.
Я стучусь в дверь ее номера и, засунув руки в карманы, стараюсь принять бесстрастный вид, хотя в груди клокочет от волнения.
Слоан открывает и, увидев меня, корчит недовольную гримасу.
– Ждала кого-то другого? – спрашиваю я с ухмылкой.
– Нет, – фыркает она, будто не допускает самой мысли, что в четверг вечером к ней могут наведаться гости мужского пола. Впрочем, в здешнем захолустье выбор поклонников и впрямь невелик. – Я просто понимаю, что ты пришел позлорадствовать.
Я театрально выдыхаю:
– Виноват!
Невольно растягиваю губы в улыбке и тут же чувствую на них взгляд. Слоан предпочитает делать вид, будто я ей ни капельки не нравлюсь, но всякий раз, как она замечает мой шрам, между бровей у нее проступает тонкая складочка.
– Если впустишь меня, я расскажу, откуда он взялся – тот шрам, на который ты вечно пялишься.
Она испуганно таращит глаза и заливается румянцем.
– Я вовсе не… – Слоан вздергивает подбородок. – Ты чудовище!
Застенчивость и взрывной характер, безобидная внешность и лютая жажда крови – как перед такой женщиной можно устоять?
Я стараюсь сдержать смех, и Слоан прекрасно это видит. Она встает на пороге, обеими руками взявшись за дверные косяки, чтобы я не мог даже заглянуть к ней в комнату.
– Забыл, что я убийца? Возьму и залезу ночью к тебе в номер; высосу глаза пылесосом, которым Фрэнсис собирает с ковров кошачью шерсть.
  
– Я в тебе не сомневаюсь. Ни капельки. – Ухмыльнувшись, я вскидываю перед собой руки. – Так впустишь меня или нет?
– Не дождешься. – Слоан выдергивает ключ-карту из держателя рядом с дверью, засовывает ее в карман джинсов и протискивается мимо. – Я ухожу по делам.