Леди Артур (СИ)

— Бронислава, куда едем?
— Да куда путь показывают, — флегматично пожала плечами возница. Казалось, её ничего не волновало. Мол, будет проблема — решим, а сейчас к чему паниковать-то?
Всю оставшуюся дорогу я молчал. Вообще все молчали.
А приехали мы к небольшому особняку. Миновали ворота, потом слушали, как солдатки отгоняют мычащих бычков в стойло. Раздавался лай собак. В зазоры тента видно было только крыльцо усадьбы, на котором стоял мужчина лет сорока в жемчужногооттенка костюме и трое пацанят, одетых, как маленькие взрослые. Такова здесь норма, и пусть набивной гульфик у сунувшего в рот пальцы мальца казался несуразным, это их мир. Хотя это и было забавно. Они смотрелись прямо как три маленьких пажа из старой сказки про королевство кривых зеркал. Ну, или дети на утреннике.
Я сидел и ждал; из недоуменья меня вывел громкий крик на русском языке:
— Господа земляне, милости просим!
Выглянув, увидел ухмыляющуюся рожу заместителя Сан Саныча. Словно в шутку, его звали Иван Иванычем — кадровики будто нарочно подбирали.
— День добрый! — прокричал в ответ и спрыгнул на мощённую разноцветным камнем дорожку. Усадьба была похожа не на замок, а на богатую дачу, какую можно встретить даже на Земле. Уютная, сразу видно, что обжитая. Везде клумбы с цветами и вазы. В углу, у высокого деревянного забора — большая беседка со столом и скамьями. Так и представляется шашлык под коньячок.
Построенное по местной технологии — деревянный каркас с заполнением глиной — здание было одноэтажным, но на высоком фундаменте, с двумя крыльями и явно большим погребом под ним. Сбоку — сооружение, которое на средневековой Земле было бы конюшней с каретным сараем, здесь же это бычарня с пристройкой для колесниц. В общем, гараж с тачками в одну телячью силу. У ворот — сторожка. А вот дальний угол отгорожен, и там стоял и тарахтел генератор, а на зданьице, похожем на местные домики ремесленников, красовалась, словно в издёвку, большая красная табличка с надписями золочёными буквами: на местном — «Книжники», и на русском — «Галлипосское отделение прогрессорства». И снизу часы приёма. У Ивана Иваныча явно было хорошо с чувством юмора. Зато понятно.
А ещё у самого «офиса» располагалась клумба с помидорами, картошкой, подсолнухами, морковкой и кукурузой — всем тем, что я не смог довезти до Таркоса. Растений было немного, на каждой грядке таблички с подписями и яркими рисунками, как в азбуке. Да и взойти урожай не успел толком — недели две прошло не больше с момента посадки.
Я приоткрыл рот и показал пальцем на сооружение.
— А, — махнул рукой зам Сан Саныча. — На Земле жмоты, пришлось самим скинуться. Платим госпоже Ребекке за аренду территории и охрану. А то попадать в разборки между гильдиями слишком накладно. Они дерутся, а мы посередине. То спалят, то говном закидают.
— И дорого обходится?
— Рента? Не-а, по земным меркам сущие копейки. Тут уровень жизни куда ниже, и та двадцатка деревянных, что затребовала леди Ребекка, если перевести на наши деньги, совсем не накладно. Зато винный погреб рядом. Смекаешь? А муженёк у неё любит поугощать через день. То лёгоньким, как компот, глинтвейном, то суточным пивом. Вааще, здравый мужичок, только сентиментальный малость. Детишки от нас не вылезают. Мы же запустили в печать серию комиксов с адаптацией на местный манер «Трёх мушкетёров». Получается «Три кирасирши».
Я улыбнулся. Катарина тоже комиксы любит, хоть и скрывает своё увлечение.
— Да что мы стоим? В беседку, господа. Сейчас ужин подадут. Я уже привык к смене из трёх блюд, не знаю, как на Земле питаться буду.
— Сейчас, — ответил я и нырнул в фургон, подцепив сумку с подарками. А когда вылез, меня снова сгребли в охапку.
— А-а-а, юн спадин! — заорали почти в самое ухо хрипловатым женским басом.
— Урсула, раздавишь. Тоже рад видеть, — только и смог произнести я. А когда очутился на земле, услышал новый возглас:
— Ух ты, ещё один красавчик. Один с глазами, как льдинки, а этот с изумрудами. Прям как тётя Урсула любит.
 
— Юра, кто это? — пискнул Андрей, тоже угодив в медвежьи объятия воительницы.
— Ещё одна телохранительница, — ответил я, пытаясь отдышаться и щупая, все ли рёбра на месте.
— Ты всех ненормальных собрал? — снова спросил лейтенант.
— Ну, у меня талант на это, — усмехнулся я, пытаясь отдышаться.
Но постоять мне не дали. С криком: «Ща атикет покажу», Урсула выхватила у меня сумку и умчалась в сторону беседки. А потом меня самого подхватили за руку и поволокли — на этот раз для разнообразия Катарина.
У самого стола столкнулся с насмешливым взглядом Лукреции, одетой в голубое платье и державшей в руках небольшую лютню. Только и успел сделать кивок. А потом упал на скамью рядом с храмовницей, которая, видимо, намеревалась меня от себя больше никуда не отпускать.
Следом в беседку Иван Иваныч затолкал Андрея. Лейтенант был словно контуженный, но наверняка мероприятие планировалось именно в таком ключе — весёлый сумбур. И думается, специально: чтоб Клэр не опомнилась и не начала новые закидоны вытворять. Графинька, блин. Лейтенант плюхнулся рядом со мной. А места, к слову, распределялись согласно местной табели о рангах. Во главе стола — изукрашенные резьбой стулья с высокими спинками, очевидно, хозяйские, рядом ещё один — с гербом да Кашонов. По правую руку от хозяйских местсидела Лукреция, как волшебница и представительница магистрата, а по левую, напротив неё, мы. Дальше — Иван Иваныч и ещё двое из наших, которых я не знал. Меня с лейтенантом поджимали с двух сторон Катарина и Урсула, которая прямо светилась счастьем, что её позвали за блатной стол — для знати и почётных граждан.
На столбе за спиной висела голова большого крокодила, на соседнем — голова вепря. А вот на следующем — нечто, принадлежавшее при жизни неведомой страховидле. Не иначе, мутант — как ещё обзовёшь эту помесь гориллы с бегемотом?
Вскоре в зал вошёл мужчина в курточке жемчужного цвета, таких же, как и на мне, коротких штанах, название которых я всё время забывал, — бриджах, белых льняных чулках и бежевых ботинках. На всём этом элегантном светлом фоне диким элементом бил в глаза модный ярко-красный гульфик. Он смотрелся так же, как нос снеговика из морковки. Молодящийся местный мужчина в период кризиса среднего возраста. Вот бы Зигмунд Фрейд поглядел — сигару бы проглотил; тут никакие его комментарии не нужны, и так всё ясно.
Муж хозяйки усадьбы скромно занял одно из мест во главе стола, а потом пришла и сама Ребекка. Быстро окинув взглядом присутствующих, ткнула пальцем в Урсулу, жестом велела ей поменяться местами с Катариной. Понятно, чтоб та подальше от Клэр была. А потом все встали, так как зашла наша да Кашон.
Стол был уже сервирован посудой, и пробежавший за спинами мужчина-слуга разлил по кубкам красное вино. Второй поставил на стол большое блюдо с жаренным на вертеле кабанчиком, начиненным сахарным луком и репой.
— За её сиятельство! — прокричала Ребекка и залпом опустошила кубок, а потом показала на стол: — Пока трезвые, предлагаю обсудить дела. Не возражаете? Господин Иван…
Я едва успел отпить неплохое столовое полусухое, как встал мой начальник. Он покрутил кубок в руке и только секунд через десять начал речь.
— Хотелось бы, чтоб это мероприятие прошло в менее быстром темпе, но увы… Планы сильно поменялись. Начнём с самого серьёзного. Сперва мы планировалиотвести месяц на подготовку, и только потом — поход. Но выступаем послезавтра. Почему? На графа да Кашона была совершена попытка покушения. Улик нет, но всем известно: он занимает сторону герцогини да Айрис. А кому в Галлипосе не нужен сильный союзник этой прославленной и родовитой особы — я про да Айрис, если что, — в обостряющейся борьбе за будущее трона Коруны? Ясно, что противоположной политической силе. И потому леди Клэр мы убираем из города как можно быстрее, чтоб не было возможности давления на отца через дочь. Как бы странно ни звучали мои слова, но для её сиятельства в проклятых местах куда безопаснее, чем в городе. Здесь, знаете ли, и отравить могут, и порчу тут наложить проще, и сунуть нож в бок в тесном проулке вернее.